Главный финансист Третьего рейха. Признания старого лиса. 1923-1948
Шрифт:
Когда в начале 30-х годов цифра безработицы достигла 7 миллионов, снова встал вопрос о том, как выбить почву из-под ног коммунизма. Внедрение здравомыслящих, если не сказать дерзких, методов финансирования позволило нам обеспечить работой всех безработных менее чем за три года без того, чтобы поставить под угрозу валюту. Финансовое положение страны улучшалось с каждым годом.
Третьим успехом стало восстановление торгового баланса посредством заключения двусторонних и компенсационных соглашений со странами, чья экономика дополняла экономику Германии. Одновременно мы отказались от господствовавшего до сих пор принципа политики «наибольшего благоприятствования», которая служила исключительно интересам стран, занимающих сильные экономические позиции.
Во всех трех случаях мне удалось проложить новые пути. Я отошел от так называемой «классической» дисконтной политики центрального банка. Перешел к программе повышения производительности труда, зависящей не от сбережений (то есть ограничения расходования капитала), но от реального производства новых денег. Я отверг торговые методы, завещанные нам классическими британскими экономическими теориями.
Эти успехи, однако, были омрачены трагическими историческими событиями. Мою монетаристскую политику подорвали безрассудное накапливание долгов правительством Веймарской республики и чрезмерные репарации наших оппонентов. Мои планы по созданию рабочих мест и улучшению торговли были сведены на нет манией Гитлера к войне.
Я мог еще внести свой вклад в отмену репараций, но мои усилия предотвратить развязывание войны потерпели неудачу. Человек, под властью которого мне удалось искоренить безработицу и восстановить торговый баланс, уничтожил все это позднее своей политикой войны. Мои критики ухватились за это как за повод для обличения моей работы в первые годы гитлеровского режима как преступления. Ну и пусть! По этому вопросу вынесет приговор история. Она спросит также, что делали мои критики для предотвращения катастрофы.
Читателей, возможно, заинтересует, что я думаю о будущем Германии. Я верю в него. Весь мир удивляется тому, как после жесточайших испытаний германский народ быстро и целеустремленно возрождается из руин и восстанавливает порядок и благоденствие.
Объяснение этого «чуда» следует искать в трудолюбии, цивилизованности немцев, их любви к порядку и развитию в условиях мира. С этой точки зрения я полон спокойствия и надежды. Жизнь индивида, такая как моя, мимолетна. Жизнь народа часто характеризуется как вечная. Это бывает только тогда, когда народ остается верен себе, каким я старался быть всю свою долгую жизнь.
Иллюстрации
Человек с сигарой
Прадед, Кристиан фон Эггерс
Дед Шахта по отцовской линии
Отец, Вильгельм Шахт
Мать, Констанца, баронесса фон Эггерс
Студент Шахт в 1895 году
В начале нового века: доктор философии, журналист, экономист
Со старшей дочерью, родившейся в 1903 году
С первой женой Луизой и их сыном Йенсом, родившимся в 1910 году
< image l:href="#"/>На фоне Имперского банка, председателем которого он был. Позади шофер Ризель, который служил ему много лет
Карикатура, опубликованная в Muenchner Illustrierte Presse, изображающая участие Шахта в конференции по плану Янга
Знаменитая карикатура в Aux Ecoutes 18 мая 1929 года
Подписи под письмом о назначении Шахта председателем Имперского банка. Подпись Гитлера рядом с подписями трех еврейских банкиров — фон Мендельсона, Вассермана и Варбурга
Шахт и Гитлер в 1934 году на церемонии закладки первого камня в фундамент нового здания Имперского банка
В тюрьме, после ареста агентами гестапо в 1944 году.
В зале суда Нюрбергского трибунала
На скамье подсудимых Нюрнбергского трибунала
Во время двухлетнего заключения властями Вюртемберг-Баварии
Шахт с младшими дочерьми
За работой над мемуарами
Перед своим домом в Мюнхене вместе с женой и бывшим премьер-министром Хайдерабада Мирзой Исмаилом
Генерал Нагиб советуется с доктором Шахтом по экономическим вопросам