Чтение онлайн

– Так точно! Сделаем, товарищ командир!

– Товарищ полковой комиссар…

– Член Военного совета!
– вклинился в наш разговор один из сопровождающих.

– Извините! Я этого не знал…

– Продолжайте, старшина, - жестом руки отстранив своего спутника, сказал Грушевский.
– Что здесь происходит?

– Выполняю приказ, полученный командиром роты, товарищ Член Военного совета! Не допустить прорыва противника на данном участке. Любой ценой!

– А где сам командир роты?

– Ранен и убыл в госпиталь. Перед этим он назначил меня исполнять его обязанности.

– Есть письменный приказ?

– Есть. Разрешите предъявить?

Видимо, этого полковой комиссар не ожидал.

– Ну… давайте, что там у вас…

– Прошу!
– и я протянул ему лист бумаги, еще раз подивившись дальновидности Романова.
– Копия приказа направлена в тот же день по команде. Вот также и копия донесения о происшедшем вчера бое.

– Так… - рассматривая документы, произнес комиссар.
– Все по правилам… подпись, дата… Донесение тоже по форме составлено… ого! Тоже немало вы там накуролесили… А что, кроме вас, в роте не осталось командиров?

– Никак нет, остались! Старший лейтенант Городня и лейтенант Рокотов.

– Почему же капитан Романов назначил вас?

– За неисполнение приказа командира, повлекшее гибель вверенного подразделения, старший лейтенант Городня от занимаемой должности отстранен. Направлен в строй в качестве рядового бойца. Почему командир поручил исполнять его обязанности мне, а не лейтенанту Рокотову… - я развел руками.- Видимо, ему было виднее.

– И этот приказ у вас тоже есть…

– Так точно! Предъявить?

Комиссар замолчал. Заложил руки за спину и прошелся перед нами туда-сюда.

– Товарищ Член Военного совета!
– Это Миронов.
– Разрешите обратиться к командиру роты?

– Обращайтесь.

– Товарищ командир роты! Потерь среди личного состава не имеется. Легко ранен один боец. В строю пятьдесят четыре человека. Подсчет расхода боеприпасов ведется. Потери противника, по предварительной оценке, составляют более ста человек только убитыми, около сорока человек ранено и захвачено в плен. Оказание им медпомощи затруднено отсутствием у нас медикаментов и перевязочных средств. Уничтожено три танка, семь бронетранспортеров, шесть грузовиков, два артиллерийских орудия. Захвачено одно орудие со снарядами, шесть пулеметов и миномет. Подсчет трофеев продолжается.

– Пусть немцы себя сами и перевязывают! Нету у меня для них госпиталя! Небось бинты и вату и у себя отыщут. В ранцах пороются, там у них много чего есть…

– Так… Иди-ка сюда, старшина… - Грушевский взял меня за рукав и отвел в сторону.
– А вы там стойте!

Тронувшиеся было за ним сопровождающие вернулись назад.

– Вот что, старшина… То, что я сейчас видел и слышал, убеждает меня в правильности твоих действий. Да еще и во вчерашнем рапорте командир роты тебя отметил с самой положительной стороны. Засаду сам придумал, или подсказал кто?

– Сам, товарищ…

– Комиссар. Так короче будет, а свои звания и должности мне и без тебя известны.

– Сам. Опыт есть, не первый день воюю.

– Как долго еще здесь держаться сможешь?

– Еще одну атаку выдержу точно. Если немцы применят авиацию - взорву мост, после чего отойдем в деревню. Может быть, еще одну атаку отобьем. Дальше все - кончимся. Народу у меня… сами все слышали…

– Что тебе нужно, чтобы продержаться тут два дня?

– Оружие есть, боеприпасы тоже пока имеем - немцы «подвезли». Людей мало. Артиллерии нет, минометов всего два. Про ПВО - вообще молчу… Еды, санитаров - тоже не помешало бы. Немцев этих теперь девать куда-то нужно…

– Угу… С ПВО ничем не помогу - нет. Артиллерия… ладно, подумаем. Людей пришлю, сколько смогу. Еды навалом, распоряжусь.

– Тогда, товарищ комиссар, попробую.

– Ты не пробуй! Ты продержись! Там, - ткнул он рукой в тыл.
– Аэродром. На нем около тысячи раненых. Мы пробили коридор к своим, понемногу вывозим их. Авиация тоже старается изо всех сил. Но… сам понимаешь… тысяча человек… Коридор простреливается немцами, вывозить раненых мы можем только ночью. Или авиацией. Поэтому все ПВО, которое еще у нас осталось стянуто в район аэродрома и маршрута перелета транспортных самолетов. Сил свободных у меня нет, оборонять аэродром нечем. Немецким танкам отсюда до него - час ходу.

– Понял…

– То-то… - он повернулся к своей свите.
– Тихомирова сюда! Бегом!

Один из сопровождающих сорвался с места и пулей понесся в тыл.

– Как тебя на роту поставили и почему, разбираться мне некогда. И незачем. Командир твой явно не спьяну так поступил. Значит, были у него основания для такого решения. Думаю я, что он тебя уж всяко получше меня знал. Громов!
– обернулся он к своей свите.

– Я, товарищ член Военного совета!

– Заготовь приказ. Сформировать на базе 82-й отдельной армейской штрафной роты сводную группу под командованием старшины Леонова. Как тебя по батюшке?

– Александр Павлович.

– Леонова Александра Павловича. Дать ему право останавливать и присоединять к своей группе все выходящие из окружения или утратившие связь с командованием остатки воинских частей и отдельных бойцов. Группе поставлена задача - любой ценой предотвратить прорыв противника в район аэродрома у деревни Чалово. Приказываю сводной группе удерживать занимаемые позиции в течение двух суток. По истечении этого срока разрешаю отход на соединение с основными частями. Написал? Дай сюда, я подпишу.

– Товарищ комиссар…

– Что еще?

– Вы там указали про остатки частей… Но… у них ведь есть свое командование. Какие-нибудь командиры уцелели, не всех же повыбило?

– Ну, уцелели. И что?

– В нашей роте меня назначил командир, и это всем известно. А здесь… Скажет какой-нибудь капитан, мол, принимаю командование как старший по званию. А ты, старшина - вообще штрафник. Сиди и молчи.

– Что-то ты темнишь, старшина… Раньше тебя это не останавливало… Громов! Добавь в приказ. Снять Леонова с его поста или отстранить можно лишь по моему прямому указанию. Или это можно сделать приказом командира дивизии, то есть равного мне по занимаемой должности.

Он повернулся ко мне и взглядом указал следовать за ним. Мы подошли к телефонистам, все это время напряженно следившим за нами.

– И вот что я тебе скажу, старшина. Нет тут больше штрафников, понял? Своими действиями вчера и сегодня вы искупили свою вину перед нашей страной. Это м о е мнение, а оно, слава Богу, кое-чего стоит еще! Сегодня же, как приеду в штаб, поставлю этот вопрос перед членами Военного совета и перед прокурором. Думаю, что приказа долго ждать не придется…

– Товарищ член Военного Совета!
– запыхавшийся штабной старший лейтенант вытянулся пред полковым комиссаром.
– По вашему приказанию… прибыл…