Чтение онлайн

Знакомая песня. Кажется, это их любимый аргумент — о том, что мы всех не пересажаем. Верный, в общем-то.

— Ну что вы, — кротко отозвался Каус, — вы ошибаетесь, принимая меня за палача. Наоборот, я согласен с вами: защищаться — это всегда правильно. К тому же места здесь неспокойные, а хороший засов — он и тварь пустынную прогонит, и от вора убережёт, верно? Конечно, если бы засов был с нелегальным оберегом, это было бы грубейшим нарушением. Всё-таки злоупотребление магией, да ещё с возможными жертвами… вы ведь в курсе, что слюна головоглота может реагировать и на человека, да? — Каус подкинул на ладони детектор и вновь поймал. — Вижу, что в курсе. Вот и хорошо. А можно ли мне, уважаемая, ваш замечательный передник?

Женщина оторопело посмотрела на улыбавшегося Кауса и нервно потеребила карман на новеньком тёмно-синем переднике, ещё чистом и не прожжённом у плиты — в мелкий цветочек, с тесьмой по краю.

— А… зачем?

Снова бросок — и снова детектор падает на ладонь.

— Прошу вас. Вы меня очень этим обяжете.

Глядя, как женщина снимаете передник, я чувствовала себя по-идиотски. Я не могла понять, что задумал Каус, и зачем ему понадобился передник. Неужели тоже заряженный? Но это же ткань… туда что-то вшито?

Вопросы отпали, когда Каус, свернув передник в рулон, подошёл ко мне и, выкинув набрякший от крови платок, перевязал мне шею, пока я неудобно, одной рукой, держала волосы. Когда они уже станут нормальной длины? А то даже в хвост не убрать. Растут, как им вздумается: какие-то быстро, какие-то медленно.

— Странно, — задумчиво заметил Каус. — У тебя на лице брызги крови. А поранили шею…

Я машинально поднесла к лицу руку — и вдруг вспомнила:

— Колпак!

— Что — Колпак? — Каус нахмурился.

— Колпак снёс голову девочке. А я рядом стояла… Мне нужно умыться. Мне нужна вода… — Я лихорадочно озиралась вокруг. Люди тупо таращились в ответ, и у меня появилось чувство, что даже если я умру, выражения их лиц нисколько не изменятся. — Можно воды, пожалуйста?.. Пожалуйста, дайте кто-нибудь воды…

Каус какое-то время тоже смотрел на меня ошарашенно, но потом всё-таки пришёл в себя и перехватил мою ладонь, которая так ожесточённо тёрла щёку, словно собиралась проделать в ней дыру.

— Пойдём, — сказал он, — там колодец на выходе, умоешься.

12.

— Спасибо, — проговорила я, когда мы шли прочь от колодца. Шли, как трогательная пара старичков — медленно и под ручку. — Я у тебя в долгу.

Я старалась говорить ровным, спокойным тоном, но это было нелегко — перед глазами стояло искажённое лицо девушки за мгновенье до того, как её голова сорвалась с плеч. Мне казалось, я до сих пор чувствую тёплые капли на лице, хотя только что долго плескалась у колодезного ведра, и мой спутник подтвердил, что крови больше не видно.

— Да, — согласился Каус, — ты у меня в долгу. И ты отдашь его мне, если больше не будешь ходить в эти места. По крайней мере, в одиночку.

— Я была не одна.

Он промолчал, но так громко подумал, что я не выдержала:

— Призраки всегда мне помогали!

— Так что же твой призрак не помог тебе сейчас?

— Она… Я не знаю. — Я в замешательстве остановилась. — Не знаю даже, куда она делась! Я её потом не видела…

Получилось на редкость нервно, и я глубоко вздохнула. Нет, нужно успокоиться. Хватит и той истерики, которую я чуть было не устроила.

— Что и требовалось доказать, — негромко резюмировал он.

— Нет, ты не понимаешь…

Я резко дёрнула головой, и поморщилась — по шее словно рубанули топором.

— У призраков свои интересы, Тина. — Каус остановился, пережидая, пока я отдышусь. — Им нельзя доверять… Посидеть не хочешь? Извини, но ты похожа на труп.

— Не хочу.

Я покосилась на прицепленную к его поясу переносную лампу-ловушку.

— Ты их боишься? — спросила я, когда мы зашагали дальше.

— Боюсь, — не стал хитрить Каус. — Особенно здесь. Ты же сама говорила — когда рядом наблюдается активность пустынных тварей, призраки становятся сильнее…

— В Библиотечном Дворце был полтергейст, это другое…

— Призрак может быть скрытым полтергейстом, и тебе это наверняка известно.

Да, в самом деле. Иногда призрак — просто слабый полтергейст, и его истинная сущность проявляется тогда, когда он набирает силу. Но это единичные, очень редкие случаи.

— Может, — не стала отрицать я. — Но в таких условиях получается очень слабый полтергейст…

— Даже слабый полтергейст способен причинить немало бед.

— То же можно сказать и про людей! Но почему-то людей не убивают за то, что они теоретически могут быть опасны. А призраков…

— А про призраков никто толком ничего не знает.

— И поэтому их нужно уничтожать?! Что за ограниченность! Нельзя быть таким твердолобым, Каус!

Нет, меня всё-таки ощутимо потряхивало до сих пор. То ли от злости, то ли от шока, то ли от всего вместе. Сложно было сдерживать себя и не повышать голос.

Каус не обиделся, а только хмыкнул невесело.

— Мой однокурсник тоже так говорил. А потом такой, как ты его называешь, слабый полтергейст задушил простынёй его мать. На первом курсе это было, как сейчас помню…

— Ты про Рейтега?! — опешила я.

— Вы знакомы?.. Впрочем, да, он же остался работать в Школе…

— За что его выгнали? — тут же спросила я, не уточняя, где и как познакомилась с сыном жертвы полтергейста. — Он что-то говорил про драку.

— Так и было, — медленно подтвердил Каус. — Его выгнали за драку.

— А из-за чего она произошла?

Парень тяжело вздохнул.

— Это была моя вина, — признался он.

— Так он с тобой дрался?!

Каус не был похож на человека, который вообще когда-нибудь с кем-нибудь дрался. Ему это как-то было… не к лицу, что ли.

— Рейтег всегда был очень несдержанным. — Каус сделал вид, что не заметил моего удивления. — А я не принял этого в расчёт… Ты хорошо его знаешь?

— Не очень. Виделись полтора раза.

— Понимаешь, бывают такие люди, которых любой пустяк приводит в бешенство. Рейтег как раз из таких. Был, по крайней мере. Но думаю, вряд ли он сильно изменился.

В этот момент я прихлопнула наглого комара, впившегося в мою щёку, и жестоко за это поплатилась — от резкого движения рана на шее словно бы расползлась ещё шире. Мы снова остановились, и Каус терпеливо подождал, пока перед моими глазами развеется темнота, и я переведу дыхание.