Гладиатор
Шрифт:
– Алексей Михайлович?
– Да.
– Это Воронцов. У меня есть деньги, привезу через час.
– Это просто отлично Максим. Сейчас же готовлю палату, завтра соберем все анализы... Ты просто молодец!
Спустя, казалось, целую вечность, я был в больнице. К этому времени и Анюта была тут, правда очень взволнованная.
– Макс, где ты взял деньги? Неужели у этого ужасного Косого?
– Анька смотрела на меня своими грустными глазами, ожидая ответа.
В своих рассказах о работе я не мог игнорировать моего шефа. И хотя я ни разу не сказал плохого слова об Косилине, Аня относилась к нему настороженно с опаской.
– Анют, родная, не о чем не думай. Для тебя главное - поправится, а все остальные вопросы решу я.
Мой голос был тверд, как никогда. Нельзя было показать ей и толику сомнения. С широкой улыбкой на лице, я усадил ее в кресло, что находилось в приемной.
Мы ожидали Алексея Михайловича. Спускался вниз он с очень красивой элегантно одетой женщиной.
– Знакомьтесь, - представил ее Карлов, - моя любимая супруга - Лариса Петровна. Она работает со мной - медицинской сестрой. А это те самые дети, о которых я тебе говорил, дорогая.
– Очень приятно, - послышался приятный голос Ларисы Петровны, - вы, наверное, Максим?
Она пожала мне руку, а мне захотелось обнять ее, выплакаться на ее груди, так она напомнила мне мою мать. Совсем не внешность была главным в ее облике, а теплота в ее красивых зеленых глазах.
– А я Анна, - встряла моя бойкая сестрица.
– Очень приятно, - улыбнулась Карлова, - я тебя именно такой и представляла. Пошли я покажу тебе твою палату.
– Моя жена успокоит Аню, - глядя им вслед, сказал Карлов, - а мы с тобой обсудим детали операции.
Через несколько часов я уже не понимал ничего. Медицинские термины лились из доктора, как из переполненной чаши. Зондирование, обструкция, аорта, клапан... Это как разговаривать с инопланетным разумом.
Я слушал, не перебивая и ничего не понимая, но все внимание было приковано к Карлову, человеку от которого зависела жизнь моей сестры.
– Ты ничего не понял, из вышесказанного?
– Нет, прости. Но я вам доверяю. Вы наша последняя надежда.
Глаза щипало, в горле стоял ком, а в груди давило так, что слова вылетали с трудом. Карлов подсел ко мне ближе.
– Максим, тебе сейчас нужны крепкое здоровье и стальные нервы.
Оказывается, найти деньги - мало. Нужно везение, чтобы операция прошла успешно и огромный реабилитационный период, упражнения и процедуры, не менее важные, чем операция.
Косой отпустил меня на несколько дней, взяв обещание поддерживать тренировки в эти дни, поэтому я остался с Анькой в больнице. Карлов разрешил мне остаться в его кабинете на ночь, поэтому я, вспомнив обещание, выполнил несколько подходов на пресс, ноги и шею упражнений. На большее у меня не хватило сил, не физических, но душевных. Наскоро приняв душ, я решил узнать как сестра.
Аня спала, покашливая во сне, иногда из ее горла вырывались хрипы. Это и были симптомы ее болезни, от которых мне хотелось избавить ее. Чтобы жить полноценной жизнью, мне нужно вылечить Анюту, тогда ничто не будет угрожать нашему будущему.
Я тихонько присел на кровать, рядом с ней и погладил по ее темным волосам, повторяя про себя, что все будет хорошо, она останется со мной здоровая и счастливая, что Анька выйдет замуж за прекрасного человека, я буду нянчить племянников, вспоминая происходящее лишь в страшном сне.
Вздохнув, я поднялся, еще раз взглянув на Анюту, и отправился ложиться спать, чтобы утром вновь бороться за жизнь сестры.
Мне казалось, что сон это для меня роскошь, но едва моя голова коснулась подушки, я уже спал. Мне снилась зеленая поляна, окруженная лесом, посреди которой возвышался величественный дом, омываемый светом послеполуденного солнца. Что-то бесконечно дорогое для меня, находилось прямо внутри этого дома. Дверь начала открываться, я ждал затаив дыхание увидеть того, кто мне стал так дорог...
– Максим?
– голос Алексея Михайловича раздался возле меня, растворив последние мгновения моего приятного сновидения, не дав увидеть человека, скрывающегося за дверью.
– Что-то случилось?
– быстро спросил я, выныривая из грез.
– Нет, не переживай. Аню увезли на пробы.
Я вскочил так резко, что закружилась голова. Карлов поспешил успокоить меня.
– Это как анализы, не переживай. Через час ты увидишь сестру, - затем мягко продолжил, - Максим, зря ты тут ночевал, Ане сейчас ничего не угрожает. Ты можешь пойти домой, выспаться, а не прятаться здесь. Анюта умная девочка, она и так поймет, что ты тут ночевал. Лучше повидай ее и иди домой, а утром придешь, перед операцией.
– Не могу, боюсь, что пока меня нет, с ней случиться непоправимое, - почти шепотом признался я.
– Планируется, что операция продлится до восьми часов, тебе нужны силы.
– Я знаю, и все же останусь.
– Как знаешь. И ты можешь пользоваться моим кабинетом, - добавил Карлов.
– Спасибо, - еще раз я поблагодарил доктора и ушел повидать сестру.
Выглядела она неважно, заметил я, когда Аню привезли в палату. Над ее кроватью возвышалась капельница и какой-то пищащий прибор, к ней отовсюду тянулись проводки, впивающиеся в ее руки. Лицо ее было бледным и не только из-за недостатка солнца, а глаза покраснели, как будто она плакала.
Я присел рядом с ней, боясь потревожить.
– Как ты?
– Отлично, - с бравадой произнесла сестра.
– Доктор заверил меня, что все будет хорошо, - успокаивал я скорее себя.
– Макс, тетя Лариса... она такая хорошая. Правда?
– Мне она тоже понравилась, - согласился я.
– Лишь бы операция прошла успешно, - как заклинание повторял я.
Весь день я провел с сестренкой. Она по большей части спала от приема препаратов, а я тихо сидел рядом с ней. Ближе к обеду в палату заглянула Лариса Петровна, удивив меня вкусным обедом.
– Максим, - говорила она, пока я ел, - не изводи себя, все будет хорошо. Аня переживает потому, что волнуешься ты. Будь сильным. Она говорила о приглашении?
– Да, просила позволить ей пожить у вас.
– Мы с Лешей хотим что-то сделать для вас.
– Лариса Петровна, вы не представляете, как много вы для нас делаете. Вы даете нам главное - надежду.
День промелькнул слишком быстро, приближался страшный и в тоже время счастливый день, если все получится. Несколько раз заходил Карлов, проверял показатели, сверялся с какими-то бумажками и говорил, что все прекрасно.