Чтение онлайн

— Теперь вам нужны массаж, прогревание и теплые ванны, — сказал мне врач.

Я ни разу не воспользовался массажем, прогреванием или теплой ванной. Но в день выписки мы с женой сели в свой «фольксваген» и поехали через всю Германию в Меран. Здесь мы отдыхали четыре недели. Затем отправились в Рим. В итальянской столице мы поставили машину в гараж, поехали на аэродром и сели на самолет компании KLM, отправлявшийся в Каир. Египет стал нашим первым местом посадки во время перелета на Дальний Восток.

В полете из Рима я стал перебирать свои прежние связи с Востоком. Прошло ровно двенадцать лет с тех пор, как я покинул Европу. За несколько месяцев до начала Второй мировой войны я находился на борту морского лайнера, направлявшегося в британскую Индию.

Ночь мы проспали в самолете. Ранним утром на следующий день крылатая машина плавно спланировала на каирский аэродром. Жена указала в окно на группу людей, собравшихся на аэродроме и явно ожидавших прибытия нашего самолета.

— Видно, — сказала она, — на борту у нас ВИП-персоны.

Когда мы спускались по ступенькам трапа, несколько египтян вышли к нам навстречу. Один из них подошел, поклонился и сообщил, что находится здесь, чтобы приветствовать нас от имени египетского правительства.

— Мое правительство, доктор Шахт, просит, чтобы во время остановки в Каире вы считали себя гостем нашей страны. Мы позаботились зарезервировать для вас апартаменты в отеле «Семирамис». Наши министры экономики и финансов будут рады встретиться с вами.

Я никогда не считал себя ВИП-персоной и не скрывал удивления в связи со столь замечательным приглашением. В Стране пирамид мы пробыли неделю. Военный переворот, свергнувший монархический режим короля Фарука, еще не произошел. Фарук в это время совершал одну из своих многочисленных зарубежных поездок.

После мучительных лет, которые мы пережили в Германии, эти семь дней напоминали сказку из «Тысячи и одной ночи». Нас взволновало столь трогательное гостеприимство. Нам показали все достопримечательности города, возили на экскурсии за город в сопровождении лучших экскурсоводов. Я обсуждал с представителями министерств экономики и финансов экономические вопросы. Мы завели много личных знакомств.

Мы не могли оторвать глаз от сокровищ Тутанхамона, экспонировавшихся в музее в великолепной и весьма впечатляющей манере.

Индонезийский министр доктор Сумитро Джоджохадику-сумо прилетел с нами из Рима, но сразу же продолжил полет в Индонезию, чтобы сделать приготовления перед нашим прибытием. В последующие месяцы доктор Сумитро проявил себя высокообразованным, культурным, знающим и активным государственным деятелем. Он весьма сердечно опекал нас во время всего пребывания в Индонезии и оказывал мне бесценные услуги в подготовке моего доклада по финансовому и экономическому положению страны.

Наш визит в Индонезию заслуживает отдельной главы, поэтому я расскажу заранее о нашем возвращении домой. На обратном пути мы пробыли три недели в Индии. Здесь я чувствовал себя в более знакомой обстановке и вспомнил много эпизодов из своих предвоенных поездок. Мне доставило особое удовлетворение показать жене места, которые тогда очаровали меня: знаменитую индийскую смоковницу в Ботаническом саду в Калькутте, места для ритуального сожжения покойников в Бенаресе, крепости моголов в Фатехпур-Сикри и Дели и, в не меньшей степени, Тадж-Махал в Агре. Благодаря гостеприимству господина Бирла мы смогли совершить полет в Дарджилинг у подножия Гималаев, где при чудной погоде любовались замечательными видами гор Эверест и Канчанджанга, бродили среди тибетских храмов и смотрели на людей. Дарджилинг является пунктом въезда в Индию тибетских жителей, которые приезжают сюда для торговли из Гималаев.

Из Дели мы вылетели в Кашмирскую долину, где находились несколько дней и любовались всем тем, что очаровало меня двенадцать лет назад. Останавливались у премьер-министра господина Абдуллы, а также у моего старого друга Мехты, который занимался в Сринагаре крупным фотографическим бизнесом. Снова и снова мы удивлялись встречам с немцами даже в этих крайне удаленных местах.

Но мы путешествовали не только ради удовольствия. Из Гулмарга, где мы лицезрели чудный вид гигантской горы Нанга-Парбат во всем ее лучезарном великолепии, мы вернулись в Дели, где я обсудил экономические и финансовые вопросы с рядом министров. Наиболее памятным стал мой визит с женой к Неру и его очаровательной дочери. Неру оправдал впечатление, которое у меня сложилось о нем из рассказов других людей. Это был весьма гуманный, чрезвычайно просвещенный и мудрый человек. Его правая рука в политике, господин Ваджпаи, объяснил международную позицию Индии очень откровенно и четко. Она не примыкает ни к материалистическому мировоззрению Запада, ни к русскому коммунизму. Я с глубоким удовлетворением слушал, как этот опытный зарубежный политик высказывал свои взгляды на необходимость объединения двух разделенных частей Германии и в то же время подчеркивал убежденность индийцев в выдающихся моральных качествах немцев. После многих яростных обвинений, которые из-за преступной диктатуры обрушивались в прошлые годы на немецкий народ, этот знак человеколюбия в отношении нашей нации выглядел подлинным благословением.

Не мог я упустить и возможность паломничества к гробнице Ганди.

Неру попросил меня провести несколько раундов обсуждения с членами Комитета по пятилетнему плану, проект которого только что опубликовали. В связи с этим я не мог обойтись в своих выступлениях одной вежливостью. Все эти четырехлетние, пятилетние и тому подобные планы неизменно казались мне чуть ли не бессмысленными. В данном случае я также не мог не выразить мнение, что обширная, рассчитанная на пять лет программа не может быть реализована за этот период. Еще меньше будут способствовать этому средства, выделенные на бумаге. Их придется увеличить вдвое или втрое, так же как вдвое или втрое возрастет срок осуществления программы.

Планы подобного рода полезны для внутренней пропаганды. Они рассчитаны на возбуждение надежд, отсрочку результатов, перспективы облегчения в будущем нынешних экономических трудностей. Но они достигают этих целей во все уменьшающейся степени. Общественность продолжает проявлять подозрительный интерес к тому, какая часть из этих замечательных планов была выполнена. Критицизм и неудовлетворенность будут всегда оставаться настороже, готовые воспользоваться любой возможностью, чтобы вырваться наружу. Мне кажется, что гораздо лучше выполнять определенную работу в течение года — даже если она мала — и доводить ее до конца, чтобы, когда эта работа выполнена, можно было указать на нее как на пример прогресса и роста.

Во время обратного перелета из Калькутты в Рим произошел инцидент, который мог превратиться в трагедию. Мы хотели лететь самолетом KLM через Каир, но все места на этот рейс были забронированы, поэтому мы приняли предложение воспользоваться самолетом компании SAS. Но, согласившись на это предложение, мы не заметили, что полетим не через Каир, а через Тель-Авив. Мы поняли это только тогда, когда рано утром приземлились в аэропорту Лидды. Официально Израиль еще находился в состоянии войны с Германией. Пришлось отдать свои паспорта и перейти в зал ожидания аэропорта. Моя жена испугалась до смерти и не могла вымолвить ни слова. В отличие от нее, я делал все возможное, чтобы оставаться абсолютно спокойным. Съел не только свой завтрак, но и завтрак жены и старался, чтобы мое присутствие бросалось в глаза как можно меньше.

Когда официант-еврей пришел убирать стол, то спросил на чистейшем немецком языке:

— Вы довольны, господин председатель?

Я взглянул на него и ответил утвердительно. Через минуту-две официант вернулся.

— Не будете ли вы так любезны, господин председатель, дать мне свой автограф?

Через пару минут он снова вернулся и попросил автограф для своего коллеги. Я решил, что пора сказать несколько теплых слов.

— Где вы были до приезда сюда?

— Во Франкфурте, герр председатель.