Гладиатор
Шрифт:
А к вечеру пришла еще раз Лариса Петровна, на этот раз Аня не спала. Она с удовольствием разговаривала с тетей Ларисой, как она ее называла, как будто была ее лучшей подругой, пока сон вновь не сморил ее. Когда я вернулся в кабинет Карлова, меня там ждал ужин. Я подумал, что нужно еще раз поблагодарить эту прекрасную женщину за заботу о нас.
Этой ночью меня не посещали приятные сны, напротив мне снились кошмары. Я был рад проснуться, лишь только забрезжил рассвет. Сегодня решающий день, мысли не давали покоя. Стараясь не думать о плохом, я тихонько выбрался из кабинета, решив оставшееся до операции время провести рядом с Аней.
Она еще спала, такая миниатюрная в окружение всех этих аппаратов. Я легонько погладил тыльную сторону ее ладони, боясь ее разбудить. Взяв стул, присел вплотную к ее кровати, взял сестру за руку и приготовился к долгому ожиданию.
Мигнув несколько раз, я открыл глаза. Я полулежал на стуле, сжимая ручку Анюты.
– Как спалось?
– спросила меня сестра.
– Лучше, гораздо лучше, - улыбнулся я.
– Я тебя просила спать дома, разве не так. Ладно, неважно. Через час операция, - тихо добавила она.
Я испуганно взглянул на часы, поборов желание разрыдаться, и с воодушевлением сказал:
– Да скоро мы поборем твою болезнь и будем жить долго и счастливо...
Я еще долго рассказывал ей о нашей будущей жизни, о наших планах, ни на миг, не допуская мысли о плохом исходе.
– Обещаешь?
– тихо, без уверенности, спросила моя сестра.
– Да!
– твердо заявил я.
– Уверен, все будет хорошо.
Нас прервали. Отворилась дверь, пропуская вперед несколько человек в форменных зеленых костюмах и несколько человек в белых халатах. Люди обступили нас, проверяя показатели, сверяясь, что-то записывая и разговаривая между собой непонятными терминами.
Несколько минут спустя, два медбрата разорвав наше рукопожатие с сестрой, вывезли ее из палаты, увозя в неведомое будущее.
Глава 4
Операция
В жизни каждого из нас существуют страхи. Мы боимся за себя, за родных и близких. Иногда, один из самых сильных страхов в жизни, преследуют нас днями и ночами. Когда просыпаешься в холодном поту, в голове прокручиваешь сцену, стараешься забыть, но становиться только страшнее...
Мой самый главный страх в жизни - потерять сестру, единственного родного человека. Это сниться мне в кошмарах, напоминающих голливудские фильмы ужасов. Она - мой свет в окошке, девочка, напоминающая мне про все хорошее, случившееся в моей жизни.
Смотря ей в глаза - я вспоминаю добрые глаза отца, держа ее за руку - вспоминаю нежные руки матери, ее тепло. В моей сестре заключены все хорошие качества моих родителей: справедливость, достоинство, честь от моего отца; доброта, тепло, нежность, любовь от моей матери.
А во мне собралась вся боль и злость, может поэтому, я стал тем, кто я есть. Мой образ жизни далек от совершенства, как и я сам. Может, сложись все по-другому, я поступил бы в институт, стал бы врачом, как и мечтал. А, сейчас хочу лишь одного - вылечить сестру.
Сегодня важный день - операция. Карлов знал свое дело. Мне не страшно было доверять ему мою сестру. Он потратил несколько часов времени, чтобы объяснить каждую деталь, каждый нюанс операции. Теперь осталось пережить этот день и верить, что операция пройдет успешно.
Сидя в комнате ожидания, я ждал окончания операции.
В моей жизни много сложностей и препятствий. Я думал самое сложное собрать деньги на операцию. Нет! Сложнее пережить этот день.
Я молился за Анечку, что бы она выдержала, что бы я выдержал, что бы ее сердце билось. Есть столько людей, которые молятся за нее. Лариса не отходит от меня, с момента, когда ее муж увез мою сестру. Не понятно кто кого утешает она меня или я ее. И сейчас помню, чуть скрипнет дверь - Карлова испуганно сжимает мою ладонь, а я нежно пожимаю ее в ответ, словно успокаивая. Лариса не плакала, только ее глаза, как и мои, болели от не пролитых слез. Но плакать казалось кощунством - как будто мы прощаемся с Анютой. Нет! Мы молились за нее, повторяя, словно мантру - все будет хорошо.
Что мы могли сделать? Только ждать.
Сидеть и ждать приговора врача. Что он скажет? Будет ли она жить? Буду ли жить я....
Впереди еще пять - шесть часов, а мои нервы уже не выдерживали. Сквозь туман восприятия я слышал звонок от друга, Мишка звонил поддержать меня. Не помню, о чем мы говорили, но после его звонка страх немного улегся. Его жизнерадостность давала мне силы и надежду на будущее.
– Давно вы лишились родителей?
Вопрос донесся до моего сознания не сразу. Я поднял мутный взгляд на Ларису Петровну. Если она пыталась меня отвлечь, то это не та тема.
– Уже два года...
– Что же произошло?
– Автомобильная авария. Они хотели взять с собой Аньку, но моя упрямая сестра взбунтовалась. Теперь я думаю, - я тяжело вздохнул, посмотрев на Ларису, - что если-бы ее взяли с собой, я остался бы один.
– Не думай о себе плохо, это нормально радоваться, что девочка осталась с тобой.
Я вновь удивился, откуда в ней столько проницательности.
– Да ты права, я рад, что она со мной. Она - мой маяк. Я даже боюсь думать о том...
– Не смей, - рассердилась Карлова, перебивая меня, - с ней лучший врач больницы. Через несколько часов мы обнимем девочку.
– Спасибо.
– За что? Я тоже хочу быть здесь.
– Я знаю, за это и благодарю, - улыбнулся я Ларисе Петровне и, потянувшись, обнял ее.
Обнимая эту женщину, я пытался показать свои чувства, благодарность и любовь отдавая ей за эти минуты радости быть рядом с ними, быть их семьей.
Спустя бессчётное количество чашек кофе, наконец, вышел Карлов. Я вскочил, спеша к доктору, а Лариса, успокаивающим жестом, положила свою руку мне на плечо.
Читая выражение его лица, я не мог понять:
– Алексей Михайлович, что не так? Как все прошло? Она жива? Нет?
– вопросы сыпались из меня, и я был не в силах остановиться.
За те несколько секунд, которые он молчал, мне привиделись стеклянные глаза мертвой Ани. Я успел увидеть ее холодной и безжизненной на той самой кровати, где держал ее за руку всего лишь утром. Мои глаза заволокло темным туманом, руки тряслись, а ноги не хотели держать меня. Когда я почти готов был потерять сознание, как будто из темноты раздался голос Карлова.