Чтение онлайн

Через некоторое время я получил официальную телеграмму от Керля, одного из партийных министров и гуманиста с твердым характером. Керль был министром по делам церкви, а также министром планирования экологии, по причине чего его называли министром пространств и вечности. В его официальной телеграмме говорилось:

«Посылаю вам в конверте памфлет конфессионального фронта с вашим заявлением. Из памфлета вы можете убедиться, как заявления ведущих деятелей правительства используются оппонентами правительства в пропагандистских целях в церковном конфликте. Опыт показывает, что таким образом затрудняется не только политика государства в сфере церковных отношений, но также воодушевляются и поощряются в своем упрямстве враги государства.

Я неоднократно замечал из других источников информации, что вы оказываете значительное влияние на устремления церковных групп. Поэтому буду вам очень обязан, если в будущем вы будете сдержаны в вопросах, касающихся церковной политики».

Я прекрасно понимал, что Керль, добрый и гуманный человек, написал это письмо при подстрекательстве определенных партийных кругов. Телеграмма, однако, предоставила мне благоприятный шанс уточнить свою точку зрения. Это следует из моего ответа:

«Цитата из памфлета, направленного мне, взята из телеграммы, которую я по просьбе адресата послал 5 декабря 1936 года Национальному комитету по церквям как официальному представителю евангелической церкви.

Если мне будет предоставлена возможность изложить свои взгляды по вопросам церкви в германском правительстве, то я особо подчеркну катастрофический эффект, который может произвести политика определенных партийных групп в этой связи».

Несмотря на мое положительное отношение к церкви, я никогда не был заинтересован в поощрении церковных разногласий. Я убежденный протестант, но всегда смотрел на общее исповедание двух конфессий в отношении христианской доктрины спасения как на существенное условие и всегда поддерживал любую попытку сближения между двумя церквами. Когда мы, бывало, обсуждали вопрос о единой церкви (Una Sancta) в лагере для интернированных Людвигсбурга, я всегда занимал активную конструктивную позицию. И в течение четырех лет пребывания политическим узником я всегда сознавал превосходство пасторской работы над проповедью. Меня всегда радовало то, что знавшие меня прелаты католической церкви никогда не отказывали мне в выражении сочувствия в худшие периоды суровых испытаний.

Когда замечательный человек, епископ фон Гален из Мюнстера, произносил проповеди против национал-социализма, получившие сразу широкую известность, я не замедлил открыто выразить ему свою поддержку. Когда его святейшество папа Пий XII послал мне приветствие с одним из своих епископов, я воспользовался случаем, чтобы совершить в декабре 1952 года поездку в Рим и попросить аудиенции его святейшества, которая была немедленно предоставлена. Я испытал большую радость от новой встречи с ним в приватной обстановке, в ходе которой просто выразил свое уважение и почтение этому церковному иерарху, не затрагивая ни одного жгучего вопроса современности. Это была просто встреча двух людей, оставившая во мне чувство глубокой благодарности и восхищения.

Перевооружение играло немалую роль в создании рабочих мест, хотя было бы неправильно утверждать, что создание рабочих мест зависело исключительно от гонки вооружений. Первая программа предусматривала лишь ремонт и восстановление зданий, заводов и оборудования. За ней последовала большая программа строительства автобанов. Далее во всех земельных округах начались работы по улучшению дорог, строительство новых зданий, гидротехнических сооружений, плотин и т. д.

Но причина того, что производству вооружений был вскоре отдан приоритет, заключалась не просто в политических целях режима, но также в том, что можно было разместить заказы среди большого количества существовавших заводов по всей стране, которые могли выполняться в равных пропорциях в каждой части рейха. Для строительства дорог, автобанов, плотин и тому подобных объектов нужно было перемещать рабочих из родных домов в места работ, вызывая нежелательные разлуки в семьях и неся большие расходы по их обустройству. Заказы же на производство вооружений для заводов по всей стране обеспечивали трудящихся работой в местах проживания и возможность не расставаться с семьями.

Среди неискоренимых глупостей, распространенных за рубежом, есть и та, которая упорствует в утверждении, будто я финансировал войну, преднамеренно замышлявшуюся Гитлером, а также необходимое для нее производство вооружений. Вся программа вооружений в той мере, в какой я способствовал ее финансированию, осуществлялась в соответствии с политической волей всех партий рейхстага. После прихода к власти Гитлер постоянно требовал ограничения производства вооружений во всех странах и соглашался на то, что Германия поступит так же, если другие страны примут эти требования. Снова и снова он указывал, что Версальский договор предусматривал разоружение держав-победительниц после того, как Германия действительно разоружится. На заседаниях Лиги Наций в Женеве вопрос о разоружении время от времени поднимался, иногда известные зарубежные государственные деятели указывали на необходимость разоружения союзных западных держав. Ни в один период своей истории Социал-демократическая партия не отрицала необходимости военных приготовлений в оборонительных целях.

С самого начала я не мыслил никакого производства вооружений, кроме тех, которые послужили бы защите нейтралитета Германии или отражению возможного нападения. На Нюрнбергском процессе Кейтель, преемник Бломберга в военном ведомстве, представил под присягой следующую таблицу ежегодных расходов на оборону:

В бюджетном году

1935/36 — 5 миллиардов марок

1936/37 — 7

1937/38 — 9

1938/39 — 11

1939/40 — 20,5

Из этого следующие суммы обеспечивались бюджетными ресурсами, то есть без привлечения дополнительных сумм из Имперского банка:

В бюджетном году

1935/36 — 1 миллиард марок

1936/37 — 3

1937/38 — 5

1938/39 — 11

1939/40 — 20,5

Из этого очевидно, что с конца бюджетного 1937/38 года Имперский банк больше не выплачивал и не выдавал кредитов рейху ни на один пфенниг.

Во время Нюрнбергского трибунала главный обвинитель от США ясно заявлял, что нельзя выдвигать обвинений против вооружений, не предназначенных для агрессивной войны.

С середины 1935 года я последовательно добивался ограничения производства вооружений. Ненадежные и неадекватные суммы, поступавшие в иностранной валюте, облегчали мою задачу. 24 декабря 1935 года я послал военному министру фон Бломбергу подробное письмо. Оно начиналось так:

«Вы ожидаете, что я предоставлю вам достаточные суммы в иностранной валюте для удовлетворения ваших нужд. Отвечая, я с сожалением констатирую, что в сложившихся обстоятельствах у меня нет для этого никакой возможности».

Впоследствии, в ходе многих министерских дискуссий, я постоянно стремился замедлить или ограничить гонку вооружений.

Мой четырехлетний период пребывания в должности председателя Имперского банка должен был истечь в середине марта 1937 года. Поскольку Гитлер намеревался назначить меня председательствовать на следующие четыре года, я стал размышлять, стоит ли мне вновь принимать эту должность. Я был готов сделать это только в том случае, если кредиты Имперского банка рейху будут прекращены раз и навсегда. Переговоры с министром финансов и военным министром привели к соглашению от 6 марта 1937 года, которое было достигнуто только потому, что я дважды давал понять господину Ламмерсу (начальнику Имперской канцелярии), что поручения, с которыми он приходил, бесполезны. Ламмерс приносил мне новый документ, продлевающий срок моего пребывания в должности. Дважды я отправлял его назад с уведомлением, что приму новое назначение только тогда, когда прекратится обмен валюты на мефо-ваучеры. Соглашение было составлено с учетом того, что Имперский банк обеспечит выдачу суммы в 3 миллиарда имперских марок в дополнение к 9 миллиардам, уже находящимся в обращении. После этого, однако, мефо-ваучеры должны были прекратить существование.

Тем временем у меня была масса возможностей убедиться в ненадежности и неискренности Гитлера. Поэтому я сказал Ламмерсу, что готов выполнять это соглашение, пока не закончится выдача всех 12 миллиардов марок, но что приму продление срока пребывания в должности только на год. Если Гитлер со своей стороны не выполнит соглашения, то я оставлю свой пост в конце года. Таким способом мне удалось положить конец мефо-ваучерам. Я надеялся также, что положил конец дальнейшему вооружению.

Гитлер выполнил соглашение до последней буквы и в последующий год намеревался собрать деньги, договорившись о выпуске довольно крупных займов. В 1938 году министр финансов действительно выпустил два крупных займа, облигации которых раскупило население. Имперский банк рассмотрел дальнейшие возможности ограничения производства вооружений и порекомендовал выпустить облигации третьего займа, который был принят для продажи обычным банковским синдикатом, на полтора миллиарда марок. Теперь, однако, стало очевидным, что рынок капиталов истощился. Банки остались с полутора миллиардами марок на руках. Очевидное доказательство того, что при полной занятости рынка кредитов не останется в наличии денег для дальнейшей гонки вооружений.