Чтение онлайн

Завершение и ратификация транса

Я хочу, чтобы вашим рукам было очень комфортно, и тогда вы можете проснуться с ощущением комфорта, и вы можете проснуться только после того, как откроете глаза.

[Обращаясь к Р.] И каким бы ни было состояние транса, если у них глаза были открыты, вы говорите им сначала закрыть глаза и только потом открыть их, чтобы пробудиться. За этим стоит опыт всей жизни.

(С. пробуждается и меняет положение тела, немного потянувшись, прикоснувшись к своему лицу, поправив волосы, одернув юбку.)

Э: Ну, и как вы себя сегодня чувствуете?

С: Отлично.

Э: Устали?

С: Нет, прекрасно.

Э: Теперь, когда вы не в трансе, поднимите руку в то же самое неловкое положение и посмотрите, как она устает.

(С. поднимает руку и вскоре признает, что она начала уставать.)

Э: Нужно, чтобы они закрывали глаза, потому что опыт целой жизни стоит за тем, что глаза должны быть закрыты, перед тем как проснуться.

Р: Вновь вы используете привычный встроенный механизм для своих целей. Какие у вас с этим были случаи? Кто-нибудь когда-нибудь уходил из вашего офиса в трансе? Как долго вы оставляли людей в трансе?

Э: Люди выходили из офиса и затем возвращались обратно и говорили: "Вы бы меня лучше разбудили". (Тут доктор Эриксон рассказывает несколько случаев, когда он позволил особенно компетентным гипнотическим субъектам оставаться в трансе так долго, как им было нужно, чтобы решить конкретную проблему — в одном случае даже в течение двух недель. Они продолжали свою нормальную повседневную деятельность, причем никто не заметил их состояния транса. Цель транса была в том, чтобы позволить им продолжать прорабатывать некоторую внутреннюю проблему.)

Р: Вы ратифицируете транс, заставляя ее, "пока она не в трансе, поднять руку в том же самом неловком положении и посмотреть, как она устает". Это, конечно, указание, которое содержит сильное внушение, что ее рука устанет. Поскольку рука сильнее устает, когда она не в трансе, это ратифицирует то, что она была в трансе прежде.

Замешательство в динамике наведения транса

Р: Вы говорили прежде, что почти во всех ваших техниках наведение замешательства — это то, что разрывает их ощущение реальности. Оно разрывает их связь с нормальным состоянием бодрствования?

Э: Да, ведь обычно знаешь, что к чему, о себе и о другом человеке. Когда вы в замешательстве, то внезапно начинаете беспокоиться, кто вы такой, и другой человек начинает исчезать.

Р: Замешательство — это задвижка, которая открывает вход в транс?

Э: Да, если вы не уверены по поводу себя, вы не можете быть уверенным по поводу чего-либо еще.

Р: Фактически, они получают большую часть своего чувства реальности от вас, и если вы зароните в них сомнения..?

Э: В конце концов, оно заставит их усомниться в реальности всего в целом. Если вы чувствуете неуверенность в связи с чем-то, вы этого чего-то обычно избегаете.

Р: Я понял! Они начинают уходить от реальности, если они в ней не уверены.

Э: Совершенно верно! Они не знают, что она [реальность] такое.

Р: Если вы затем добавите к этому внушение приятной внутренней реальности, они охотно переходят к ней.

Э: Все лучше, чем это состояние сомнения.

Р: Особенно, если вы в первом ряду зрительного зала и все на вас смотрят.

Э: Хочется выбраться из этой ситуации, но идти некуда, кроме как в транс.

Р: Вот почему гипноз так хорошо работает перед аудиторией. Именно там эстрадные гипнотизеры получают хороший рычаг.

Э: Да, они просто пользуются этим и сознательно усиливают неприятное ощущение своей агрессивной манерой и применением различных трюков. Они сделают что угодно, чтобы убежать от этого. (Эриксон приводит пример того, как он создавал неприятные ситуации, чтобы «катапультировать» пациента в транс. Некоторые из них описаны в статье Росси (Rossi, 1973) "Психологический шок и творческие моменты в психотерапии".)

Р: Это замешательство составляет основу многих ваших невербальных пантомимических техник?

Э: Совершенно верно.

Р: На этом основана ваша манера смотреть сквозь субъекта. Это все способы вывести субъекта из равновесия, способы заставить его усомниться в себе.

Э: Они начинают удивляться, но не знают, чему они удивляются, — это очень запутывает!

Р: Даже в чем-то таком простом, как фиксация взгляда: вы фокусируетесь на одной точке, но, если вы по-прежнему будете фокусироваться на ней, ваши глаза устанут. У вас начнет смазываться зрительный образ. Все эти детали вносят замешательство.

Э: Совершенно верно.

Р: Так что замешательство на самом деле является основой всех техник наведения?

Э: Это основа всех хороших техник. Точно так же, как что-то такое простое, как закрывание глаз. Большинство работающих в гипнозе не знают, что, как только субъект закрывает глаза, он отрезает зрительное поле и на самом деле теряет что-то, но он не знает, что именно он потерял. Он думает, что просто закрывает глаза.

Р: Когда мы закрываем глаза, происходит очень многое, нам приходится отказаться от множества реальностей.

Э: Сосредоточившись на какой-то точке, вы автоматически отрезаете боковое зрение. Тогда точка становится все больше и начинает занимать все поле зрения. Вы знаете, что точка не может становиться больше, но это происходит!

Р: То есть это опять искажение реальности, и это опять же вводит их в замешательство.

Э: Они не знают, что делать, и тут-то терапевт может сказать им, что делать. Он создает субъекту ландшафт, который он должен пересечь, рассмотреть, организовать.

Р: Можем ли мы сказать в итоге, что основой хорошего гипнотического наведения является замешательство?

Э: Замешательство по поводу окружающей реальности, которая в обыденной жизни всегда ясна. Если она становится неясной, они хотят, чтобы она прояснилась в результате того, что им скажут. (Например, я не знаю, где я в этом городе: я где? Я не узнаю это место: это что?)

Р: Это обычно автоматически вызывает регрессию, между прочим. Это ассоциативно связывает их со временем, когда они были детьми и задавали подобные вопросы.