Чтение онлайн

Дж. Каган и С. Тулкин сравнили поток информации, поступающий к младенцу, который воспитывается в детском доме, и к малышу, который растет в семье. По их наблюдениям, количество общих впечатлений в детдоме не меньше. Но большая их часть не адресуется ребенку персонально, остается для него «белым шумом», а потому и не достигает его сознания. В семье, напротив, информация персонифицируется, адресуется ребенку лично, в нужный момент и с учетом его состояния. Когда мама обращается к нему напрямую, он смотрит на ее лицо, подражает ее артикуляции, мимике и неосознанно учится правильно произносить звуки.

Так мама разговаривает со своим малышом, к их обоюдному удовольствию, сгибая и разгибая его пальчики, мягко массируя его ладошки. И здесь важен не только сам стишок, не только улыбка и голос мамы, но и «пальчиковая гимнастика» — она играет весомую роль в развитии речи.

В первый год жизни начинает формироваться и оттачиваться мелкая моторика — тонкие движения пальцев. Именно благодаря мелкой моторике малыш, подрастая, сможет застегивать пуговицы, собирать конструктор, держать ручку или карандаш, рисовать, играть на музыкальных инструментах. Но главное, мелкая моторика оказывает мощнейшее воздействие на развитие речи, ведь области коры головного мозга, отвечающие за движения пальцев и за речь, находятся очень близко друг от друга.

Специалисты из лаборатории М. М. Кольцовой провели эксперимент, доказывающий, что речевые области в коре головного мозга формируются под влиянием импульсов от пальцев рук. Малышей в возрасте шести недель разбили на три группы: сначала у всех записали биотоки мозга, затем у малышей первой группы тренировали правую руку, а у малышей второй группы — левую. Взрослый делал ребенку массаж кисти руки, сгибал и разгибал пальцы. С детьми из третьей группы тренировок не проводили.

Уже через месяц тренировок у детей из первой и второй группы отмечались высокочастотные ритмы в области двигательных проекций мозга (что свидетельствовало об их созревании), а через два — в будущей речевой области, в полушарии, противоположном тренируемой руке. Иначе говоря, тренировка пальцев рук на два с половиной месяца ускорила процесс созревания речевых областей — у правшей в левом полушарии, а у левшей — в правом.

Еще в одном эксперименте, целью которого было доказать связь между мелкой моторикой и развитием речи, детей, которые уже говорили, просили показать пальчик — сначала один, потом два, затем три. И оказалось, что те из них, кому удавалось повторить изолированные движения пальцами, хорошо говорят. А у малышей, которые говорят плохо, пальцы либо напряжены и сгибаются только все вместе, либо, напротив, вялые, ватные, не способные на отдельные, самостоятельные движения.

Недаром выдающийся педагог В. А. Сухомлинский писал: «Истоки способностей и дарований детей — на кончиках их пальцев… Чем больше мастерства в детской руке, тем умнее ребенок».

В разнообразных звуках, издаваемых младенцем, в его лепете нам трудно разглядеть зачатки речи. Но чем больше мы будем обращать на них внимание, прислушиваться, радостно откликаться, демонстрировать ребенку желание его понять, поощрять каждый новый звук и «вступать в разговор», тем быстрее они превратятся в полноценные слова и фразы.

Боулби описывает эксперимент Рейнолда, Гевирца и Росса, которые изучали, как изменяется частота «гуканий» грудных детей из дома ребенка после их поощрений взрослым с помощью улыбок, причмокиваний, поглаживаний по животику. Оказалось, что малыши в ответ на такие поощрения «гукали» почти в два раза чаще. Когда же поощрения прекратились, количество «гуканий» вернулось к первоначальному уровню.

Отбить у детей всякое стремление к общению и даже развить у них речевые дефекты очень легко. Приведу один пример — малоприятный, зато показательный. В 1939 году Уэнделл Джонсон из Университета Айовы (США) и его аспирантка Мэри Тюдор провели эксперимент с участием детей-сирот разного возраста из Давенпорта. Все они уже умели говорить. Детей произвольно разделили на две группы. Тех, кому повезло попасть в первую группу, исследователи хвалили, объясняя, как замечательно они говорят — чисто и правильно. А вот таких же детей из второй группы ожидали неприятные минуты: экспериментаторы намеренно высмеивали малейший недостаток речи каждого и в конце концов называли всех заиками. В результате у многих детей, никогда не испытывавших проблем с речью, но волею судьбы оказавшихся в «негативной» группе, появились симптомы заикания, которые сохранялись в течение всей их жизни.

Мы порой ссылаемся на эксперименты, где «бездушные экспериментаторы издеваются над детьми». И это, естественно, вызывает у нас возмущение. Но посмотрим, как мы ведем себя в повседневной жизни — и окажется, что иногда мы сами, к сожалению, проводим подобные «эксперименты». Каждый наверняка легко вспомнит случай, когда посмеивался над ребенком, над особенностями его речи, неспособностью выговаривать какие-то звуки. Но то, что мы воспринимаем как безобидную шутку, для малыша может стать настоящей драмой.

Как взрослые обычно реагируют на попытки младенца говорить? Есть две крайности. Первая заключается в том, что взрослые никак не откликаются и даже не пытаются ничего понять. Особенно это свойственно няням: они просто выполняют свою работу, кормят, гуляют, купают малыша в соответствии с режимом и предписаниями, и им незачем терпеливо «выслушивать» неразумное создание.

Другая крайность — когда взрослые понимают ребенка «слишком быстро», сразу бросаются выполнять его еще бессловесные требования и капризы.

Истина, как всегда, где-то посередине. Речь развивается, когда она зачем-то ребенку нужна. Он должен захотеть, чтобы на него обратили внимание, чтобы его поняли, выслушали, ответили ему. Это происходит только в том случае, когда мы поддерживаем его старания быть понятым, стимулируем те процессы, которые предшествуют речи: указательные жесты, лепет. Мы просим малыша показать, что он хочет, доброжелательно переспрашиваем: «Я не понимаю, что ты хочешь?» Крайне важно дождаться, чтобы малыш сам попытался что-то до нас донести, чтобы он иной раз даже выразил свое недовольство тем, что его не понимают, настойчиво пробубнил бы что-то. И только потом строить догадки о том, что же он хотел нам сказать.

Если мама мчится к ребенку, не выждав необходимую паузу, у него не возникнет необходимости говорить и добиваться того, что он хочет. Как в том анекдоте, когда мальчик не говорил до 16 лет, а потом вдруг произнес за обедом: «Борщ-то не соленый!» Его спросили: «А что ж ты раньше-то молчал?» — «А раньше соленый был».

Чтобы овладеть языком — понимать его и общаться на нем, ребенок должен находиться в так называемой языковой среде, то есть иметь возможность слышать речь.

Интересное исследование провели американские психологи Тодд Рисли и Бетти Харт. Они изучали, как родители разговаривают с ребенком в первые три года его жизни. Оказалось, что самые «разговорчивые» родители адресуют малышам в среднем 2100 слов в час, а «молчаливые» — только 600.

Рисли и Харт продолжили наблюдать за детьми и во время их обучения в школе. Дети проходили тесты на словарный запас и понимание прочитанного, и оказалось, что результаты тестов напрямую зависят от количества слов, которые они слышали в первые 30 месяцев своей жизни. Получается, что первый год — необыкновенно важное время для развития языковой компетентности детей.