Чтение онлайн

Ногу удалось занять у старого Чанги, который мел по утрам мостовую от дома и до набережной реки, в которую он собственно и сметал мусор. Багги как-то предложил Чанги бросить его дурацкую метлу и заменить ее на магнитный каток, тот послушался, но в первый же день намагнитил собственные суставы и неделю отчищал колени от металлического песка и стружки. С тех пор магнитный каток стоял в прихожей каморки Чанги. С глухим звяканьем он притянул к себе Багги, как притягивал каждого гостя дворника. Багги с трудом отлепил одноногое тело от катка, в который раз пообещал Чанги достать антистатический пылеуборщик и выпросил у него до вечера ногу. Чанги был добрым малым и ногу дал. Проклиная раздолбанный старый подшипник, Багги добавил пару шайб, затянул болты, забил кулаком на место шланги и штуцера и отправился к Джемкину. Нога Чанги оказалась короче на дюйм, подшипник клинил и несколько раз вынуждал Багги останавливаться и энергично лягать воздух, чтобы сустав встал на место. Багги даже порывался остановить таксомотор, но на карточке у него не было ни одной кредитки. В довершение нога скрипела так сильно, что встречные дамочки демонстративно переходили на соседнюю улицу.

– Чанги! – довольно заорал Джемкин еще до того, как Багги толкнул ворота мастерской. – Отчего я слышу скрип только одной ноги, неужели ты успел привести вторую в порядок?

– Это не Чанги, – недовольно пробурчал Багги, перешагнул порог и звякнул задом о сетчатый стеллаж.

– Багги, – согласился Джемкин и добавил. – Дурак Багги.

– Это лечится? – поинтересовался Багги, откручивая опостылевшую ногу.

– Если ты о дури, то нет, – скрипнул шейным суставом Джемкин.

– Смазать? – спросил Багги, отбрасывая в сторону конечность Чанги. – Джемкин, меня раздражает твоя скрипящая шея.

– Она не тебя раздражает, дорогой мой, – присел на корточки Джемкин. – Она раздражает человека в тебе!

– Так значит, во мне все-таки есть человек? – удивился Багги.

– Он есть в каждом, – снова со скрипом качнул головой Джемкин. – В тебе его чуть больше, чем в остальных. И отсутствующая нога, кстати, подтверждает это. Проблема в том, что, сколько бы человека в тебе не было, Багги, ты никогда не станешь человеком.

– Еще недавно ты говорил другое, – смахнул с бедра налет ржавчины Багги и передразнил голос Джемкина. – Поставь себе эти сенсоры, Багги, и ты будешь чувствовать тепло и холод, как человек! Давай продадим твой радар, Багги, человек не видит ничего за пределами радужного спектра! Забудь о радиосвязи, Багги, человек не излучает и не принимает радиоволны! Эти рецепторы, Багги, помогут тебе не только получать удовольствие от еды и питья, но ощущать отвращение от плохой еды и питья! Зачем тебе ядерная турбина, Багги? Белковый синтезатор, вот что тебя приблизит к человеку! И что?

– И что? – переспросил Джемкин.

– У меня нет ни одной кредитки, – начал загибать железные пальцы Багги. – Меня выгнали с работы. Мэйс-трактирщик оторвал у меня за долги ногу. Я пристрастился к выпивке и курению. Наконец я голоден, я замерз, у меня ноет сустав, потому что Мэйс растянул шланги и погнул привод, я зол, и я не вижу смысла жить дальше!

– Оборотная сторона! – щелкнул плоскогубцами Джемкин. – Но смысл в твоей жизни все еще есть. Ты и мне должен немало кредиток. Верни долг, а потом делай что угодно. Прыгни в кислоту, в которую Чанги сметает мусор по утрам, сунь голову под магнитную пушку, как это сделал твой приятель Риски. Да мало ли способов достойно запороть собственный процессор? В качестве варианта могу предложить принятие твоего металлолома для возмещения моих убытков.

– Что такое дурак? – спросил Багги. – Объясни мне, Джемкин, что такое дурак? Что такое дурак в применении к такому куску железа как я, как ты, как Чанги? Я не знаю, специально Риски шагнул под магнитную пушку или споткнулся, это не важно, но я говорил с ним незадолго до его гибели. Он сказал, что трудно жить, не понимая смысла слов. Таких слов, как дурак, счастье, беда, любовь. Что такое дурак, Джемкин?

– Извини, приятель, – поднял с пола и придирчиво осмотрел ногу Чанги Джемкин, – с этим ты пришел не по адресу. Спроси еще у меня, что такое любовь. Как думаешь, Багги, если я подремонтирую этот костыль и вечером занесу его Чанги, он спишет для меня со своей карточки пару кредиток?

– Однако ты назвал меня дураком, – заметил Багги.

– Это аналогия, – Джемкин бросил ногу Чанги в корыто с маслом. – Запиши и заархивируй – все отличие человека от робота находится не в ощущениях, а в их совокупности. Непреодолимое отличие. Ты можешь чувствовать боль, вкус, тепло, холод, свет, звук, запах как человек, но соединение твоих ощущений не делает тебя человеком. Но ведь я и не обещал тебе, что ты станешь человеком! Я обещал тебе, что ты будешь чувствовать как человек! Единственное, что могу добавить – в одном робот довольно легко уравнивается с человеком.

– В чем же? – сузил окуляры Багги.

– В дури! – присел рядом с ним Джемкин. – Дурак робот, автомат и дурак человек – это близкие категории. И в случае с белковым существом, и в случае, когда субъектом дурости становится такая железка, как мы с тобой, речь идет о трудно уловимой аномалии, погрешности в обработке данных, нетестируемых блуждающих токах, неулавливаемых сбоях настроек, да ржа их знает, о чем, если никаких неисправностей вроде бы и нет, но робот становится дураком! Вот как ты!

– В чем это выражается? – не понял Багги.

– В нарушении логики целостности! – отчеканил Джемкин. – С того самого момента, когда робот начинает совершать поступки, приводящие его к повреждениям, поломкам, гибели – он уже может считаться дураком. С человеком то же самое. Человек, который собственными руками приближает свою гибель, может считаться дураком.

– И в чем же была дурость Риски? – спросил Багги.

– В результатах его жизни, – с хрустом расправил суставы Джемкин. – Да и вообще, Риски был с приветом. Представляешь, он верил в вечную жизнь.

– Удивил, – махнул манипулятором Багги. – Каждый из нас подумывает, как продлить собственное существование.

– Вот! – с лязганьем выпрямился Джемкин. – Рассуждаешь как умный! А Риски верил, что даже после магнитной пушки его робоэго проклюнется в какой-нибудь свежей железке, что выползает на конвейере из техноматки.

– Бред! – воскликнул Банги.

– Бред! – передразнил его Джемкин. – Я хочу стать человеком! Еще больший бред! Кодируй расписку!

– Какую? – не понял Багги.

– Я даю тебе новую ногу, а ты обязуешься, что в случае собственной гибели вернешь мне две ноги!

– Вот она, твоя оборотная сторона! – попытался перейти на разочарованный ультразвук Банги.

– Не старайся, – усмехнулся Джемкин. – Я обрезал диапазон твоего генератора. Единственный ультразвук, который ты можешь произнести это «кис, кис».

– Что это означает?

– А ржа его знает.

Вечером Багги постучал в дверь полуподвала. Винги открыла немедленно, словно ждала его за дверью, хотя он еще никогда не переступал порог ее квартиры. Она молча шагнула в сторону, кивком предложила ему войти. Багги замер на пороге.

– Кредиток нет, – на всякий случай окрасила она окуляры в красный цвет.

– Я не за деньгами, – все-таки перешагнул порог Багги. – Я хотел спросить…

– Спрашивай, – ответила Винги.

Она стояла не шевелясь, но Багги чувствовал, что любое ее движение не вызовет ни скрипа, ни скрежета. Поршни лоснились дорогим маслом, шланги были обернуты силиконовой лентой, штуцера поблескивали титановыми колпачками, а между тем Багги помнил Винги взрослой, когда сам был еще мальчишкой. Чего это она принарядилась?