Чтение онлайн

— Потом ты понял, что я не железная, — угрюмо отозвалась я, вспомнив разговор в моей комнате.

— Прости, — вздохнул Каус. — Я чувствовал такое разочарование от того, что ты пошла у кого-то на поводу, что не мог сдерживаться. А когда я не сдерживаюсь, то способен наговорить много неприятных вещей.

— Ты виртуозно умеешь выводить из себя, — согласилась я. — Так же было и с Рейтегом, верно?

— Теперь сложно сказать… Может быть. С Рейтегом, конечно, вышло некрасиво… И сейчас тоже. Понятно же было, что без доказательств ему ничего не грозит, но я так боялся… нет, не того, что меня отправят на виселицу — а того, что ты почувствуешь, когда узнаешь, каков я на самом деле. И каждый раз… то ты обмолвишься о призраке своей однокурсницы, то ещё что… каждый раз, иногда почти неосознанно, я пытался навести тебя на мысль, что это всё он, он — не я! Глупо, конечно. Этим, полагаю, я в конце концов и выдал себя.

— В основном, да, — кивнула я. — Но потом я стала вспоминать и другие разные мелочи, которым не придавала значения в своё время. Например, когда я сказала тебе про то, что у меня была подруга из пригорода Штатбурта, ты не уточнил, почему я говорю о ней в прошедшем времени. Не хотел заострять на этом внимание, чтобы разговор не сошёл к неприятной для нас обоих теме, не говоря уже о том, что ты бы начал ходить по тонкому льду…

— Разве я не мог решить, что она, например, уехала?

— Мог, но обычно люди всё-таки уточняют. Плюс ты тогда сказал, что не слышал её имени, но совсем недавно дал мне понять, что читал о её смерти в газетах. А у тебя память профессиональная, ты даже имя Тантара вспомнил, хотя я произносила его при тебе один раз. Ты не мог просто взять и забыть, как её звали. Я молчу о том, что ты ни разу не заводил об этом разговор.

— Ты тоже, — сказал Каус. — А ведь здесь, в Дельсуне, тебе больше не с кем было обсудить смерть своей подруги. Ты как будто чувствовала, что не стоит со мной разговаривать об этом. Хотя неопределённость и беспомощность раздирали тебя изнутри, и я это прекрасно видел… Но может, оно и к лучшему, что ты так и не начала мне доверять. Тебе было бы гораздо больнее. А сейчас… я уверен, ты справишься.

— Куда ж я денусь.

Мы молча смотрели друг на друга. Мне вспоминался скрученный синий передник, фляжка у губ, апельсин в ладонях.

— Прощай, Каус, — сказала я наконец.

— Прощай. И… спасибо. Из тебя бы вышел отличный следователь Эстина. Жаль, что ты попала сюда.

Я подумала о кинжале, которому совсем недавно придавала столько значения, и который сейчас торчал из пола моей комнаты. Абсолютно бесполезная, как выяснилось, вещь. Слишком их много — бесполезных вещей. И бесполезных слов, и бесполезных действий. Слишком много мишуры, скрывающей чёрную сердцевину Гроуса.

— Нет, — сказала я. — Хорошо, что я сюда попала.

Я хотела было повернуться к выходу, но Каус остановил меня:

— Подожди… Я никому не скажу о том, что ты была у меня, но ты ведь понимаешь, что после твоего исчезновения вместе с Тантаром за вами вышлют погоню… Возьми моих лошадей. С магией ты без проблем отвлечёшь внимание конюха, а потом вас никто не сможет догнать.

Я презрительно усмехнулись.

— Лошадей, которых тебе подарили за то, что ты расправился с Аргеллой? Нет уж, уволь.

— Не глупи, — сказал Каус. Опровергать мою догадку он не стал, что заставило мои губы скривиться ещё больше. — Если их не возьмёшь ты, возьмут другие. А Аргелла была твоей подругой. Эти лошади на твоей стороне.

Как ни прискорбно, но он в очередной раз был прав.

— Я найду способ отослать их тебе обратно, — сказала я. — Надеюсь, они будут жить долго. И ты тоже.

С этими словами я ушла, оставив его одного в холодном доме — ждать исчезновения невидимых пут.

***

— Всё-таки это неправильно, — хмуро говорил Тантар, когда мы ехали прочь от городской библиотеки, опустошив его тайник. — Он должен понести наказание.

Улица спала, подкованные копыта неторопливо цокали по брусчатке — мы решили, что пошлём лошадей в галоп уже на выезде из города.

— Он сам себя наказывает, — отозвалась я. — И он всего лишь исполнитель.

— По-твоему, это его оправдывает?

— Нет, конечно. Но определять, кто должен понести наказание, а кто нет, я лично больше не хочу. Пусть с ним разбирается Горна — в конце концов, это её дело. Если она придёт к тем же выводам, что и я, то значит, такая судьба у Кауса — быть повешенным.

Последние слова дались мне с трудом, хотя я и пыталась придать своему тону беспечность. Я могла сколько угодно рассказывать о том, что Каус куда полезнее живой, чем мёртвый, и что его совесть — худший для него палач. Всё это было бы правдой, но… но я ещё и очень не хотела, чтобы его повесили.

— Горна думает, что это я, — сказал Тантар.

— Нет, мне так не кажется. Она не зря была лучшей на нашем курсе. Она понимает, что если твои магические следы обнаружили на месте преступления, то это означает, что ты там был и колдовал. А то, что ты ударил Аргеллу кинжалом — ещё нужно доказать.

Тантар немного помолчал, потеребил конец повода.

— Прости, что из-за меня тебе пришлось… ну, увидеть её там. Такой. Это было малодушием — сбежать оттуда.

Я отвернулась, внезапно заинтересовавшись флюгером в виде фазана.

— Ничего.

Какое-то время мы молчали, погрузившись в неприятные воспоминания.

— И всё-таки я не понимаю, — снова начал сердиться Тантар, — какой нужно быть сволочью, чтобы хладнокровно всадить кинжал в безоружную девушку?

— Слушай, хватит перемалывать одну и ту же тему! — вспылила я. — Не нравится тебе, как я поступила — иди и разбирайся с этим сам!

— Да я ни слова не говорю о том, как ты поступила, — пошёл на попятный Тантар. — Я просто пытаюсь понять, что двигало человеком, который оказался способен на такое!

— Человеком всегда двигает либо он сам, либо другой человек, — буркнула я. — Это был второй случай.

— Но он же не марионетка, в конце концов!..

Я выместила остатки злости на кинувшемся под копыта шнырке.

— Не знаю, Тантар. — Окровавленная тушка шлёпнулась на мостовую. — Я тоже вряд ли когда-нибудь пойму. Но как случилось, так случилось. Я сама не уверена, что всё сделала правильно. Но во-первых, мне кажется, я больше никогда не буду уверена в подобном, а во-вторых, это не повод всё переделывать. В конце концов, Каус — способный парень. Тейрешу такой пригодится.

— Если только Каус займёт его сторону, — процедил Тантар.

— Мне кажется, займёт… Знаешь, любопытно даже, что здесь в итоге получится. Я имею в виду, в Гроусе.

— Узнаем из газет. Мы своё дело сделали. Дальше разберутся без нас.

Тантар говорил непривычно жёстко, и я подумала, что он хочет скрыть волнение. По крайней мере, мне хотелось верить, что волнуюсь не только я. Впрочем, может, он просто устал… Не самый лёгкий день и не самая лёгкая ночь в его жизни. Которая ещё к тому же не кончилась.