Чтение онлайн

Тем временем Джек Оулсби объявился у дома лорда Плейсера и был впущен через задний ход дворецким — любезным малым, который не замедлил удалиться, чтобы по настоянию Джека вызвать мисс Оливию. Услыхав от слуги, что в холле ждет юноша с коробкой, присланной для Оливии, лорд Плейсер со всею решительностью поспешил спуститься и поскорее встретить этого раннего визитера. Лорд вообразил, что слишком долго позволял себя дурачить, и теперь наконец решил докопаться до истины. Уже успев выбежать в холл, он запоздало осознал, что облачен лишь в ночную сорочку и ночной же колпак, забавный островерхий чепец, а обут в шелковые тапочки с загнутыми носами (тоже, как ему показалось, способные вызвать улыбку). Но вспышка гнева преодолела естественное смущение (ведь, в конце концов, перед ним стоял всего лишь мальчик на побегушках), а посему лорд Плейсер решительно шагнул вперед и выхватил коробку из рук остолбеневшего Джека Оулсби.

— Ну, наконец-то! — вскричал он, рассматривая вещицу. — Та самая коробка!

— Да, сэр, — чинно кивнул Джек. — Если позволите, сэр, она предназначена вашей дочери и прислана мистером Киблом.

— В каждой бочке затычка твой Кибл, — пробурчал лорд Плейсер, поворачивая шкатулку так, словно та была на редкость крупным бриллиантом, в гранях которого он тщился отыскать изъян. — Что тут за дурацкий рычаг, парень? Какой-то тошнотворный розыгрыш, уж наверное?

— Этого мне не сказали, сэр, — дипломатично ответствовал Джек, надеясь на скорое появление Оливии, которая сможет урезонить отца. Он почти не сомневался, что ведущий себя как опасный безумец лорд Плейсер, дай ему волю, непременно сломает хрупкое устройство.

Тот же отбросил всяческую осторожность и принялся крутить ручку, заодно вглядываясь в жерло торчавшей сбоку небольшой жестяной воронки. Стиснув зубы, он отважно крутил всё быстрее, сознавая даже, что перед ним могла оказаться, как его убеждали ранее, одна из «адских машинок», разбросанных пришельцами по всему городу. После череды шорохов и скрипов, жужжания и тихого позвякивания внезапно из воронки ударила струя ярко окрашенного хлорофиллом гелия, мигом покрывшая лицо и волосы лорда Плейсера тончайшей пленкой нежно-лаймового оттенка.

Из недоверчиво распахнутого рта лорда, в свою очередь, вылетел гневный вопль. Прозвучал он как жуткий, неестественно тонкий вой, подобный стону страдающего эльфа, ибо по некоей причине, ведомой лишь тем, кто привык вдаваться в секреты научных изысканий, газовая смесь возымела пагубное воздействие на голосовые связки. Лорд Плейсер счел себя отравленным и бросился к дверям черного хода. Отдыхавшая на веранде Уинифред, заслышав чей-то странный визг, подбежала к Оливии, только что возвратившейся с прогулки по саду, и обе с изумлением наблюдали, как безумец с вытаращенными глазами на зеленом лице пронесся мимо них, размахивая фонтанирующим зеленью устройством и отчаянно вопия тоненьким эльфийским голоском.

Сбылись худшие страхи Уинифред — мимо пронесся ее муж (или кто-то, почти неотличимый) в приступе явного безумия и в чрезвычайно странном камуфляже. Охваченная замешательством, леди Плейсер прижала ко рту ладонь и неловко осела на стриженую лужайку. Само собой разумеется, Оливия была поражена не меньше, но беспокойство о благополучии матери взяло верх над явленной ей загадкой, и она склонилась, спеша помочь упавшей. Леди Плейсер, однако, была женщиной со стоическим характером и довольно быстро сумела подняться.

— Это твой отец, — выдохнула Уинифред зловещим шепотом, словно бы несущим мистическое откровение. — Беги за ним, но остерегись!

От такого напутствия Оливия несколько оторопела, но, оставив матушку на попечение дворецкого, бросилась (заодно с Джеком Оулсби, который был поражен всем происшедшим не менее, чем все прочие) вдогонку за лордом, отбежавшим уже на пару кварталов, но так и не выпустившим из рук коробку.

Именно тогда произошло нечто из ряда вон выходящее. Благополучно оторвавшийся от преследователей Ньютон продолжал степенное шествие по Редженси, изумляя редких прохожих. Затем он свернул на Бессборо-стрит и пересек Джон-Ислип-роуд, где заметил приближение родственной души. Ему навстречу бодро трусил, подвывая, лорд Плейсер в похожей конической шапке и с такою же коробкой в руках! Как известно, обезьяны ничуть не уступают собакам сообразительностью, а потому не должно удивлять, что измученный беготнею Ньютон тотчас же распознал в лорде Плейсере сподвижника. Поддавшись природному любопытству, он где-то с полквартала пробежал с ним бок о бок в направлении Воксхолльского моста, откуда лорд Плейсер намеревался спрыгнуть в надежде смыть с себя отвратительную зелень, которой его окатили. Что подвигло лорда совершить омовение непременно в водах Темзы, и поныне остается тайной, но, как нас уверяют психологи, в состоянии ажитации человек нередко следует первому своему порыву, хоть и поступил бы иначе, найдись у него время всё хорошенько обдумать.

Инспектор Марлебоун, лорд-мэр и делегация его канцелярии тряслись в своем брогаме, следуя за толпой. Как нередко случается при подобной путанице, многие участники погони почти ничего не знали об объекте своего преследования. Слухи об инопланетном вторжении к тому времени обрели размер лавины, но часто подвергались осмеянию, уступая в популярности молве о приближении армии исламистов или даже о том, что стены психушки Колни-Хэтч могли каким-то чудом рухнуть, выпустив на волю целую орду буйнопомешанных. Марлебоун побледнел при виде мелькавших в толпе дубин и вил, а лорд-мэр, сраженный ужасом при мысли о том, что Лондон мог учинить подобный бунт на виду у посольства, прибывшего из глубин космоса, велел Марлебоуну немедленно пресечь это безобразие. Разумеется, сделать это было невозможно; оставив всякие попытки урезонить толпу, оба сосредоточились на том, чтобы попросту прорваться в первые ряды и укротить буйство страстей любыми доступными средствами. Эта задача диктовала выбор в качестве маршрута окольных путей, заведших брогам в несколько тупиков и едва не вызвавших столкновение с молочным фургоном, но в итоге заезд завершился благополучно: с заметным креном одолев поворот на перекрестке Бессборо с Гросвенор-стрит, они узрели двух чудаковатых бегунов, преследуемых огромным скоплением людей, растянувшимся от дворца до набережной. Здесь кучер и осадил лошадей.

Решимость лорда-мэра несколько пошатнулась при виде размера и настроения бегущей толпы; его также поразил устрашающий вид резво и неумолимо приближавшегося тандема хранителей инопланетных коробок. Однако всем, кто еще помнит Джереми Пайка (он же лорд Бестэйбл), который занимал должность лорда-мэра начиная с 1889 года и почти до начала войны, известно об отважном сердце и о крепости духа этого джентльмена; кроме того, он всегда имел наготове вдохновляющую речь — для любой, даже самой невообразимой аудитории.

И вот лорд-мэр, в сопровождении неотступно следовавшего за ним Марлебоуна, ступил на середину улицы и поднял обе руки ладонями вперед, каковой жест всегда и повсюду означает только одно: ни шагу дальше. Усматривать особый смысл в том, как повел себя верно уловивший значение этого сигнала Ньютон, я считаю абсурдом вопреки даже разошедшимся в печати измышлениям двух выдающихся астрономов, поскольку их теория о буквально вселенской универсальности жестов опирается на прибытие Ньютона из иных миров, а это, как нам известно, постулат ошибочный. В любом случае оба беглеца сбавили темп; и по той же самой причине, как мне кажется, в миг встречи лорда Плейсера с представителями властей его глазные яблоки прекратили беспорядочно вращаться в орбитах, а сам он, по-видимому, начал «приходить в чувство». Психологическое потрясение неявной природы, каковое пережил бы любой в подобных обстоятельствах, всё еще владело им, но лорд Плейсер был достаточно благоразумным человеком, чтобы осознать: поезд, как говорится, прибыл на конечную станцию. Когда же он прекратил бежать, его примеру последовал и Ньютон, вполне довольный, можно не сомневаться, окончанием бессмысленной погони.

За считаные минуты толпа поравнялась с официальной делегацией, и в скоплении лондонцев на набережной Темзы вздулась приливная волна желающих забраться повыше: люди карабкались на ближайшие деревья или на плечи соседей, тянули шеи, чтобы насладиться зрелищем. Марлебоун тем временем с подозрением рассматривал лорда Плейсера, пока не выкатил глаза, всё же признав под слоем зелени этого достойного джентльмена.

— Ха! — взревел инспектор, лихорадочно роясь в карманах мундира, где надеялся отыскать наручные кандалы.

Фыркая и отплевываясь, лорд Плейсер простер свою коробку на вытянутых руках, но струйка изумрудных испарений и щелчки регулирующего подачу механизма вызвали у Марлебоуна стон: «Вот же черт!», а из передних рядов толпы — вопль: «Бомба!», что заставило всех отступить на шаг в ожидании взрыва, будучи на грани полнейшей паники. Еще один выплеск зелени, впрочем, показал всем, что устройство со своей задачей не справилось, и из толпы донеслись свистки, смешки и улюлюканье.

К этому моменту лорд Плейсер вполне оправился от былого потрясения. Он лихо надвинул на лоб ночной колпак и несколько раз многозначительно подмигнул Оливии, стоило той пробиться через ряды зевак, чтобы встать рядом с отцом. Приняв это утешительное подмигивание за некий лицевой спазм, Оливия жалобно вскрикнула, но Джек Оулсби, молодец хоть куда, сам подмигнул лорду и, благочинно взяв Оливию под руку, что-то зашептал ей на ушко. Меж тем отец ее даже пальцем не шевельнул, чтобы стряхнуть с лица хлорофилловую маску.