Чтение онлайн

– Чтоб до крошки! – скомандовал он и побежал дальше.

– «Берегиня, – прочитала вслух Маша, – лесная русалка. В Берегинь превращались девушки, умершие до свадьбы. Каждого юношу они считали своим женихом, заманивали к себе и… – голос Маши дрогнул, – в лучшем случае сводили с ума своей красотой и жестокостью».

– Она не хотела, – ровно сказал Мишка, – она предупреждала, чтоб я уходил…

– Но есть и другое значение, – прочитал Севка, – «Берегиня – женский образ, связанный с защитой и материнским началом. В архаической древности…»

– Чего? – спросил Мишка.

– Давно очень, прям очень-очень давно – объяснил Севка, – «…под именем Берегини выступала Мокошь, Богиня-Мать»…

– Ага! – сказал Мишка и перестал жевать, – так вот почему она с Перуном так разговаривала!

– Как? – спросили все в один голос.

Мишка рассказал о том как шел за Любой на крышу, как спокойно она держалась.

– Он на нее орет, молнии мечет, а она посреди этого спокойно так спрашивает «Принял ли ты жертву?», а потом как сказанет: «Когда я спрашиваю, Верховный бог славян, ты должен отвечать!»

– А Перун? – спросил Севка.

– Ответил, – хмуро пожал плечами Мишка.

– Но зачем же она тогда… – отчаянно сказал Антон.

– Она думала, так лучше, – перебила его Лёля. – Она думала, это что-то решит…

– В архаичные времена… – задумался Мишка. – Тогда я был Бером.

– Что? – опять спросили все.

И Мишка пустился в сбивчивый рассказ о том, как он узнал о своем происхождении. Севка немедленно закопался в книжки и подкреплял его слова цитатами. Остальные ошарашенно слушали.

– Мишка, – тихо прошептала Маша, – я от тебя столько слов первый раз в жизни слышу…

– А мне не о чем было говорить, – буркнул Мишка и опять уткнулся в кастрюлю.

– Так кто же наша Люба? – спросил Антон. – С остальными теперь все понятно… А она не то русалка, не то богиня.

– Она Любовь! – сказал Библиотечный, вылезая из угла. – Ее ж так и зовут – Любовь. Поэтому и материнское начало, и руна Земли, вы ж про это читали. Земное плодородие, мать-земля, богатство и благо…

– А почему Перун… – начал спрашивать Антон, но Библиотечный его перебил:

– Потому что Любовь – сила гораздо более древняя, чем все славянские боги, вместе взятые…

– Он ее хотел в кикимору превратить, – сказал Мишка. – Не смог.

– А в русалку смог?

– Она сама этого захотела, – всхлипнула Лёля. – Если б не захотела, не смог бы.

– И что нам теперь делать? – отчаялась Маша.

– Спать, – сказал Антон. – Кто может – спит. Набирается сил. Кто может – думает. Из библиотеки не выходить. Всем держаться вместе. Больше – никакой самодеятельности. Понятно?

Антон грозно посмотрел на Лёлю. Но девочка была так измучена, что голос Антона дрогнул.

– Все живы. Это главное, – тихо сказал он. – И мы обязательно что-нибудь придумаем.

Антоха лежал и пытался спать, буквально на минуты погружаясь в забытье и немедленно выбираясь обратно. Беспокойство не давало расслабиться. Маша спала на мате, Севка заботливо укрыл ее своей кофтой, а сам продолжал читать какой-то толстенный том. Мишка храпел.

Лёля тихонько вздыхала и шуршала чем-то в противоположном углу библиотеки. Как будто почувствовав, что Антон о ней думает, она тихонько встала и подошла к нему.

– Антон, я тут подумала… Мне, наверное, нужно с Перуном поговорить. Подожди, подожди, не ругайся, выслушай, – заторопилась Лёля, не давая Антону раскрыть рот. – Это я пришла к нему с желанием вступить в его войско. Он потребовал жертву. Люба… стала этой жертвой. Но, может быть, если ему сказать, что мы перейдем на другую сторону, он испугается? И вернет нам Любу?

– На другую сторону? К Кощею?

– А чем она хуже? – тоскливо спросила Лёля.

– Не знаю, – вздохнул Антон. – Сам удивляюсь.

И задумался.

– Мне страшно отпускать тебя к Перуну, – сказал он. – Я ему не доверяю.

– У тебя есть другие предложения? – спросила Лёля.

– Нет, – признался Антон, – но и это мне не нравится… Я пойду с тобой.

– Не надо, – сказала Лёля, – Перун тебя не любит. Почему-то…

– Действительно, странно, – съязвил Антоха. – Тогда возьмешь с собой Бера.

– Хорошо, – понурилась Лёля.

– Ты со мной не споришь, – тихо сказал Антон.

– И ты на меня не кричишь, – ответила девочка.

– Может быть, мы действительно что-нибудь придумаем? – спросил Антон, глядя в стенку.

В глазах у Лёли блеснули слезы.

– Уже утро? – спросил Севка, с трудом продирая глаза.

– А кто его знает? – ответила Маша, разминая затекшую шею. – Восемнадцать тридцать пять!

– Бер! Бер! – позвала Лёля. – Ты пойдешь со мной к Перуну?

– Отвинтить ему голову? – зевнул Мишка.

– Нет. Пока. Нужно попытаться поговорить.

– Я не буду с ним разговаривать, – ответил Беркин.

– Надо, – коротко сказал Антон.

Вокруг уже шустрили домовые, принесшие свежую еду и выстиранную одежду.

Лёля глотнула воды и теперь ждала, пока Мишка переоденется.

– Береги себя, – сказал Антоха. – Я буду страховать. Я провожу вас до крыши.

Лёля кивнула и вышла из библиотеки.

На крыше опять никого не было видно. Только стало еще больше грязной посуды, да еще и добавились разбросанное конфетти и полусдувшиеся воздушные шарики.

– Перун! – позвала Лёля.

Тишина.

– Перун!.. – рявкнул Мишка.

– Отдыхают они, – сообщил давешний парень с венком на голове (правда, на этот раз замотанный в штору), выпав из-за угла. – Вчера всю ночь гуляли, а теперь отдыхают.

– Чтоб он… навсегда наотдыхался, – процедил Мишка сквозь зубы.

– Я вам не советую его тревожить, – сообщил парень, широко зевнув.

– Скажите, – спросила Лёля, – а жертву можно вернуть обратно?

Парень даже закашлялся.

– Вы чего? – поразился он. – Это ж жертва! Как ее вернешь?