Чтение онлайн

Сергей, взявший на себя роль старшего в их компании, предпочёл ходить с Георгием до тех пор, пока не расселят всех. Глафира, естественно, с ним. Георгий наблюдал за ней всю дорогу и замечал, что чувство нежности к рыжей девушке, возникшее ещё до знакомства, не покидает его.

Баба Маша оказалась разговорчивой, даже слишком. Встретив Глашу и Серёжу, она не замолкала ни на минуту: пока поила чаем, пока стелила постель и показывала дом – всё время говорила. И больше всего про местного старосту, Юру Добролюбова. Она рассказала его историю за последние 9 лет с момента приезда в деревню. И как женился, и как развелся, и как потом ухаживал за тёщей до последних дней, потому что вертихвостка Настька не приехала к родной матери! Про развитие сельского хозяйства, про дом культуры, про то, что первое время жил у неё, пока вместе с отцом не построил отдельный дом. Отец, правда, не стал с ним жить, потому что к тому времени женился на актрисе и поселился у нее. Но сыну помогал, пока тот не освоился в деревне, а потом не оправился от неудачной женитьбы. Что сейчас творилось в жизни Георгия, баба Маша тоже поведала: что работает он с раннего утра и до поздней ночи, всё больше один ходит, мало с кем общается. Но молодежь любит, каждый вечер с ними заседает в клубе, когда темнеет и на поле уже не выйдешь. И те отвечают ему взаимностью, особенно девушки: влюбляются поголовно. Но он ни с кем шуры-муры не крутит, ни с кем близко не общается. Так и помрёт один.

Со слов бабы Маши Юра получился ангелом во плоти. Сергею было откровенно скучно слушать её болтовню, а Глаше любопытно, когда же она скажет про старосту что-то пусть не отрицательное, но хотя бы нейтральное.

– Ребятки, комната у меня одна, но Галя сказала, что не страшно. Кровати разные, выбирайте. Чтобы чай попить, это всегда пожалуйста, на кухне орудуйте сами. Захотите по хозяйству помочь или в огороде – не откажусь, я бабушка одинокая.

Баба Маша немного лукавила. Она действительно больше десяти лет жила одна, но ей круглый год помогали соседи. Добродушная и веселая, баба Маша принимала к себе всех подряд: и соленьями своими делилась, и на ночёвку пускала, если к кому-то гости приезжали, и новых жителей первое время у себя держала, чтоб освоились. И все, прошедшие школу бабы Маши, вступали в деревенскую жизнь спокойными и уверенными. Она всегда готова была помочь, и жители платили ей тем же. Перекопать огород, перетаскать тяжести, убрать по осени участок приходили по доброй воле, не сговариваясь. Один был у нее порок: слишком много говорила.

К полуночи баба Маша наконец начала зевать и оставила молодежь в покое.

– Серёжа, какие у нас планы на ближайшие дни?

– А что, есть предложения?

– Мне хочется погулять одной, подышать, посмотреть речку. А ещё на один вечер я бы сходила в местный дом культуры. Староста говорил, что у них насыщенная жизнь. Когда я тебе понадоблюсь?

– Я хотел завтра поизучать местность, выбрать хорошие локации для съёмки. А наши пока пусть освоятся. Потом собирался работать в таком режиме: день съёмок, день просмотра отснятого и репетиции к следующему. Потом опять снимаем. Завтра давай ты со мной походишь, поможешь выбрать места. В первый день съёмок снимем твой блок, а потом гуляй, где хочешь.

– А мне точно надо участвовать? Вроде договаривались, что я за компанию еду. Нет же, придумал мне какой-то монолог. Я же не актриса.

– Глаш, ты классная актриса! Просто не знаешь об этом. И я наконец нашел способ тебе это доказать. Так что не отказывайся, а учи слова и пробуй сниматься!

– Ладно, будем пробовать. Ты где ляжешь, на диване или на софе?

– Да мне всё равно. Пойду погуляю перед сном, а ты ложись.

Сергей радовался, что Глафира согласилась поселиться с ним. Хотя, конечно, им пора было обозначить границы, а ещё лучше – расставить все точки над ё. Но Сергей этого не хотел, потому что понимал, что для него результат разговора будет плачевный. А пока то, о чем не сказано вслух, вроде как и неправда. Важный разговор он решил отложить ближе к возвращению домой.

День выдался пасмурный, и Сергей изменил свои планы. В дождливую погоду нечего было и думать о выборе локации: совсем другой свет. Ошибёшься – потом замучаешься снимать. Да и местность особо не поизучаешь, больше измажешься в грязи. Поэтому он завалился на диван с аудиокнигой и яблоком, а Глаша ушла гулять. Ей не страшна была непогода: у бабы Маши нашёлся дождевик и резиновые сапоги, в дождливую погоду в деревне без них никак не обойтись. И ничего, что дождевик великоват, а ноги в резиновых сапогах трудно переставлять. Глаша ехала сюда за эмоциями, значит, надо их себе обеспечивать.

Погуляв по улицам деревни, Глафира вышла на окраину. Здесь одиноко стоял старинный, некогда богатый дом. За ним протекала веселая Банька. Кое-где росли камыши, квакали лягушки – радовались дождливому дню. Гуляя вдоль берега, Глафира заметила живописный мостик, перекинутый через речку для удобства жителей: на той стороне когда-то функционировал колодец. Сейчас в нем не было необходимости, но мостик никто не трогал. Глаша замерла, изучая головастиков и мелких рыбёшек, снующих в почти прозрачной воде. Ей не хотелось думать о том, что придется искать дорогу домой: увлеченная путешествием, она не отметила никаких ориентиров и была почти уверена, что не найдет обратный путь.

Сколько она так простояла – неизвестно. Дождь перестал, за лесом сквозь облака низко выглянуло солнце. Надвигались сумерки.

Вдруг в голую ногу, торчащую между сарафаном и сапогом, уткнулся влажный нос дворняги. Глафира присела перед ним на корточки:

– Какой ты дружелюбный, пёс! – она потрепала собаку между ушей и поднялась, – Не иначе как домашний. Пойдем твоё жильё искать. А то я, честно говоря, не совсем помню, куда мне идти теперь. Страдаю топографическим кретинизмом, понимаешь. В Москве ещё ориентируюсь, потому что больше двадцати лет там живу. А на свободе и заблудиться легко.

Пёс бежал впереди, оглядываясь на девушку: идёшь, не отстала? Глафира шагала за ним по траве и говорила, будто сама с собой:

– Это хорошо, что ты пришел. Я ведь могла и до ночи на этом мостике простоять. А потом и вовсе не нашла бы дорогу, в темноте плоховато вижу. Сережа стал бы ругаться. Конечно, никуда бы я не делась, но он перед родителями за меня поручился. Не надо его подводить. Ой!

Внезапно Глафира наткнулась на человека в резиновых сапогах и плаще. Всю дорогу Глаша смотрела себе под ноги и не заметила, как пёс вывел её на деревенскую окраину.

– Буран, домой! – приказал человек голосом старосты деревни, который вчера отвёл их к бабе Маше. Пёс, вильнув хвостом, метнулся к хозяину. Мол, выполнил свое дело, девушку привел – могу быть свободен.

– Добрый вечер, Георгий Васильевич! Спасибо вашему Бурану, он вывел меня из леса. А то я почти заблудилась.

У Юры чуть не вырвалось: «Я знаю». Ведь он находился совсем рядом, когда Буран заметил девушку на мостике. Но ему не хотелось обнаруживать себя, так естественно вела себя Глафира в обществе собаки. Вообще Буран был разборчивым и строгим псом, редко подпускал к себе чужаков. А тут сам повел за собой Глашу, как будто чувствовал её слабость и симпатию хозяина.

Но выдавать себя нельзя, иначе девушка смутится, что разговаривала с собакой, рассказывая о себе.

– Глафира, вы найдете отсюда дорогу до дома бабы Маши?

Хотелось спросить: «Или вас проводить?». Но не стал. Надо скорее прощаться и постараться не встречаться с ней больше.

Глафире стало неловко под его взглядом. Он смотрел как будто с нежностью, которой не хотел или не мог себе позволить.

– Да, тут уже близко, я поняла, где мы. До свидания, Георгий Васильевич!

Глаша зашагала в сторону дома.

Добролюбов заметил на земле какой-то свёрток. Когда девушка скрылась за поворотом, он наклонился, поднял и бережно отер плотный самодельный бумажный конверт, завёрнутый в целлофановый пакетик.

Сердце радостно ёкнуло: будет повод заглянуть к бабе Маше! Ведь конверт нужно вернуть хозяйке.

Он уже забыл, что решил больше не встречаться с Глафирой.

Юра боролся с искушением: открыть конверт или нет? Конечно, нехорошо подглядывать, особенно когда знаешь, чья это вещь. Но ему хотелось поближе узнать девушку. Он уговаривал себя: может быть, в конверте хранится что-то такое, что принесёт разочарование в ней? И не придётся больше сдерживаться, разонравится ему Глафира и всё.