Чтение онлайн

Что бы там не говорил покойный Хельмут фон Мольтке о том, что никакой план не выдерживает первого столкновения с противником, сперва как будто шло по задуманному: обнаружив "Блюхер", русские не стали геройствовать, а легли на обратный курс, приняв бой на отходе. Флагман принца пытался отрезать "Баян" и "Палладу" от Финского и атаковал. Вот тут-то и начались первые сложности: дистанция была большой, а видимость - не очень, так что если русских и удавалось поцарапать, то не слишком сильно. Кроме того, похоже было, что несущиеся по волнам и ощетинившиеся дюжиной тяжелых пушек шестнадцать тысяч тонн первоклассной германской стали волшебным образом придали сил русским кочегарам, так что они смогли разорвать дистанцию и отступить. Победа не задалась, но такой вариант Генрих предвидел: хотя бы и слегка разочарованный, германский главнокомандующий вернулся к своим броненосцам в ночи, ожидая на утро увидеть крупный крейсерский отряд российского флота...

...чего он совершенно не ожидал - так это того, что фон Эссен, по получении радиограммы, выведет в море практически все свои боеспособные корабли.

– Мы и всю ночь прокрутились у центральной минно-артиллерийской. Вроде и опасно, рядом с минами-то, но ты же сам знаешь, что после наших тренировок там любой штурман, будь он хоть вусмерть пьяным, не то, что заграждение, а каждую отдельную мину с завязанными глазами пальцем покажет...

Еще ночью 1-ая бригада крейсеров и три новейших нефтяных эсминца вышли в море на поиски неприятеля, а с восходом солнца за ними последовали главные силы. Линкоры второй бригады во главе с "Рюриком" выдвинулись за линии минных заграждений в рассветной дымке, с тем чтобы по обнаружении немцев тут же нанести удар, не тратя время на прохождение фарватеров.

Удача улыбнулась "Новику" - именно он в предрассветной дымке обнаружил отряд принца Генриха. Однако радировать о своем успехе не стал, а отступил к главным силам. Немцы также обнаружили одинокого русского, но как трактовать его появление, было неясно. Успел ли заметить некрупный русский кораблик немецкие броненосцы, а если успел, то почему не дал радиограммы? Отправленные в погоню миноносцы вернулись ни с чем, и германский адмирал, у которого потихоньку стало зарождаться нехорошее предчувствие, распорядился передать второму отряду, чтобы тот шел с ним на соединение.

Все еще могло закончится хорошо, если бы принц Генрих повел свои корабли навстречу. Но он решил остаться в районе, где переждал ночь, в надежде на то, что русские все же выйдут в море, угодив в германские клещи: они и угодили, вызвав нешуточное ликование офицеров на мостике "Блюхера". Но краткий миг энтузиазма сменился легким шоком и мрачной решимостью "не посрамить", когда выяснилось, что "Эльзасу и "Брауншвейгу" придется иметь дело с четырьмя русскими броненосцами, а "Блюхер" не сможет поддержать своих, поскольку прямо на флагмана принца Генриха на всех парах накатывался ни в чем не уступающий ему "Рюрик".

Каменное лицо главнокомандующего, конечно, ничем не выдавало лихорадочную карусель ледяной ярости и жгущих душу сожалений. Будь здесь три броненосца второго германского отряда, принц Генрих не задумываясь сразился бы с фон Эссеном, но сейчас? Когда русские имеют, почитай, едва ли не двойное превосходство в силах?

Увы, все богатство тактических возможностей сводилось к дилемме - бежать, либо вступать в бой, в надежде продержаться до подхода второго отряда. Тогда силы эскадр уравняются... если, к тому времени, русские не разорвут первый отряд в клочья. Весь план Генриха сводился к тому, что русские не рискнут отправить в море свою единственную боеспособную линейную бригаду в полном составе, а со всем остальным немцы могли разобраться, но фон Эссен рискнул, и выиграл.

Отступать? Возможно, Генрих и смог бы оторваться от русской эскадры, но что тогда помешает фон Эссену атаковать второй отряд и уничтожить его? Нет, бегство - не выход. Остается сражаться, уповая на то, что подмога придет вовремя.

Приказав "Лотрингену", "Пронесену" и "Гессену" полным ходом идти на соединение, принц Генрих развернул свои броненосцы в линию баталии. Медленно развернулись к неприятелю башни, вздымая орудия на максимальное возвышение, и замерли в преддверии первого выстрела. Германский главнокомандующий приготовился к худшему.

– Ну, давай еще по маленькой... Скажу тебе, Николай - толковый был у немцев командир. Встретил нас всем бортом, на предельной дальности. Не страшно, конечно, но нервы пощекотал, да и как не страшно? Пока мы с ним сближались до 60 кабельтов, умудрился-таки дважды залепить "Первозванному". Это на сходящихся-то курсах, на скорости 15, а то и все 16 узлов что у него, что у нас! Ну, потом мы легли на параллельный, и началась полька-бабочка...

 К тому времени, как русские, с легкостью парировав попытку выйти им в голову на "кроссинг Т", легли на параллельный курс, принцу Генриху оставалось продержаться всего каких-то полчаса, хотя он об этом еще не знал. Во всяком случае, до подхода подкреплений его задачей было не нанести русским кораблям решительные повреждения, а самому избежать таковых.

– Вертелся, гад, как уж на сковородке! Хотя, конечно, я такого непотребства, как змеюка богомерзкая на достойнейшей кухонной утвари не видел никогда, но думаю, что похоже. Только пристреляешься - он коордонат влево, в сторону от нашего строя, да тут же меняет курс и вся пристрелка ни к черту. Сам палил из всех стволов интенсивно, получается, пугал больше, чем пытался нас зацепить, ведь его маневры не только нам наводку сбивали, но и его комендорам тоже. Мы, конечно, нет-нет да и попадали, я, пожалуй, пару раз влепил их концевому. Но свои корабли тевтоны ладят крепко, так что подбить не получилось, а затем появился их второй отряд и дело пошло всерьез.

Когда "Изумруд" сообщил о приближении еще трех немецких броненосцев, фон Эссен отлично понял, что время, отведенное его преимуществу стремительно, истекает. Тогда он попытался пойти ва-банк, резко сократив дистанцию до отряда принца Генриха.

– Мы дали "самый полный", четыре румба влево "все вдруг" и атаковали их, но на время сближения, наши кормовые башни не могли стрелять, и немцы этим воспользовались в полной мере.

Немецкий командующий медленно, сквозь зубы выдохнул. Лишь предательская капелька пота, совсем собравшаяся было скатиться по его виску, могла выдать то напряжение, в котором принц Генрих находился почти весь последний час - с того самого момента, как стал ясен состав русской эскадры. Он поднял руку, якобы желая поправить фуражку и незаметно промокнул это несвоевременное свидетельство слабости.

Как бы то ни было, самое страшное позади, а теперь все могло устроиться к лучшему. Адмиралу только что доложили: "Лотринген", "Пронесен" и "Гессен" показались на горизонте и идут наперерез русским. Если сейчас прекратить "вихляние" и удержаться на курсе, то второй отряд очень скоро не просто поставит фон Эссена в два огня, но имеет все шансы на "кроссинг", а в этом случае разгром будет гарантирован. И даже если нет, все равно русские окажутся биссектрисой угла, образованного двумя изрыгающими пламя колоннами, и "Пантер", "Амазон" и "Магдебург" наконец-то будут отомщены сторицей... Да что там, разгром основных сил русского флота создаст предпосылки для прорыва минных заграждений - пока не вошли в строй новейшие их дредноуты, так что... перспективы открывались в высшей степени замечательные. А значит, надежда затащить русских в ловушку стоила риска короткого, но ожесточенного боя на малой дистанции с их почти вдвое превосходящими силами. И, если Посейдон будет милостив, то сегодня, сейчас, будет решен исход морской войны на Балтике, а это все же кое-чего стоит в противостоянии великих Империй...

Командир "Блюхера" смотрел на адмирала вопросительно, ожидая приказа в очередной раз изменить курс. Но его не последовало - принц Генрих принял бой и не собирался отступать, хотя русские вышли на какие-то четыре с половиной мили.

– И вот понимаешь, Николай, ну ладно, до этого момента у нас еще были какие-то оправдания - они крутили хвостом, да и расстояния немаленькие... Но вот мы сблизились мы на 45 кабельтов - и что? Как перед Господом тебе говорю - три их корабля вбивали в нас не меньше, чем наши пять - в них!