Гламурная невинность
Шрифт:
Лариса достала из сумочки мобильный телефон и еще раз просмотрела номер, который она знала наизусть. Эти одиннадцать цифр доказывали, что звонок все же был. «Лариса? Это я…» Да она узнала бы его голос из тысячи мужских голосов. «Миша? Да, я слушаю…» По спине прошел холодок. «Приходи сегодня ко мне к девяти. Я куплю по дороге вина, посидим, отдохнем… Знаешь, меня эта история с Надей просто выбила из колеи. Не представляю, как завтра пойдем на похороны…» Он сказал «пойдем», словно речь шла о них двоих. «Сможешь?» Он еще спрашивает, как будто не знает, что она не сможет ему ни в чем отказать! Ларисе было двадцать семь лет, и, сколько она себя помнила, она всегда любила только одного мужчину – Мишу Обшицера. Ей повезло, что она могла видеть его довольно часто – ведь он приходился ее лучшей подруге, Тане Орешиной, двоюродным братом. И бывал у нее почти каждый день. Понятное дело, что Таня уже давно была посвящена в эту историю односторонней любви, по-своему жалела Ларису и, как могла, помогала ей. Лариса, к примеру, всегда знала, когда Миша придет к сестре, как у него обстоят дела и не встречается ли он с женщиной. И хотя в это трудно было поверить, но Миша, этот красавец с типичной еврейской яркой внешностью (большие темные глаза, высокий лоб, крупные нос и губы, черные вьющиеся волосы), вел почти аскетический образ жизни. И если случались у него женщины, то, как правило, на один или два вечера. Он заводил знакомства с ними прямо на улице, в кафе, где только возможно, и, по словам Тани, очень быстро разочаровывался в них. То оказывалось, что женщина глупа, то замужем и у нее двое детей, то очень умна, и для нее главным в жизни является карьера, и что мужчина ей нужен лишь как сексуальный партнер. Словом, еще ни одна женщина не заинтересовала его всерьез и надолго, что позволяло Ларисе надеяться, что когда-нибудь он одумается и посмотрит на нее, Ларису, совершенно другими глазами, и увидит в ней наконец женщину, способную стать его женой. Хотя она бы согласилась и на роль постоянной любовницы, на все, лишь бы быть рядом с Мишей.
Она посмотрела на часы – еще только половина девятого. Она пришла раньше, боялась опоздать. Позвонить в дверь или нет? Чтобы не показаться навязчивой, она решила не торопить события и прийти ровно в девять. Лариса вышла из подъезда и заглянула в ближайший магазин. Она не хотела, чтобы Миша, возвращаясь домой, увидел ее слоняющейся возле подъезда. Она должна опоздать, пусть на пару минут, но опоздать. В магазине она купила две плитки шоколада. На большее у нее не хватило фантазии. Вино он сам обещал взять. Разве что купить продукты, чтобы, когда он придет, приготовить что-нибудь на ужин? Во всяком случае, это будет проявлением заботы с ее стороны, хотя оценит ли он это? Если верить Тане, Миша любит поесть, особенно ему нравится, как готовит его сестра. Быть может, если они будут жить вместе, он оценит и Ларисину стряпню? Но до этого еще далеко. Она понимала это. Надо набраться терпения и ждать, ждать, когда же наконец пробьет и ее час.
После магазина она зашла в аптеку. Купила аспирин, таблетки от боли в горле и вату. Просто так, чтобы убить время. Почему-то вспомнила Таню. Когда та познакомилась с Сергеем Каморой, жизнь ее резко изменилась. Она влюбилась в этого рыжего пройдоху и на глазах у Ларисы стала превращаться в совершенно безвольное и молчаливое существо. Прежде уверенная в себе красавица Таня Орешина, остроумная, веселая и умеющая за себя постоять, она даже внешне поблекла, потускнела, когда в ее жизни появился Камора. Лариса, глядя на нее, на то, что сделала с Таней любовь, спрашивала себя, неужели и с ней произойдет то же самое, если она станет жить с Михаилом? Неужели он будет так же мучить ее, зная, что она все стерпит, со всем смирится, все примет как должное? И отвечала себе: нет, Миша не такой, как Камора, не могут же все мужчины походить на него; не могут все быть такими эгоистами, как он, не могут волочиться за каждой юбкой, нисколько не переживая за то, какую боль они причиняют влюбленной в них женщине. Хотя, с другой стороны, может, и были в жизни Михаила женщины, любившие его, которых он безжалостно бросал и забывал о них, предпочитая свободу? Иначе как могло случиться, что он до сих пор один, не женат? Или же он был влюблен, но никто так и не ответил на его чувство?
Мысли ее снова вернулись к Татьяне и Сергею Каморе. Он показал себя еще до его довольно-таки странных отношений с Шевкией. Несколько раз не приходил ночевать домой, и это при том, что он уже тогда считался женихом и переехал жить к Татьяне. На все вопросы своей невесты отвечал таким тоном, что у нее пропала охота когда-либо спрашивать его, где он провел ночь. Она крепко попала под его влияние, страдала, но ничего не могла с собой поделать, не могла выставить его за дверь, не могла отхлестать его по щекам и, главное, не могла вытравить его из своего сердца. Любила все больше и больше, начала худеть, у нее стали появляться первые признаки депрессии… С Шевкией так до конца они ничего и не поняли – был у него роман с этой зрелой женщиной или же Каморе она нравилась как творческая личность… Но с Надей Газановой все было ясно – их отношения просто бросались в глаза. Он, получается, завел себе любовницу прямо в двух шагах от Тани. Он спал с ее соседкой, цинично обманывая невесту и не особо утруждая себя тем, чтобы хотя бы скрыть это. Половину ночи проводил в объятиях Нади. Пытаясь понять степень страдания подруги, Лариса сколько раз сама представляла себе, что вот она живет с Михаилом, а тот по ночам бегает к соседке… Кого она будет ненавидеть больше: Мишу или его любовницу? И получалось, что Мишу она была готова простить за все, что бы он ни совершил. А вот ту женщину, с которой он находился в близости, – никогда. Она, эта виртуальная соперница, рисовалась ей всегда чем-то похожей на Надю Газанову, разве что лицо было расплывчатым, но улыбка такой же ослепительной, счастливой… Ей было над кем и над чем смеяться…
Зная о том, какие муки Таня испытывает, видя, что, собравшись все вместе, Камора, не скрывая своих чувств к Наде, не отрывает от нее взгляда, Лариса была очень удивлена, когда она предложила всем отправиться на Ивовый остров. Отдых на природе предполагал великое множество таких ситуаций, при которых Камора будет рядом с Надей, Тане же в этом случае отводилась роль лишь сторонней наблюдательницы, изнывающей от ревности несостоявшейся жены. Все ли понимали это? Камора – он и не скрывал своей радости по поводу намечавшейся поездки на природу. Надя Газанова тоже с радостью приняла Танино предложение, она сказала, что там, на Волге, ей будет легче дожидаться приезда своего жениха, который к ней словно и не торопится. Понятное дело, она лукавила, все знали с ее же слов, что московский жених влюблен в нее без памяти и делает все возможное, чтобы они поскорее были вместе. И то, что он задерживается, лишь вынужденная необходимость, поскольку его квартира ремонтируется, а в Москве не так-то просто за короткий срок снять временную приличную квартиру.
Миша поддержал идею своей сестры поехать на Ивовый остров, предупредил только, что ожидается плохая погода, дождь и туман, на что она ответила, что на дворе лето и они не сахарные, не растают, зато получат массу впечатлений. Впечатлений хватило…
Сама Лариса обрадовалась, что сможет провести целый день рядом с Мишей. Вот и получалось, что эта поездка могла отравить день, а то и целую жизнь только одному человеку – самой Тане. А это могло означать лишь одно… Знал ли Миша о том, что затеяла его сестра? Насколько они близки, чтобы она поделилась с ним своими планами? Хотя она могла ему ничего и не рассказывать, ей достаточно было это сделать… Она просто в душе надеялась на его поддержку. И все. Нет, Таня не могла рассказать Мише о том, как именно она собиралась это сделать… И сделала. И теперь Камора попрежнему принадлежит только ей. А Нади словно и не было.
Она увидела Мишу в тот момент, когда вышла из-за книжного киоска, и направилась по дорожке к его дому. Он не видел ее, шел быстрыми шагами, размахивая большим пакетом, в котором наверняка была обещанная бутылка вина… Он вошел в подъезд, она следом. Он уехал на лифте, она поднялась чуть позже и позвонила в дверь три минуты десятого.
– Ты пришла? Привет! – Он улыбнулся ей, приобнял и втащил, немного неловко, дурачась, в квартиру. – Нет, правда, я ужасно рад, что ты пришла.
Она не стала говорить: «Ну что ты, Миша, как я могла не прийти, раз ты позвал, да для меня просто счастье увидеть тебя…» Не стала. Просто вошла и позволила себя поцеловать. Как во сне. Таким милым она Мишу еще не видела никогда.
– Сам не знаю, что со мной. Наверное, испугался и подумал, что жизнь такая короткая… – говорил он словно в свое оправдание, целуя ее в прихожей. – Мы упустили так много времени. Ты извини меня, что я так по-свински вел себя в прошлый раз, что-то там лепетал про такси, хотя на самом деле я и не собирался вызывать такси, я ужасно хотел, чтобы ты осталась у меня. Пойми, у меня не то что сложности с женщинами, нет… Просто не могу представить себе, что рядом со мной живет женщина. И когда я думал об этом, то представлял себе просто какую-то незнакомую женщину со своим запахом, движениями, привычками, неприятным голосом… Не думал, что когда-нибудь в моей квартире будешь жить ты. Скажи, Лариса, я тебе хотя бы нравлюсь? Нет, подожди, пока ничего не отвечай, я прямо с порога тебя озадачил… Мне всегда казалось, что у тебя кто-то есть, какой-нибудь парень, а потом как-то задумался о тебе и понял, что и ты, наверное, такая же, как я, не можешь найти себе человека, который изначально был бы тебе близок… Ты так смотришь на меня, словно я несу чушь… вероятно, так оно и есть. Но ты сначала постарайся понять меня… может, то чувство, что я к тебе испытываю, и не любовь, но оно подразумевает очень близкие отношения, понимаешь? Пойдем, пойдем, выпьем вина, а то я сильно волнуюсь…
Нет, не может быть, чтобы он все это говорил лишь из желания спасти свою сестру… Неужели он через некоторое время начнет кружить вокруг да около, вместо того чтобы сказать: Лариса, помоги мне спасти мою сестру, придумай ей алиби, давай скажем, что на острове был рыбак… Но про рыбака они и так уже сказали. Все. Миша, как человек самый благоразумный и трезвомыслящий из всей компании, успел собрать всех перед встречей в агентстве и объяснить, что никому не интересно, чтобы копались и искали пробелы в алиби каждого, пусть на Ивовом острове появится мужчина, предположительно рыбак… И только после того, как Надю похоронят, все в разное время, по отдельности или как получится, вспомнят, что у мужчины была родинка. Все же на похоронах увидят Хитова, все успеют разглядеть его как следует. А Хитов выкрутится. Докопаться же до истины все равно никому не под силу, и время ли теперь думать о каком-то там Хитове? Каждый за себя. Он все равно ничего не сможет, не сможет… К тому же он один, а их много. Это он виноват, что так поздно приехал. И кто знает, может, это он и убил Надю…
Камора – последний из них, кто мог бы все испортить, но не посмеет. У самого рыльце в пуху. Вот и получается, что все, что необходимо было сказать, Миша уже сказал всей честной компании. Обезопасил всех, предложив все свалить на Хитова. И все согласились. По разным причинам. Все как один сказали, что видели на острове мужчину, предположительно рыбака. Позже скажут, что у мужчины была родинка, что он сильно похож на Хитова. И это будет логично, ведь они же видели его на похоронах. Значит… Лариса еще не верила в свое счастье. Значит, то, что сегодня происходит, это неожиданное (хотя и такое долгожданное) приглашение Обшицера – не попытка Миши склонить ее на свою сторону, чтобы отвести подозрение от сестры, а естественная реакция человека на смерть ближнего, естественное желание зрелого, но одинокого мужчины, отбросившего все сомнения, обрести свою половину и зажить наконец полной жизнью. Он испугался этой смерти. Испугался, когда увидел распростертое на берегу мертвое тело еще недавно такой живой и веселой Нади – ее сломали, как куклу. Она была молодая, как и они все.
Она решила все же спросить. Не выдержала.
– Миша, ты хорошо подумал, прежде чем позвонил мне?.. Я же… – Она слегка отстранила его от себя, чтобы заглянуть ему в глаза в этот момент, когда она скажет эти важные для них обоих слова. – Я же не… твоя сестра. Со мной так не получится.
Это прозвучало как угроза, но слова были уже произнесены. Все. Обратного хода не было. Она смотрела ему в глаза и видела страх. Быть может, он боялся не только той смерти, что подкарауливает каждого человека всюду, но и того поступка, что он совершил?