Чтение онлайн

Казарин подсчитал, что если б не электронная машина, то одни только вычисления отняли бы шесть-восемь лет.

И вот этот аппарат смонтирован. Как же удержаться и не испытать его сегодня же, сейчас?!

Казарин внимательно проверил все узлы гене ратора. Они работали исправно. "Можно, пожалуй, начинать", - подумал он и позвонил Ирине.

– Вы хотели присутствовать при испытании оптического стимулятора, Ирина Антоновна. Если у вас есть время...

– Иду, - ответила Ирина.

Балкон кабинета выходил на широкую площадь. День был знойный. Прошла поливальная машина, и сразу же потянуло свежестью. Машина обогнула площадь и вышла на улицу, ведущую к вокзалу. За ней на сером асфальте оставалась темная полоса. У киоска на противоположной стороне площади образовалась очередь. Привезли газеты. "Рано сегодня вышла вечерка", подумал Казарин.

Продавщица вышла из киоска с двумя газегами в руках, укрепила их на стенде и вернулась. К стенду сразу подошло несколько человек.

– Я буду в качесте наблюдателя, или вы разрешите мне помогать?
– спросила Ирина.

– Помогать, - сказал Казарин.
– Становитесь к пульту.

– Меня эти ваши эксперименты всегда пугают немного. А вдруг какая-нибудь неисправность? А потом несчастье...

– Ничего не случится. Я уже проверял действие этих излучений. При понижении порога возбудимости испытываешь легкую боль в орбитах. Но это быстро проходит. Давайте начнем.

– Наверно, опять ничего, кроме оранжевых кругов в глазах, не будет.

– Этот феномен я устранил,- сказал Казарин, усаживаясь.

Ирина любила работать с Казариным, особенно во время таких вот испытаний. Было что-то волнующе-торжественное в этих минутах. Другие сотрудники обычно начинают суетиться, а Мирон Григорьевич удивительно спокоен: лицо серьезное, взгляд сосредоточенно-внимателен. Удача не проявлялась, как у других, бурей эмоцией, а неудача не вызывала отчаяния.

– Включайте,- сказал Казарин.
– Для начала поставьте реостат на двенадцатое деление. Проверьте расположение экрана.

Ирина включила рубильник, затем нажала зеленую кнопку. Приборы на пульте засветились, ожили, монотонно гудел трансформатор. Вспыхнула красная лампочка в левом углу у вольтметра. Дрогнула стрелка, поползла вверх. Реле включило высокое напряжение.

"Удивительно медленно прыгает стрелка секундомера", думала Ирина, не отрывая глаз от прибора на пульте. Очень хочется глянуть на Казарина. Но этого делать нельзя...

– Прибавьте напряжение!.. Еще!.. Еще!.. Ирина повернула ручку реостата. Стрелка вольтметра дрожала на красной черте. Ирина чувствовала, что мышцы ее рук и спины напряжены до предела. Если сейчас последует приказ еще увеличить напряжение, она не выполнит, не сможет заставить себя повернуть ручку.

Мирон Григорьевич сидел, чуть наклонив шись вперед, и, прищурив глаза, смотрел перед собой на противоположную сторону площади. Голубая дымка, застилавшая все, сменилась светло-фиолетовой. Она быстро рассеивалась. Предметы стали вырисовываться все отчетливее и отчетливее.

– Кажется, выходит, - глухо произнес он.- Прибавьте еще два деления.

– Мирон Григорьевич!

– Еще два деления!
– повысил голос Казарин.

Щелкнул реостат раз, потом другой. Стрелка вольтметра минула красную черту. Ирина положила ручку на выключатель, готовая мгновенно сбросить напряжение, если что-нибудь случится.

Предметы на противоположной стороне площади с каждой секундой вырисовывались все отчетливее. Это было то, чего ожидал Казарин.

– Диктофон! Быстро!

Ирина автоматически нажала нужную кнопку. С тихим шелестом поползла ферромагнитная лента.

Казарин придвинул к себе микрофон.

– Фиолетовая дымка рассеялась. Предметы становятся ярче. Острота зрения быстро усиливается... Вижу заголовки статей газеты в витрине... Вижу текст, поры в бумаге...

– Да это же телескопическое зрение!

– Выключите аппарат.

Ирина со вздохом облегчения нажала на вы ключатель.

– Как вы себя чувствуете. Мирон Григорьевич.

– Нормально!
– ответил Казарин. Он поднялся с кресла, окинул взглядом комнату и растерянно пошевелил пальцами.

– Странно, очень странно все. Идемте на балкон.

С балкона седьмого этажа город был весь как на ладони.

– Это поразительно. Видите шпиль?

– Смутно. До вокзала больше семи километров.

– А я вижу. Вижу трещины в позолоте. Вижу воробьев на крыше. Каждое перышко. Должно быть, поезд прибыл. Идут пассажиры. Я вижу их лица. А вот и знакомый. Знаете кто? Георгий Степанович. И знаете с кем? С Алеутовым. Аким Федотович хмурится. Недоволен чем-то. А Лосев... Нет, не вижу, лица затуманились, он перевел взгляд на витрину с газетой.- Проходит уже. Текст потускнел. И заголовков не вижу. Прошло. Сколько времени это продолжалось? Четыре с половиной минуты? Ну что ж, для начала совсем неплохо.

Ирина посмотрела на часы и заторопилась.

– Мне пора, Мирон Григорьевич. Да и вам отдохнуть нужно.

– Да, да. Вот сделаю только несколько записей в дневнике. Большое спасибо за помощь.

Ирина ушла.

Казарин сел за стол и только стал записывать, как кто-то постучал в дверь.

– Войдите, - сердито бросил он. Мирон Григорьевич терпеть не мог, когда ему в такие минуты мешали.

Вошел человек среднего роста, плотный, с открытым загорелым лицом. Он прикрыл за собой дверь и, подойдя к столу, представился.

– Болдырев. Я из отдела госбезопасности, полковник Болдырев. Простите, если помешал, но дело у меня к вам, не терпящее отлагательства.

– Садитесь, пожалуйста,- указал на кресло Казарин.- Чем могу служить?

– Знакомо ли вам вот это?
– и Болдырев положил на стол две фотографии. На одной из них была схема шестьдесят шестой модели генератора сонного торможения, а на второй - Ирина рядом с этим аппаратом. Казарин оторопел от изумления.

– Как попали к вам эти снимки?

– К нам они попали просто, а вот как они попали к профессору Эмерсону, нам во что бы то ни стало надо выяснить, и как можно скорее.

24. ДОБРЫЙ ГЕНИЙ

Полковник Пристли возглавлял отдел снабжения боевого питания при штабе генерала Норильда. "Мое дело - средства разрушения, - любил говорить он о своей работе.
– Минометы, пулеметы, гаубицы и сверхдальнобойные пушки, бомбы любой системы, начиная от напалмовой зажигалки до атомной и водородной включительно".

О нем говорили, что он непроницаем, как занавес из черного бархата. Сочетая серьезные знания военного инженера с изворотливостью талантливого коммерсанта, он всегда умел так повернуть дело, что любая корпорация, работающая на вооружение, была глубоко убеждена, что именно ее интересы находят в лице мистера Пристли наиболее ревностного поборника.