Чтение онлайн

– Вводите, - хмуро обронил Лещинский.

– Что это вы не в духе?

– У меня уже были главный врач района и его заместительница. Они все проверили.

Не получалось так, как было задумано, как хотела Наталья - чтобы по-доброму. Чувствительная, однако, натура у заведующего ФАПом. Ну да пусть злится. Пусть даже пишет новую жалобу.

– Проверили, говорите? А у меня вот есть сомнения. С чего это вдруг с приездом помощницы дела у вас пошли хуже, чем прежде? Что-то тут не так.

– Проверяйте...

Все, как и думала Наталья, оказалось проще простого: увеличилась численность не больных, а впервые выявленных хронических заболеваний. Чтобы уличить Ларису в недобросовестности, Лещинский не побоялся ухудшения общих показателей.

– Федор Тарасович, - обратилась к нему Титова, - чем вы объясните, что у вас по отчету одно, а в действительности другое?

– Не может быть, - не согласился Лещинский.

– Проверьте, пожалуйста, сами. Я выписала на отдельный лист фамилии всех женщин, у которых заболевание вы выявили впервые. Найдите хоть одну фамилию, которую вы записали бы раньше.

Лещинский надел очки и принялся сверять список, составленный Титовой, со своим журналом.

– Ну как? - спросила Титова Лещинского после того, как он снял очки и закрыл журнал.

– Ошибка вышла.

– А вы знаете, как это сейчас называется?

Лещинский молча посапывал, ожидая, что скажет Титова. Она выждала некоторое время и сама ответила:

– Искажением отчетности. Будем считать, что это вы сделали неумышленно. Но в своей жалобе на Завойкову вы должны снять свое обвинение в ее недобросовестности. И письменно это напишите сейчас.

– Но Иван Валерьянович проверял.

– Не будем сейчас ссылаться на Ивана Валерьяновича. Вы его, как видите, подвели.

– А если я не напишу?

– Что не напишете?

– Что вы сказали.

– Об ошибочном обвинении Завойковой?

– Да.

– Ну тогда, - растянула Титова, - придется привлекать вас к ответственности по закону. Вы знаете, как сейчас строго спрашивают за приписки?

– Так я ж ничего не приписал.

– Искажение отчетности - это та же приписка.

У Лещинского на лбу выступили капельки пота. Он достал ученическую тетрадку и приготовился вырвать из нее лист бумаги. Титова положила руку на тетрадку и сказала:

– Вы знаете, о чем я подумала. Давайте проверим и остальную часть вашей жалобы.

– Вы что, не верите мне?

– Этого я не утверждала, но проверить надо. Согласитесь, если бы о вас такое написали, что бы вы сказали? Возмутились бы и потребовали проверки. А почему Завойкова не может потребовать?

– Вы, значит, все-таки мне не верите. А у меня стаж уже тридцать лет.

– Опять мы начинаем переливать из пустого в порожнее.

– А как вы это проверите?

– Спросим соседей, как ведет себя Завойкова. Съездим в воинскую часть, там поинтересуемся.

– И вам там сразу все выложат на тарелочку?

– Поговорим с заместителем командира по политчасти. Навета на честных офицеров он не допустит.

– Я написал то, что видел.

– Ну что ж, проверим. Но, Федор Тарасович, хочу вас предупредить. Если ваша писанина и на этот раз окажется клеветой, подам на вас в суд. И сраму тогда не оберетесь. Все люди будут сторониться вас.

– Проверяйте, - со злостью ответил Лещинский.

Титова с Мезенцевой зашли в кабинет, в котором вела прием женщин Завойкова. По ее заплаканным глазам видно было, что она слышала этот неприятный для нее разговор. Сделав над собою усилие, Лариса поспешно вытерла платочком глаза и первая поздоровалась с Титовой и Мезенцевой.

– Чем мы так расстроились? - поинтересовалась Наталья. Сделав вид, что не понимает истинной причины огорчения Завойковой, спросила: - Не все получается? Так это дело наживное.

– Да ничего. Все вроде бы в порядке, - начала успокаиваться Лариса.

Посмотрели вместе несколько ожидавших приема женщин. Убедились, что Завойкова грамотная акушерка. Идти к соседям и расспрашивать их, как ведет себя Лариса, Титова считала просто недопустимым. И если она сказала об этом фельдшеру, то лишь с единственной целью - попытаться его урезонить, заставить признать свою неправоту. Собирались было подводить черту (да и день уже клонился к вечеру), как в дверь комнаты акушерки постучали. На пороге появился лейтенант в полевой форме.

– Разрешите!

– Пожалуйста, - ответила Наталья.

– Здравия желаю, - козырнул военный и представился: - лейтенант Силич Сергей.

– Здравствуйте, товарищ лейтенант. С чем пожаловали?

– Я узнал, что здесь комиссия врачей.

– Да никакая мы не комиссия. Я главный врач Поречской участковой больницы Титова Наталья Николаевна, а вместе со мною акушер-гинеколог Мезенцева Ангелина Степановна. Как водится, новых врачей знакомят с их местом работы, вот мы и приехали, чтоб познакомиться с работниками пункта, с их работой. Узнать, чем им можно помочь. Вот и все.

– Ну, может, и так. Разрешите сесть?

– Пожалуйста.

– Лариса, - повернулся лейтенант к Завойковой. - Я прошу тебя выйти. Мне нужно поговорить с доктором.

Завойкова молча вышла из комнаты.

– Здесь до вас была одна комиссия: главврач района и его помощница. Так? Я не знаю, как насчет работы, а что касается поведения Ларисы, то такое нагородили. Лариса моя невеста, и лучше меня ее никто не знает. Это очень хорошая девушка. Так? Ну как я могу спокойно относиться, когда вижу ее всегда в слезах. Я приехал зачем? Чтоб разобрались. Я спрашиваю Ларису: в чем дело? Она отвечает, что ее заведующий против. Он кто ей? Отец? Родственник? Так какое он имеет право вмешиваться в ее личную жизнь? Так?

– А почему заведующий пунктом против того, чтобы вы встречались с Ларисой?

– Вот этого я и не могу понять. Так? Говорит, нарушается какая-то стерильность.

Титова и Мезенцева рассмеялись. Лейтенант остался серьезным. Ему показалось, что он сказал что-то невпопад.

– Я думаю, что ничего смешного я не сказал.

– Да нет, вы не обижайтесь. Это мы насчет объяснения заведующего про стерильность.

– Еще я хотел вам сказать вот что. Я собираюсь написать рапорт своему командованию. Так? Объясню, что члены комиссии, которые были, какие-то бюрократы. Просто пятно на районное руководство. Так? А что вы мне скажете? Ну не могу я. Поверьте, не могу смотреть, как хорошая девчонка ходит и переживает.