Чтение онлайн

— Может, им в чем-то и повезло. Нет, Коэнов-Крогеров я не знал, до засекреченного американского атомного центра в Лос-Аламосе мы не добрались. Но были некоторые другие достижения, о которых я умолчу.

Что вообще для разведчика наиболее важное? Слава? Но она, если и приходит, то только в результате провала. Так, быть может, лучшая награда и свидетельство успеха все-таки безвестность?

Мои встречи с Мукасеями продолжались, поддерживал я с ними добрые отношения. И как-то пригласили они меня на премьеру своей первой книги «Земфир и «Эльза», изданной при содействии Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка. И, быть может, в этом не было бы ничего особенного, если бы не солиднейший возраст моих героев. А так полковник Мукасей Михаил Исаакович (он же Земфир и Вальтер) и его жена подполковник Елизавета Ивановна (Эльза и Вишня) написали интереснейшую и, что нечасто случается с литературой такого рода, откровеннейшую книгу. Я проглотил те ее главы, где авторы описывают собственную работу. Вошли в книгу и мои материалы. Елизавета Ивановна на презентацию не пришла — попала в госпиталь. Ее муж по-прежнему держался бодро. И когда я искренне поздравил его с удачным литературным опытом, сын деревенского кузнеца из белорусского местечка Замостье так крепко сжал мою руку, что я подумал: быть может, мемуары будут и продолжены.

Тем более что занимались выехавшие под чужими именами из Чехословакии в Швейцарию, а затем в Мексику разведчики не только добыванием нужной стране информации, но и налаживанием связей с осевшими чуть не по всей Европе советскими нелегалами. Есть о чем вспомнить.

Потом, уже дома у Муксея, я попросил его поподробнее рассказать о смерти нашего нелегала К. в Париже. Молодой еще человек вдруг заболел, перестал выходить на связь, и Центр приказал Мукасеям: отыскать и помочь во что бы то ни стало.

То был один из первых выездов Михаила-Вальтера из новой страны проживания в другое государство. Довольно рискованная поездка из Берна в Париж, где в одной из больниц терялись следы одинокого (по чекистской легенде и по жизни во Франции) К… Поиск его квартиры, знакомство с окружением и вот оно, трагическое объяснение невыхода на связь. Владелец небольшого магазина умер в больнице.

Никто не мог предположить столь преждевременного ухода. И здесь Мукасей проявляет не просто служебное, а чисто человеческое участие. Подробнейше выясняет все обстоятельства смерти неизвестного им сподвижника. Красноречивейшая деталь: за несколько часов до исхода, разведчик-нелегал, человек исконно русский, причащается, и Мукасей отыскивает свидетельницу-монахиню, видевшую, как К. целовал крест католического священника и «как из глаз его скатилась чистая, как роса слеза, и он затих навсегда». Нелегал умирал в полном сознании, унося с собой тайны Родины. До последнего вздоха он не отступил от своей легенды. Быть может, даже наверное, нелегалу К. не дано было совершить подвигов Абеля-Фишера или Молодого-Лонсдейла, но вот уж кто остался верен присяге, не выдал себя и не подвел других даже на смертном одре. В Париже он был безумно одинок, а на Родине в Москве у офицера внешней разведки остались жена и две девочки. Сейчас они совсем взрослые, но простая русская фамилия их отца, как и его подвиг, и сейчас под грифом «совершенно секретно»

Тогда же, в этой трагической ситуации Земфир и Эльза не отступили. Чтобы как-то объяснить свой интерес к К., Мукасей выдавал себя по легенде за его дальнего родственника, кузена своей жены. И тут супругам приходит идея: официально оформить наследство. Дело, конечно же, не в жалких грошах, 40 американских долларах, оставшихся от бедного К. Добиться признания в качестве настоящих наследников означает совсем иное: по-настоящему легализоваться в Швейцарии, публично доказать, что у них, приехавших из Восточной Европы, были родственники и в Европе Западной, получить соответствующие документы.

Завязывается длинная и подчас рискованная интрига. Нотариусу требуются свидетели. И чтобы найти, а точнее уговорить их, Мукасеи применяют все разведческое умение и глубочайший человеческий такт. Ну, а память о скончавшемся товарище по нелегальной разведке они увековечивают: устанавливают на могиле мраморный памятник, высаживают многолетние кипарисы и елочки. И все 20 с лишним лет пребывания за кордоном заботились о могиле. На памятнике — портрет К. с датами рождения и смерти по легенде. И даже уйдя из жизни, К. помогает Родине. Его могила служит местом встреч с другими разведчиками легалами и нелегалами, тайником для обмена разведывательными материалами.

Не правда ли, сюжет для детективного фильма? Или вот еще один из рассказов Михаила Исааковича. Вот пылесос в квартире Мукасеев. На самом деле его 12-метровый шнур безотказно служит радиоантенной во время чуть не ежедневных сеансов связи.

Или такая деталь прикрытия. Аккуратная, радушно принимающая приглашенных гостей Эльза всем своим видом дает знать, что не любит, когда к ним в дом приходят экспромтом, не предупредив. Знали бы приятели и соседи истинную причину подобной щепетильности. У Елизаветы Ивановны сеанс связи с Центром, и любой, даже мало разбирающийся в технике гость, может заподозрить неладное, увидев в комнате скромной и бесхитростной домашней хозяйки сложную современную технику. А пока Лиза передает или принимает радиограммы, Михаил старательно метет дорожки в уютном, приобретенном им, действительно удачливым коммерсантом домике с садом, старательно наблюдая за тем, чтоб рядом не появились посторонние. Невинное занятие, а сколько напряжения. Ведь стоило однажды забарахлить устаревшей аппаратуре и затянуться сеансу связи, как радиопередатчик чуть не запеленговали.

Некоторые разведчики-нелегалы рассказывали мне, что с детьми в чужих краях и труднее, и легче одновременно. Легче — ибо детишки — это еще и лучшее прикрытие. Труднее — ибо при возвращении домой возникает нередко непонимание. Взращенные в иных краях, они не говорят по-русски. И каково им адаптироваться в снежной и сложной России?

Однажды, когда пара нелегалов с трудом перешла границу и, едва избежав провала, добралась до Москвы, их дети, поняв, куда попали, хором закричали: «Так вы — советские шпионы!». И закричали на английском.

У Мукасеев и намека на такое не было. Сын Анатолий стал известным кинооператором, работающим в дружном контакте с женой — режиссером Светланой Дружининой. Дочь работала директором картин на Центральной студии документальных фильмов. Иногда, неизвестно какими путями, Елизавета на короткое время вырывалась из своей нелегальной жизни и оказывалась в Москве. Как? Под каким предлогом и прикрытием удавалось вырваться? Рассказывать об этом запрещено до сих пор. Но Центру удавалось вывозить своих нелегалов отдышаться. Это называлось и отпуском, и переподготовкой. А для Лизы это была встреча с детьми. За короткие эти недели она старалась передать им все тепло и любовь, копившиеся месяцами в далеких странах. После чего она возвращалась к мужу. В Европу ли, в Израиль, развернувший в ту пору войну с Египтом… Или, может, в Прагу, куда вошли наши войска?

— Как получалось — не спрашивайте, — предупреждает Елизавета Ивановна. — И ребята у меня выросли талантливые. Анатолий — один из лучших кинооператоров. Дочка тоже была связана с кино, работала администратором, директором кинокартин на Центральной студии документальных фильмов. У Толи жена — Светлана Дружинина, актриса и режиссер, она мне сразу понравилась. У нас в семье четыре члена Союза кинематографистов. Вот вы о личной жизни. Но она же удалась. Мы можем гордиться редчайшим взаимопониманием. Один взгляд Михаила Исааковича, поворот головы, полувздох… И мне было все абсолютно ясно. Лечу — и выполняю.

Иногда, когда особенно хотелось поговорить по душам, они садились в машину и уезжали в лес. Проверялись, уходили в чащобу, общались по-русски. Хотя по строгим разведка-нонам это запрещается (одного разведчика-нелегала, ночью в полудреме выругавшегося на родном матерном, едва не отозвали из Скандинавии).

Когда я спрашиваю подполковника Елизавету Ивановну Мукасей о личной жизни, она отвечает уверенно:

— Личная жизнь удалась. Мы можем гордиться сделанным. За 20 с лишним лет там ни разу не были на грани провала. У нас было и есть такое редчайшее взаимопонимание! Лечу и выполняю!

13 августа 2007 года полковник Михаил Мукасей отпраздновал свой сотый день рождения. Его боевая подруга, жена — подполковник Елизавета Мукасей 95-летие справила в марте. Я заглянул и на юбилей, да и до него переговорил с Михаилом Мукасеем.

Уютная квартира в зеленом районе столицы. Стены в портретах знакомых по книгам и фильмам персонажей. Мукасеям, как и почти всем немолодым нелегалам, продолжает помогать СВР. У них вполне благополучные и благодарные дети.