Чтение онлайн

Салтыков удивился. Собеседник нарушил все правила ведения пока еще словесной войны. Объясняла его действия лишь развернутая сфера «Пелены».

— Что я могу предложить в обмен? — нейтрально поинтересовался мужчина.

И тут же удостоился долгого изучающего взгляда.

— Ответ, — коротко объявил молодой человек. — Один.

— Я слушаю.

— Собирается ли твой клан вновь соперничать с Долгорукими?

Салтыков застыл. «Что за нелепый вопрос?» — удивленно задумался он.

Однако спустя несколько секунд одна за другой яркими вспышками в сознании стали взрываться догадки. Одна страшнее другой.

— Нет, — покачал головой он, прекрасно держа в уме, с чьим именно опричником говорит.

Волконский взгляда не отвел.

— Я не могу говорить за весь клан, — сделал неприятное, но нужное признание Иннокентий Степанович, положив ладони на подлокотники кресла.

Подушечками пальцев он постарался ощутить структуру толстой чуть шершавой кожи, гася эмоции.

И вновь молодой человек кивнул. Он прекрасно понимал, что Салтыковы жили по штатам мирного времени. Уже довольно давно. А это всегда приводит к повышению шансов на всякие там заговоры, подводные течения, а иногда и к появлению откровенно оппозиционных блоков разной степени скрытности.

Однако короткий, даже под «Пеленой» не высказанный прямо намек, грозил крупными переменами.

— Мы друг друга поняли, Иннокентий Степанович, — констатировал молодой человек. — Теперь перейдем к столкновению в госпитале.

Салтыков едва заметно прихлопнул ладонями по подлокотникам.

— Это была попытка избежать ответственности клана за действия одного его представителя, — спокойно констатировал мужчина. — Окончательное решение вопроса с Еленой Витальевной, с учетом статуса ее аспекта, могло помочь минимизировать репутационный ущерб Фамилии.

По лицу молодого человека пробежала едва заметная судорога. Чего тут непонятного? Если бы Салтыковым удалось избавиться от «кровавой ведьмы», то дальнейшая защита строилась бы вокруг тезиса: «Мы исполнили долг перед империей, избавившись от мага Крови!». Да, потери бы были в любом случае. И серьезные. Но удалось бы спасти репутацию. И сохранить лицо. Кто в здравом уме рискнул бы вслух заступиться за Кошкину?

Проблема в том, что операция планировалась прямо на ходу. На полноценную разведку времени не было. Счет шел даже не на часы, а на минуты. Буквально. Вот связь девушки с Волконским и не была учтена.

Молодой человек выдохнул. Крепко сжал кулак и тут же на вновь расслабил кисть.

— Я услышал твою позицию, — констатировал клановец. — Для меня она неприемлема. Но понятна.

Мужчина не дрогнул. Хоть и прекрасно видел, что его слова собеседнику неприятны. Очень. Но Салтыков сейчас играл в открытую. Особенно после «намека» Павла.

Волконский же откинул голову на спинку кресла и несколько секунд смотрел в потолок. Затем он едва заметно кивнул, словно сам себя убеждая, что с эмоциями уже справился и готов продолжать диалог.

— Значит, война, — коротко подчеркнул он.

Салтыков склонил голову. В согласии.

Ни один из них не сомневался, что закончится именно этим. Ракетный удар по имению, нападение на члена Ветви и попытка его же ликвидации уже силами всего клана… Общество просто не даст им шанса разойтись бортами.

Собственно, здесь они собрались с одной-единственной целью: определить формат будущего столкновения.

— Канцелярия признала мое личное право на самооборону, — негромко произнес Павел, сделав несколько разминочных движений шеей. — В рамках клана.

— Буду воевать лишь силами военизированных подразделений, — твердо ответил Салтыков.

Никаких политических игрищ или юридических баталий. Сила на силу. В рамках военных объектов Ветви и клана. Гражданские специалисты обоих семей одним соглашением оказались выведены за скобки будущего противостояния.

Салтыков покинул зал переговоров.

Провожать его Волконский не стал. Не тот случай.

Молодой человек просто откинулся на спинку кресла и, подмяв под себя правую ногу, продолжил рассматривать потолок.

Долго ждать не пришлось. Едва слышное шипение откатывающейся в сторону двери заставило его вновь собраться.

— Павел!.. — раздался от входа голос отца.

За его спиной застыли Глава клана и воевода. Молодой человек с некоторым трудом перевел взгляд на родичей. И да, короткий диалог вымотал не хуже червончика по пересеченной местности с полной выкладкой по нормативам Тишь.

Валерыч первым сообразил, что нужно делать. Он спокойно подошел к освобожденному Салтыковым месту и уселся напротив молодого человека.

Братья же, переглянувшись, подтащили ещё два кресла.

— Война? — первым спросил Анатолий Георгиевич.

Павел кивнул.

Мужчины остались серьезными. Только что наследник втянул всю Семью в вооруженное противостояние в момент, когда удары сыпались на Волконских со всех сторон. И выяснить «кукловода», бьющего по ним чужими руками, пока не получилось.

В таких условиях тратить силы и средства для войны на еще один фронт… Старших родичей волновала не столько перспектива, сколько предпосылки, заставившие Павла поступить именно так.

Молодой человек вздохнул и устало принялся излагать свои доводы. И да, имя Кошкиной он не упомянул ни разу. Прекрасно понимал, что это его личный интерес, а не дело клана. Однако когда он закончил, собравшиеся молчали еще не менее минуты.

— М-да, — решил воевода наконец, переведя взгляд на двоюродных братьев.

Глава и его зам смотрели друг на друга столь пристально, словно вели неслышный миру диалог.

Признавать реальность не хотелось никому. Беда в том, что от этого она не становилась менее мрачной.

— Говорят, что ханьское слово «кризис» состоит из иероглифов «опасность» и «возможность», — негромко сообщил неизвестно кому воевода.

Поморщился даже Павел.

— Ну что ж, господа, — хлопнул по коленям ладонями Глава. — Повоюем.

Собравшиеся склонили голову в согласии. Всем им предстояло провести клан через очень непростое время.

Мужчины встали.

— Тогда за работу, — подытожил Игорь Георгиевич. — А тебя, Павел Анатольевич, я попрошу остаться.