Чтение онлайн

Павел сделал пространный жест пальцами свободной руки.

Салтыков все понял правильно. Молодой человек чего-то ждал.

Словно в ответ на его размышления, будущий, как он надеялся, собеседник аккуратно запустил руку во внутренний карман и достал небольшой прибор. Несколько индикаторов он нажал не глядя, после чего вновь вернул «машинерию» в карман.

Гость задумался, откинувшись на кресло. Молодой человек продолжал удивлять. Иннокентий Степанович не был специалистом в РЭБ. Однако долгая и не самая простая жизнь научила его одному: понемногу нужно разбираться во всем.

Поэтому «Пелену» он узнал сразу. Пусть и конкретно с этой моделью знаком не был.

«Серьезная заявка.» — оценил он бесстрастно.

Волконский демонстрировал возможности. И связи. Ведь за такие «игрушки» можно было огрести от соответствующих служб очень серьезно. И никакой статус бы не спас. Это не говоря уже о том, что купить подобную игрушку, пусть даже и устаревшую по меркам и СИБ и канцелярии, было очень сложно.

Некоторое время Салтыков рассматривал молодого человека. Тот с любопытством оценивал будущего переговорщика в ответ.

Пик.

Глава с трудом уловил едва слышный тоновый сигнал. Волконский тут же заметно расслабился и негромко заявил:

— Вот теперь, Иннокентий Степанович, мы поговорим.

Глава 4

Первым разговор начал гость.

— Между нами произошел конфликт, — констатировал он.

Начало диалога могло показаться странным. Однако Иннокентий Степанович счел Павла достаточно умным, чтобы считать понятные лишь людям, вовлеченным в большую политику, нюансы.

— Я с вами не конфликтовал, — коротко пожал плечами молодой человек.

Да, он сообразил, что именно имеет в виду сидящий напротив немолодой мужчина в неброском, но безумно дорогом костюме. Однако играть во все эти тонкие намеки, недоговоренности и тройные смыслы в каждой фразе не собирался.

Именно за этим он и развернул поле «Пелены».

Несколько секунд Салтыков размышлял. В конце концов, решил, что прямой разговор действительно будет проще.

— Полагаешь, в этом все еще есть необходимость? — поинтересовался негромко мужчина, взглядом указав на гранату в руке собеседника.

И заодно продемонстрировав обращение «ты», что на таком уровне означало признание равным участником диалога.

— А ты? — ответил тем же Волконский.

Салтыков на миг прикрыл глаза, аккуратно рассеивая в пространстве сконцентрированную до того Силу. Молодой человек тут же снял с пальца чеку.

— Тебе помочь? — неожиданно даже для себя поинтересовался Иннокентий Степанович.

И тут же поморщился. Мысленно. А ну как горячий мальчишка решит, что ему нанесли страшное оскорбление и ситуация вновь… осложнится.

— Буду благодарен, — спокойно кивнул Павел.

Возможно, даже искренне. Все-таки одной рукой вдеть чеку обратно было той еще акробатикой. Без страховки. Но с замедлением. В семь секунд.

Салтыков принял «колечко». И даже не обратил внимание на бормотание мальчике в стиле «Сколько же нас теперь объединяет!».

— Готов, — объявил парень, обеими руками плотно прижав спусковой рычаг.

Иннокентий Геннадьевич кивнул. Теоретически он прекрасно знал, что именно нужно делать. Устройство гранаты не было особо сложным. Во всяком случае, не шло ни в какое сравнение с алхимическим содержимым ее «начинки» и редкими сплавами «рубашки». Однако на практике провернуть нечто подобное он не пробовал никогда.

Тем не менее мужчина аккуратно сжал подпружиненные кончики чеки и неспешно вставил их в гнездо запала.

— Прекрасно, — уже куда спокойнее объявил Павел, загибая усики в исходное положение.

От «избытка чувств», он даже подкинул ребристое «яичко» и, поймав его, аккуратно убрал в сторону.

— Полагаю, это нам больше не понадобится, — решил он.

Доверие продемонстрировал. Если смотреть со стороны. На деле же отвлек внимание. Случись обострение ситуации, первый взгляд Салтыкова будет брошен на гранату. А это лишнее мгновение, чтобы выдернуть артефактный нож и нанести удар.

Клинок на такой дистанции будет куда эффективнее, чем огнестрел или Дар.

— Итак, к делу, — предложил Салтыков.

Молодой «волк» не стал играть в доминантные игры, демонстрируя умение перехватывать инициативу. Он просто повел ладонью в воздухе. Мол, говори. Я слушаю.

— В последние дни произошел ряд инцидентов, — констатировал Иннокентий Степанович.

Павел позволил себе продемонстрировать тщательно выверенное удивление, давая понять, что для него случившееся, значит, несколько большее, чем просто инцидент.

Салтыков кивнул, принимая поправку.

— Федор Емельянович Салтыков, — начал негромко он. — Восемнадцать лет. Слушатель Классов. Наследник пятой очереди…

Волконский внимал. И кивал. Все это клановец прекрасно знал и так.

— … Ударил в спину шипами Тора, после чего попытался зарезать Кошкину Елену Витальевну при помощи ножа.

Кивок молодого человека подтвердил, что пока все верно. И да, именно тот самый нож сыграет в судьбе психопата решающую роль. Боевое заклятие можно оправдать «приливом чувств» или аффектом. А вот клинок всегда воспринимается судом как оружие нападения, что обычно становится доказательством злого умысла.

— … Был остановлен в результате слаженной работы наследников Волконских, Воронцовых и Архиповых.

И этот момент Иннокентий Степанович тоже упомянул не зря. Втягивать еще три клана ему не хотелось абсолютно.

— Насколько мне известно, — негромко констатировал Павел. — Ни один из кланов претензий не выдвигал.

Салтыков внимательно присмотрелся к лицу собеседника.

— И не выдвинет, — спокойно закончил тот.

Легче не стало. Да, воевать на три фронта не придется. Но вот прямо сейчас Павел с легкостью продемонстрировал степень кооперации наследников. Как минимум.

— Я не могу объяснить действия Федора Емельяновича, — спокойно объявил Иннокентий Степанович.

Волконский кивнул. В целом, это ничего не меняло в вопросе «ЧТО будет дальше?». Зато очень даже меняло в структуре «КАК оно все будет?».

— И на данный момент связи с ним у меня нет.

«Ну еще бы!» — мысленно согласился Волконский. Даже без его «помощи» человека, устроившего подобное в Классах, где училась будущая элита империи, надолго бы изолировали от мира.

— Когда мне удастся что-то выяснить, я поставлю тебя в известность, — спокойно констатировал он.