Чтение онлайн

– Видишь, мама, какой переполох устроила, - с мягким попреком сказала Наталья. - И Оксанку напугала.

Марья Саввишна посмотрела на плачущую уже Оксанку, на крупные, с горошину, слезы на ее щеках и сказала:

– И правда. Что это я? Не плачь, моя хорошая. Иди ко мне, - Марья Саввишна посадила Оксанку на колени, прижала к себе и, лаская, гладила рукой по головке. - Давай спросим тетю Наташу, почему она такая непутевая.

– Путевая, - все еще всхлипывая, возразила Оксанка.

– Хорошо, путевая. Но почему она не дала нам знать, что ее положили в больницу?

– Тетя Наташа врач. Она сама себя положила, - просто объяснила Оксанка.

Наталья засмеялась. Улыбнулась и Марья Саввишна.

– Тетя Наташа, у тебя горлышко болит? - озабоченно спросила Оксанка.

– Да. Выпила холодного молока, и, видишь, заболело, - ответила Наталья.

– Что же все-таки стряслось? - спросила Марья Саввишна.

– Не при девочке об этом говорить. Потом расскажу. Да и позади уже все. Видишь, я и разговариваю, и улыбаюсь. Через пару дней встану. Так что за меня не беспокойся.

– И зачем тебе нужна была эта должность?

– Да при чем тут должность?

– А при том. Я не один десяток лет прожила на свете и знаю: чем выше положение у человека, тем больше завистников. А завистливые люди ничем не побрезгуют, лишь бы досадить. На что твой отец был смирный, а и ему ножку подставили...

Наталья вспомнила отца. Больше двух десятков лет проработал он пасечником в совхозе. Тихий, работящий. Да вот нашлись люди, в самый разгар медосбора ночью приехали на машине, связали Миколу Титова и увезли все, что было выкачано за день. А перед отъездом еще и избили жестоко. Найти-то нашли этих молодчиков. Был среди них и Пашук. Ну что - судили. Дали по несколько лет. Отбыли наказание. Недавно вернулись и работают себе. Кроме Пашука, который, видно, снова "загремит под фанфары". И теперь, кажется, надолго. Но вот Микола Титов, отец Натальи, после того ночного нападения захворал. Потом и совсем слег. Года три как похоронили. Вот как оно все вяжется. Больничный лист - это, конечно, причина, чтобы в голове у такого пьяницы, как Пашук, помутилось. И все-таки тут было и другое - злопамятство.

– Ничего, мама, - сказала наконец Наталья. - В драке не всегда обходится без синяков.

– Да оно-то так. Но если бы дело только в синяках. А то ведь бывает и иначе... Тогда уж и мне пришлось бы следом за тобой. А ты подумала про эту вот несмышленую? Куда ей?

– А ты подумала, мама, что было бы, если б верх взяли такие, из-за которых пострадал отец?

– Одна ты их не переделаешь.

– А я и не говорю, что одна. Все вместе.

– Иван Валерьянович после того ни разу у нас не показывался. А прежде, бывало, чуть ли не каждый день приезжал, - переменила тему Марья Саввишна.

– Не надо, мама, об Иване Валерьяновиче, - повела рукой Наталья. - Не надо. Ладно?

17

Корзуна вызвал к себе Яков Матвеевич Ребеко: известно ли ему, что областное аптечное управление выделило их больнице платидиам? Стоимость семь тысяч рублей. Дело даже не в цене, а в том, что это лекарство районной больнице совсем не нужно. Кто дает такие разнарядки? Почему не спрашивают согласия? "Поезжайте, Иван Валерьянович, в аптекоуправление и постарайтесь выяснить, во-первых, почему так получилось, и во-вторых, нельзя ли переадресовать этот платидиам тем, кому он, может быть, нужен". Корзун подумал было, что эти вопросы можно бы выяснить и по телефону, но Ребеко будто прочел его мысли, сказал: "По телефону толку от них не добьешся, поэтому придется, голубчик, съездить в область. Семь тысяч на дороге не валяются. Надо попытаться их сохранить".

Ну что ж, надо так надо. Ивану Валерьяновичу не первый раз утрясать такие вопросы. Электричка ходит часто, никаких проблем с проездными билетами. И свободно сегодня: выбирай сиденье, какое тебе по душе. Люди не любят скамьи, обращенные в хвост поезда. Не любит и Иван Валерьянович. Кому охота смотреть назад? Человек хочет видеть то, что у него впереди. Корзун уселся на скамью прочно, по-хозяйски. Далекие телеграфные столбы на повороте кажутся маленькими колышками. Но поезд мчится, и они постепенно увеличиваются, тенью наплывают на окно вагона и исчезают. На полустанках часть людей выходит, входят новые. Не так ли и в жизни? Она мчится быстро, стремительно, разве что, в отличие от поезда, не знает остановок. А люди, покидая ее вагоны, уходят в вечность. Иван Валерьянович почему-то вспомнил свою недавнюю поездку в Поречье с Галиной Чередович. Зачем он так поступил? Леший попутал. Хорошо еще, если все это как-нибудь обойдется. Сколько раз давал себе слово крепко подумать, прежде чем делать рискованный шаг. И каждый раз кончалось все тем же: поздним раскаянием.

В окне тянулись привокзальные строения областного города. От вокзала рукой подать до аптечного управления. К кому обратиться? К начальнику? По опыту знал, что лекарствами ведает не начальник, а его заместитель. Он и никто другой распределяет между районами все медикаменты.

– Я к вам, Андрей Витальевич, - начал Корзун, поздоровавшись с заместителем.

– Слушаю.

– Вы выделили нашему району на семь тысяч рублей платидиама. Так?

– Да, именно так.

– А знаете ли вы, что в эти семь тысяч обошлось бы лечение одного только больного?

Заместитель посмотрел на Корзуна из-под очков и с досадой в голосе ответил:

– Для восстановления здоровья человека государство, если нужно, выделит не семь тысяч рублей, а в десять раз больше.

– Так это же если нужно. А если платидиам нам не нужен? Мы вам давали на него заявку?

– Нет, не давали.

– Так почему же вы так легко распоряжаетесь нашими деньгами? Если не хватит для больных самых необходимых лекарств, вы нам их дадите?

– Без денег, естественно, не дадим.

– Вот то-то же. Без платидиама мы обойдемся. Да он нам, я уже говорил, не нужен. А вот без заказанных лекарств обойтись никак не можем. Платидиам мы у вас не возьмем, - твердо заявил Корзун.

– Как это не возьмете?

– Вот так. Не возьмем, и все.

– Объясняйтесь с заместителем заведующего облздравотделом. Лекарство не мы распределяли, а он.

Вот оно что. Сказал бы сразу, что этим вопросом занимался облздравотдел, и все встало бы на свои места. Только время зря потратил. Да, дело, выходит, сложнее, чем казалось. Облздравотдел - не аптечное управление. С ним так просто не поспоришь. И все-таки интересно, как мог облздравотдел пойти на такой шаг? Ведь кто-кто, а он-то знает, как обстоят дела со снабжением районных и участковых больниц медикаментами. Кто там в облздравотделе? Опять-таки заместитель заведующего. А заместитель, кроме всего прочего, еще и женщина: Лива Петровна Алехнович. Лива? До сих пор он, Корзун, не слышал такого имени. Но дело, конечно, не в этом. Лива Петровна, по слухам, ничего не прощает тем, кто обходит ее вниманием. Попробуй поговорить с нею так, как говорил с Андреем Витальевичем. Да она просто выставит тебя за дверь. Нет, тут нужно менять тактику. А возвращаться домой ни с чем никак нельзя. Придется подкатиться к ней с цветами. И не с какими-нибудь там гвоздиками, а с настоящими розами. Да чтобы только-только распустились. Правда, достать их не так просто, ну да с этим считаться не приходится. И еще вопрос. Как на все это посмотрит Лива Петровна? Вдруг поднимет его на смех? Он что, пришел на свидание или в официальное учреждение? Ничего, попытка - не пытка. Если случится конфуз, он это как-нибудь перенесет. Это же не для себя, а ради дела. Позвонил в облздравотдел, спросил, сможет ли принять его Лива Петровна. Да, пусть приезжает. Вот теперь можно заняться и цветами. Хлопотным оказалось это дело. Пришлось для начала раздобыть коробку конфет и вручить ее продавщице цветочного магазина. Потом с такой же коробкой съездить в розарий загородного хозяйства. Но зато Корзун достал то, что хотел, то, с чем не стыдно показаться перед самой Ливой Петровной. Чтоб не бросалось в глаза другим посетителям, да и самим работникам облздравотдела, цветы пришлось завернуть в целлофан и спрятать в портфель.

Лива Петровна была на удивление моложава. Издали ее принимали за юную девушку. Толстая коса (своя ли?) и тонкая талия вводили в заблуждение. Выдавали ее истинный возраст лишь морщинки в уголках глаз. Но их можно рассмотреть только вблизи. Прежде Иван Валерьянович видел Ливу Петровну разве что издали, из зала заседаний областного медицинского совета. Теперь он сидел напротив нее за столом.

– Так что же вас привело ко мне? - спросила Лива Петровна.

– Прежде всего - скромный букетик цветов, - ответил Корзун, доставая из портфеля и разворачивая розы.

– Какая прелесть! - восхитилась Лива Петровна, принимая цветы и погружая в них лицо. - Божественный запах.

– Из моего огорода, - не моргнув глазом, соврал Корзун. - А вам они идут.

– Вы дамский угодник, Иван Валерьянович. Вы опасны.

– Нет, что вы. Дарить людям прекрасное... Разве можно за это осуждать?

– Нет, конечно. Вы что же, только с тем и пришли, чтобы подарить мне эти розы?

– Да нет. Хотя беспокоить вас я не собирался. Ехал в аптекоуправление. Хотел у них выяснить, за что нас разоряют.