Гимназия №13
Шрифт:
– Что-то есть! – азартно прошептал Севка.
Маша на секунду задумалась и переставила местами «Г» и «Т».
– В-л-с-т… г, – прочитал Антоха.
– Почти «Власть», – сказала Маша. – Только «А» пропущено. И вместо мягкого знака буква «Г»…
Севка обеими руками вцепился в волосы – видимо, чтобы лучше думалось…
После своего позорного бегства из библиотеки Мишка стоял в коридоре за углом и стеснялся войти обратно. Достеснялся до того, что дождался, – из двери выскользнула Люба, оглянулась, тихонько прикрыла дверь и отправилась к лестнице. То ли все еще находясь во власти чар Любиных волос, которые развевались от быстрой ходьбы, то ли чувствуя, что девочка задумала что-то неладное, Мишка отправился за ней, прячась за углами и ползком пробираясь под окнами, как настоящий спецназовец.
Перед выходом на крышу Люба буквально на секунду притормозила, потом резко выдохнула, рванула на себя дверь и шагнула вперед.
– Перун! – позвала она прямо с порога.
Не дождавшись ответа, девочка вышла на середину крыши.
– Перун! – крикнула она чуть громче.
Мишка замер у двери, не решаясь выйти за ней. Люба дошла до огромного стола, заваленного объедками еды, брезгливо покосилась на него и рявкнула во весь голос:
– Перун!.. Выходи. Я пришла!
Перун появился из-за ближайшей трубы, зевая во весь рот и потягиваясь.
– Я сказал в двенадцать, – недовольно сообщил он, но, увидев Любу, чуть не свернул себе челюсть.
– Какие гости… – протянул он.
Люба стояла у стола и смотрела прямо ему в глаза. Перун вдруг засуетился, заметался по крыше, но быстро остепенился и уселся на стул.
– Зачем пожаловала? – спросил он, взяв в руки себя, а заодно и бутерброд с икрой.
– Ты знаешь, – ответила Люба.
– Ну, я как бы… – Перун дернулся и положил бутерброд на место. – Я имел в виду человеческую жертву.
Верховный бог постарался как следует выделить мимикой и интонацией слово «человеческую». Со стороны это выглядело так, как будто при упоминании людей Перуна внезапно перекосило.
– Я – человек, – спокойно сказала Люба.
– Ну да, ну да, – захихикал Перун, – впрочем… хи-хи-хи… это даже интересно… И что, тебя вот так вот взяли и отпустили, да?
– Если ты… – железным голосом сказала Люба и сделала красиво рассчитанную паузу, – …Перун, кому-нибудь сейчас вякнешь хоть слово…
– Да ты как со мной разговариваешь? – взвился Перун.
– Так, как ты этого заслуживаешь, – произнесла Люба.
– Я тебя уничтожу! – заорал Перун.
– Я за этим и пришла, – спокойно сказала Люба.
Мишка, не разбирая дороги, рванул на крышу, споткнулся о порог и растянулся во весь рост.
– Ты станешь кикиморой! – прошипел Перун и шарахнул в Любу молнией.
Все вокруг заволокло дымом, опять пахнуло озоном, а молния, сверкнув, в одно мгновение погасла, яркой змеей убежав в Любин медальон.
– Берегиня! – ахнул Перун.
– Любка! – заорал Мишка, поднимаясь.
– Связать! Убрать! – приказал Перун, и на Мишку немедленно набросились со всех сторон белые фигуры.
– Так и будь Берегиней! – грохнул Перун и крышу заволокло туманом.
– Ты принял жертву? – раздался спокойный голос Любы.
– Ты еще и разговариваешь? – возмутился Перун.
– Я тебя спрашиваю, верховный бог славян, а когда я спрашиваю, ты должен отвечать, – отчеканила Люба. – Ты принял жертву?
– Да! – рявкнул Перун.
Люба исчезла, туман рассеялся. На крыше остались лежащий ничком Мишка со связанными руками и ногами, и свита Перуна с озадаченными лицами.
– Кто она? – тихо спросил широкоплечий парень, совершенно голый, если не считать венка на голове да копья в руке.
– Не твое дело, Ярило! – крикнул Перун. – А этого шпиона под замок. Упустите – ответите головой. Ясно?
На крыше опять пахнуло озоном.
Глава 18. Мишка вспоминает себя
– «Г», – бормотал Севка, – «Г»… Вот же… одно слово – «Г»!
Маша взяла бумажку со злополучной буквой и заглянула на оборот. Там обнаружилась руна
– Вообще-то, – задумчиво сказала она, – эту руну можно заменить не на «Г», а на «К»…
Севка на секунду задумался, но с сожалением отмел эту версию:
– Хрен редьки…
Он запустил пальцы еще глубже в шевелюру. Маша вгляделась в набор рун на странице книги, потом на руну, которую держала в руке, снова на страницу… на бумажку…
– Я поняла! – торжественно прошептала она. – Вот!
И Маша перевернула бумажку так, что руна превратилась в
– Алатырь… – медленно произнес Севка, извлекая руки из волос.
– Или буква «А»! – гордо добавила Маша.
Севка забрал у нее бумажку, исправил «Г» на «А» и положил ее в середину слова.
Теперь на столе было выложено: «В», «Л», «А», «С», «Т».
– «Власть»! – разом сказали Машка с Севкой и обменялись церемонным рукопожатием.
– А мягкий знак? – для порядка придрался Антоха.
– Мягкий знак, – пренебрежительно ответил Севка, – тоже мне буква! Может, раньше это слово твердо произносили!
– Или «т» было всегда мягкое! – поддержала его Маша. – Лёль! Мы все поняли! Иди к нам!
Лёля, словно во сне, подошла к столу.
– Вот! – Севка указал на бумажки так, как будто они только что расшифровали послание иноземной цивилизации.
– «Власть»! – бесцветным голосом подтвердила Лёля. – И что это значит?
– Да, – поддержал ее Антон. – К чему вся эта шарада?
Маша и Севка растерянно посмотрели друг на друга. Послание инопланетян оказалось бессмысленным даже после расшифровки.
– Давайте рассуждать логически, – уныло сказал Севка и замолчал.
Молчание продолжалось довольно долго. Антон успел несколько раз тайком посмотреть на Лёлю – она не реагировала. Тогда он как будто случайно коснулся ее руки пальцами. Лёля подняла на него глаза, полные страха. Антону полегчало – Лёля не из-за него такая странная. Но тут же забеспокоился – а из-за чего тогда? Он уже собирался отвести ее в сторонку и порасспросить, но тут Севка вышел из ступора.
– Если рассуждать логично, – продолжил он вполне бодро, – то что получается?