Чтение онлайн

Этот предмет и эти техники не должны исчезнуть, и они будут продолжать свое существование. Множество школ, на которые раскололась теория психоанализа, ищут способ достижения более полного и обоснованного понимания личности человека — как находящегося в здоровом состоянии, так и страдающего определенной болезнью — и пытаются найти более эффективные способы лечения. Следующие три главы написаны с учетом вышесказанного и с уверенностью в том, что техника гипноза способна сделать значительный вклад в любой из аналитических способов терапии. Для полного понимания процессов и теорий, изложенных в этих главах, необходимо в полной мере ознакомиться с теоретическими понятиями и определиться с терминологией. Техника гипноза может использоваться (и действительно используется) в сочетании с любой формой психотерапии. Многие авторы, начиная с Митчелла (Mitchell, 1914), утверждали, что полный отказ Фрейда от классического гипноза ознаменовал его переход от попыток использования методов, изучаемых им в Салпетриер, к применению гипноза в том виде, в котором мы знаем его сегодня — в виде свободных ассоциаций. Особенности гипнотического состояния можно увидеть, наблюдая поведение человека, подвергаемого анализу с использованием свободных ассоциаций. В той же степени они могут наблюдаться у пациентов, проходящих курс другого вида динамической психотерапии. Особенно это относится к тем методам, прямой целью которых является прорыв через эго-защиту и получение доступа к материалу, содержащемуся в подсознании.

Однако принципы техники гипноза не связаны ни с одним из теоретических направлений. Можно рекомендовать использование гипноза в инсайт-ориентированной психотерапии, причем не выбирая определенной концепции, а просто основываясь на вере в то, что с ее помощью можно добиться выздоровления, то есть восстановления потерянных, или “подавленных”, воспоминаний, особенно о каких-то событиях, вызвавших травму. Хартленд (Hartland, 1971) настойчиво призывает к использованию “вскрывающих методов”, не давая при этом указаний, что следует делать со “вскрытым материалом”.

Согласно мнению авторов данной книги, такой подход был непрофессиональным и не имел никакой терапевтической ценности. После использования “обнажающих” методов, то есть получения доступа к подавляемому материалу, необходимо провести терапевтическую работу, направленную на разрешение конфликтов и аффекта, в первую очередь приводящих к репрессии. Таким образом, мы намерены предложить обычную технику, требующую для своего использования настолько минимальной теоретической базы, насколько это вообще возможно.

Фактически при использовании любой формы психотерапии, берущей свое начало из аналитической теории, избавление от ранее недоступных (то есть подавленных) мыслей, чувств, импульсов и воспоминаний является не просто важным, а ключевым моментом для терапевтического процесса. Это избавление рассматривается как своего рода прелюдия к дальнейшей работе. Понимание, этот “серый кардинал” анализа и аналитической психотерапии, обычно не приходит просто как результат преодоления барьера подавления и возвращения к сознательным воспоминаниям, импульсам и ощущениям, но достигается путем “проработки” материала, который таким образом восстанавливается. В большинстве методов делается значительный упор на интеграцию недавно восстановленного материала с общей осведомленностью человека — в том случае, если ожидается, что однажды достигнутое понимание приведет к значительным и продолжительным переменам.

Понимание процесса и последующее озарение должны основываться на модели личности и психопатологии, и следующая фундаментальная модель строится с таким расчетом, чтобы иметь достаточно много общего с наиболее распространенными и используемыми на практике теориями. Тогда ее можно будет соотнести с теми моделями, которые применяют большинство врачей, и тем самым помочь читателю, у которого уже есть какие-то теоретические и практические представления о предмете, усвоить описываемый нами метод.

Основное предположение следует из того, что люди рождаются с различиями, в большой степени влияющими на их последующее развитие. Один автор (имя его, к сожалению, неизвестно) для описания множества конституциональных факторов (выделить один из них часто бывает невозможно), предположительно определяющих те качества человека, которые нельзя считать приобретенными в течение жизни, использовал словосочетание “конституциональный зонтик”. Предположим, что индивидуальные отличительные черты, присущие новорожденному, такие как реакция на воздействие, чувствительность к стимуляции, пассивность и флегматичность или же активность и деятельность, по большей части обусловлены врожденными, конституциональными и малоизученными факторами. Эти врожденные различия, должно быть, являются следствием физиологических различий, которые в некоторых случаях, по-видимому, детерминированы генетически. Таким образом, мы рождаемся со значительными различиями в темпераменте.

Эти различия включают в себя, в том числе, направление, силу и валентность реакции младенцев. Наблюдения за новорожденными, а также за младенцами первых недель и месяцев жизни показали, что, начиная с рождения, дети различаются по направлению аффективной реакции, валентности и силе реакции. Некоторые младенцы реагируют на стимуляцию позитивно: они внимательны, проявляют очевидный интерес и удовольствие, в то время как другие, определенно ничем не отличающиеся от своих ровесников, боятся, проявляют неудовольствие и стараются избежать воздействия. По этим критериям мы определяем термин “валентность”.

По-видимому, характер реакции на внешние раздражители является врожденным (по крайней мере, частично), и если это так, то последующие реакции будут в какой-то мере заранее установлены. Например, если следовать этому утверждению, ребенок, врожденной моделью реакции которого являются страх и попытки избежать воздействия, будет реагировать на эмоционально нейтральные факторы так, будто они эмоционально негативны, то есть воспринимать их как эго-дистонические или дисфорические. Подобная реакция может наблюдаться (и часто наблюдается при аналитической терапии) на факторы, которые постороннему наблюдателю покажутся позитивными, снимающими стресс, способствующими удовлетворению и даже приятными.

Для иллюстрации этого утверждения позвольте привести пример с грудными детьми. Иногда встречаются случаи, когда процесс кормления, который по своей природе должен быть приятен младенцу, по целому ряду причин является для него абсолютно дисфоричным. Самой простой причиной могут служить трещины соска или другие состояния, которые вызывают болезненные ощущения при кормлении у матери и могут передаться ребенку. Он быстро утомляется, расстраивается и злится или же становится пассивным, необщительным и несчастным.

Если у матери нет какой-либо физической патологии, но она равнодушно или негативно относится к кормлению или к самому ребенку (по любой из причин: из-за имеющейся у нее психопатологии, ситуации, в которой произошло зачатие, ощущений при родах, жизненных обстоятельств на данный момент и т. д.), то это может вызвать заметные негативные реакции у ребенка, интенсивность которых, в свою очередь, зависит от особенностей его темперамента.

Реакции ребенка вызывают реакции со стороны матери, и в таком случае негативные отношения матери и ребенка все более усугубляются. Следует отметить, что особенности темперамента ребенка, личные качества матери, ее ожидания, потребности, эмоциональные ресурсы и аффективная обстановка, в которой проходит этот ранний этап взаимодействия, сплетаются в сложную сеть. Например, ребенок, обладающий темпераментом интроверта и негативной реактивной валентностью, но вскармливаемый матерью, позитивно относящейся к своему материнству и растящей ребенка в теплой и безопасной обстановке, будет развиваться совсем иначе, нежели ребенок с таким же темпераментом, но которого мать не желала, пережила травматичные роды и сама не получала достаточной поддержки и воспитания. Точно так же ребенок с экстровертным темпераментом и позитивными реакциями, воспитываемый негативно к нему относящейся или равнодушной матерью, будет развиваться совсем по-другому, нежели ребенок, находящийся в такой же ситуации, но обладающий менее открытым характером или меньшим порогом устойчивости к стрессу.

Таким образом, основные черты, присущие данному темпераменту, развиваются и меняются под воздействием самых ранних переживаний ребенка, имеющих наибольшее аффективное воздействие из-за того, что они связаны с осуществлением основных потребностей или с ощущением удовольствия и боли. Этот процесс всегда является интерактивным, и ребенок в нем выступает как в роли действующего фактора, так и в роли акцептора. Последнее особенно важно, поскольку формирование ответных реакций имеет большое значение для развития самовосприятия ребенка.