Чтение онлайн

Во время сильных схваток я прыгала по дому и читала „Богородице Дево“ – так, будто к маме обращалась.

Во время потуг молитва тоже была, но уже меньше. В родильном зале ориентируешься на действия и слова акушерки. И потому остается совсем краткое:

– Господи, помилуй! Богородица, помоги!

Со второй дочкой я ходила потихоньку-полегоньку, три дня все подступало и никак не начиналось по-настоящему. Накануне родов сходила в храм, и батюшка для меня одной отслужил молебен.

Все время размышляла, что должна понести данное мне от Господа, немножко помучиться. Это была не молитва, а скорее рассуждение, обращение к Нему. На занятиях нам говорили, что должна быть надежда на благодатное участие Бога в родах.

Все шло так спокойно, я даже в роддоме не поняла, что уже рожаю. И Аня родилась буквально за 20 минут. Я попила в родилке чаю, встала, взяла ребенка на руки, села в машину, и муж отвез нас домой (я оба раза рожала вместе с мужем). А дома положила дочку рядом и легла спать».

Рассказывает Лика:

«Батюшка благословил меня рожать в роддоме Первого медицинского института, где сам он преподает, оперирует и консультирует. И велел обязательно дождаться его в дородовой палате, получить от него благословение на роды.

И вот я жду-жду, а он все не идет. Звоню ему на мобильный:

– Батюшка, вы скоро?

– У меня прием. Погоди немного. А у меня схватки уже вовсю.

Я снова звоню, а он:

– У меня студенты. Но ты не уходи без меня, жди.

Я чувствую, что уже все. Ну, просто – все. Рожаю. Ну что же он не идет? Мне говорят: „Иди в родилку“, а я держусь за спинку кровати и отвечаю:

– Я еще немного побуду тут, на отделении. Персонал крутит пальцем у виска:

– Ненормальная какая-то.

В итоге схватки идут через каждую минуту, я уже просто ничего не соображаю. И тут вижу: идет ко мне о. Сергий. Благословил, перекрестил, и я бросилась в родилку.

Оказалось: все то время, что я на отделении батюшку ждала, родилка была переполнена. Одновременно десяток женщин рожали. Бригада просто на ушах стояла. Их пятеро, они от одной роженицы к другой бегом бегали. Потом в палате уже выяснилось – у всех проблемы были после родов, им пособие просто не могли успешно оказать. В таких-то условиях.

Тут я подплываю. Все уже отрожались, бригада свободна, и все пять человек встали вокруг меня одной, и мне одной все помогали. Я просто как королева рожала!

Все за меня молились тогда. Я, как роды начались, всем позвонила. Илюша на удивление легко и быстро родился.

А когда Анисью рожала, первым делом, придя в больницу, икону Богородицы „В родах помощницы“ на тумбочку поставила.

И тоже очень быстро родила. Еще подумала: „Что ж это я, и помучиться не успела?“

Врачи мне тогда сказали:

– Ты родила, как песню спела.

Я оба раза во время родов молилась Богородице. Просто молилась, своими словами:

– Матерь Божия, помоги, не оставь.

Боль – да, была. Но было еще и такое чувство, будто покрывает меня при молитве».

Рассказывает Саша:

«Мы собирались рожать вместе с мужем, но получилось так, что я оказалась в роддоме одна. Когда все начиналось, я попросила молитв о себе. И во время родов постоянно было ощущение, что помощь идет. Самым для меня главным было чувство, что я во время родов не одна.

А моя собственная молитва была очень простой: – Пресвятая Богородица, спаси! Господи, помилуй!»

Рассказывает Лена:

«У меня четверо детей. И всякий раз я рожала очень тяжело, с капельницами. В это время оставался только вопль:

– Господи, помоги!»

Рассказывает Ася, жена иерея Андрея:

Когда я поехала рожать Федю, муж дал мне с собой в роддом акафист. Но те, первые роды у меня были такие, что какой там акафист… Такая боль, что только успевала выкрикивать:

– Господи, помоги! Божья Матерь, спаси! Ходишь во время схваток, молишься, максимум, что идет, – Иисусова молитва. Боль волнами – просто парализует.

(О. Андрей: «Я полагаю, что для молитвы во время родов у женщины должен уже быть навык молитвы. Чтобы хотя бы в краткие моменты, когда отступает боль, она могла молиться, не могла не молиться – потому что сама знает, насколько реально помогает молитва. Чтобы молиться во время боли и страданий, нужно быть очень православным человеком. На уровне рефлекса. Чтобы на любой раздражитель автоматически реагировать по-христиански. Но таких людей архимало.

Лучшим средством достижения этого рефлекса я считаю чтение Евангелия. По главе в день. Ежедневно. Неопустительно. Евангелие тогда помещается внутри тебя. Истина смотрит тебе в лицо, и перед ее лицом грешить тяжело.

А что взять с женщины, которая недавно в храм пришла? Мы ее тут утешим, как можем. Но ее жизнь, ее состояние – это поле для чуда».)

Когда я ждала Василису, мы жили на даче в Вырице. Дочка неправильно лежала, и ее должны были кесарить. Конечно, я этого не хотела, но что было делать? Гуляли мы с Федей большей частью в ограде храма, рядом с часовней над могилой св. Серафима Вырицкого. Там постоянно, один за одним, идут молебны. Вот соберутся люди на молебен, я тоже рядом пристроюсь. Феде полтора года – сильно не замолебствуешься: одним глазом на священника, другим – на ребенка. И вот на некоем, – дцатом по счету, молебне Василиса у меня в животе сама перевернулась. Я это просто почувствовала. И все – никакого кесарева не потребовалось. Сама родилась!

В те часы, когда я рожала первых двух детей, муж служил всенощную. А во время рождения третьей, Таси, пошел в храм ночью, открыл его и служил там. Один.

Решение о многодетности должно быть адекватным. Когда я узнала, что беременна третьим ребенком, растерялась. Я не хотела так скоро после Василисы снова рожать. Стою расстроенная, растерянная. А муж рядом сияет, как медяк:

– Аська, накормим, напоим! Все будет хорошо!

Когда отец так относится к детям, можно быть спокойной. А когда муж явно имеет в виду: «Дорогая, это будут твои проблемы», – то и второй ребенок – это подвиг. Я как на героинь смотрела потом в роддоме на соседок, которые решили родить второго ребенка вопреки воле мужа, вопреки всем и всему – просто для себя, потому что хотели этого ребенка. И понимали, что именно им придется переть на себе все – от стирки и готовки до ремонта и зарабатывания денег.