Чтение онлайн

Лорд-мэр отважился шагнуть вперед и, отвесив церемонный поклон, принял блистающий прибор-аэратор из протянутых рук лорда Плейсера. Он поднял коробку над головой, убежденный, что получил редкостный дар, явно непостижимый в своей ценности для земных умов. Покрутил ручку. Когда коробка выпустила новую струйку зелени, толпа разразилась овацией и, охваченная весельем, пустилась в пляс.

— Друзья-лондонцы! — возопил лорд-мэр, срывая с головы шляпу. — Грядет воистину исторический момент!

Ответом ему были радостные рукоплескания, каковые подвигли застывшего в сторонке Ньютона в свою очередь протянуть (а почему бы и нет?) лорду-мэру собственную затейливо декорированную коробочку.

Слегка опешив от подобной загвоздки, но готовый, с другой стороны, к переговорам с этой заросшей мехом тварью, также явившейся, что казалось очевидным, из космических глубин, старина Бестэйбл благосклонно принял предложенный дар. Эта коробка вовсе не походила на предыдущую, и украшавшие ее бока картины, довольно вычурные сами по себе, изображали разнообразных животных в весьма необычных видах и обстоятельствах: бегемотов в париках и с кожаными саквояжами, слонов, правивших уморительно маленькими двуколками, огромных жаб в турецких шароварах и рабочих кепках, равно как и прочих существ в том же роде. Не находя иного объяснения, лорд-мэр натурально предположил, что подобное искусство, судя по всему, имеет широкое хождение средь жителей далеких звезд, — и с витиеватым взмахом правой кисти, словно нанося дополнительный штрих на уже завершенное полотно, принялся крутить ручку и этой второй коробке.

Толпа обмерла, затаив дыхание. Даже те из присутствующих, кто стоял слишком далеко, чтобы видеть описываемые события, по напряженности самой атмосферы могли судить, что обещанный «исторический момент» наконец настал. Бедняга Хорнби, с гудевшими от никчемной утренней беготни ногами, в изумлении таращился на происходящее с кромки внутреннего круга зевак; лорд Плейсер же — пожалуй, единственный, кто в тот миг отважился шевельнуться, — бочком отодвинулся к парапету.

Бешено хрустнули шестеренки, взводимые туго завернутой пружиной, — и вот, с потрясшим толпу звонким щелчком, крышка ларчика распахнулась: вверх подскочила крошечная мартышка в нарядном вызолоченном халате и, подумать только, в ночном колпаке, наподобие головного убора лорда Плейсера, набекрень. Зависнув перед откинутой крышкой, фигурка громко пропищала строку из Геродота — столь же каверзную, сколь и нетленную: «Да не устрашись сего чуда, афинский незнакомец!» Едва успел отзвучать финальный слог зловещего предостережения, механическая обезьяна словно бы по волшебству бросилась назад в ларец и скрылась в нем, не забыв захлопнуть крышку.

Лорд-мэр с откровенным недоверием воззрился на Марлебоуна. Оба так и стояли, охваченные благоговейным страхом, когда лорд Плейсер все-таки не выдержал напряжения (а каждый новый инцидент усугублял его скорби), бросился к ступеням лестницы, ведшей к тротуару у ограждения набережной, и, вмиг преодолев их, поскорее устремился к дому. Примерно половина толпы, вновь проникшаяся духом погони, пустилась ему вслед. Когда же жертва скрылась на миг из виду, испытавший озарение свыше Джек Оулсби выкрикнул: «Там он, шельма!» и, возглавив бегущих, повел их вокруг медицинского колледжа и тем самым обеспечил лорду Плейсеру благополучное спасение. Марлебоун и лорд-мэр ухватили за шкирку Ньютона, с виду тоже готового дать стрекача, но столкнулись с двумя запыхавшимися констеблями, доложившими ни много ни мало о похищении космического судна неким бородачом в белом халате, который совал всем под нос официального рода бумаги и заявлял, что является музейным работником. Запихнув Ньютона в брогам, встречающая делегация устремилась к месту происшествия; погоняя лошадей, они пронеслись по набережной до самой Хорсферри-роуд, обогнули здание Вестминстерской больницы и покатили на север по Виктория-стрит, даже не сознавая, что гонятся за призраками: никто из них не имел ни малейшего представления о том, в какую сторону мог скрыться таинственный воришка.

Лорд-мэр выудил из кармана сюртука сложенный вчетверо лист с приветственной речью и, пару раз сощурившись на ее строки через стекла пенсне, быстро сообразил, что едва ли сможет ею воспользоваться. Марлебоун пребывал в прескверном расположении духа, по горло пресыщенный всем, что не способно булькать, будучи перевернутым вверх тормашками. Ньютон каким-то образом добрался до «чертика из табакерки» и, к великому недовольству попутчиков, через равные промежутки времени устраивал им чтения из классиков. Скорее всего, где-то в окрестностях Абингдона к их экипажу пристроился ничем не примечательный кэб с единственным седоком — высоким худощавым джентльменом в афганском берете и с огромным накладным носом. К изумлению членов официальной делегации, Ньютон могучим рывком сорвал дверцу экипажа с петель и в один прыжок оказался за спиной у Носатого, вслед за чем кэб резко отвернул к востоку и начал удаляться в направлении Ламбетского моста.

Всё это случилось мгновенно. Пришелец с «адской машинкой» исчезли в подражание украденному из парка летающему шару, и к тому времени, как кучер брогама смог разобрать суть какофонии криков, несшихся из его экипажа, развернуться и в свою очередь проложить курс к реке, кэба уже нигде не было видно.

Тщательные поиски вдоль набережной принесли плоды в виде брошенной повозки из тех, что берут напрокат, носа из папье-маше на сиденье возницы — но и только (если не брать в расчет разве что легкое чувство облегчения, каковое испытали все заинтересованные лица). Как нам теперь известно, газеты еще много дней пытались выдоить сенсацию из минувшего кризиса, но отсутствие сколько-нибудь вещественных улик в итоге выбило почву из-под ног журналистов, и «Случай с механической мартышкой» занял место среди прочих неразгаданных тайн, чтобы с течением времени раствориться в тумане забвенья.

Как именно Лэнгдон Сент-Ив (владелец фальшивого носа), его верный слуга Хасбро (автор плана по возврату космической капсулы в родные стены) и орангутан по кличке Ньютон возвратились домой — уже другая, хоть и не менее увлекательная история. Здесь же достаточно отметить, что всем троим (и сферическому космолету) в итоге благополучно удалось покинуть Ламбетский док на зафрахтованной угольной барже и по Лемзе спуститься к морю, чтобы не без приключений добраться вдоль берега до залива Хамбер, а уж затем — по суше — к Харрогейту.

Итак, напоследок хочу выразить надежду, что мой маленький отчет сумел пролить свет на кое-какие детали, которые еще долго тщились стереть из памяти основные персонажи той давней истории. С другой стороны, несчастный лорд Плейсер уж три года как упокоился с миром; Марлебоун давно ушел со службы, чтобы доживать свой век на дальнем взморье, а лорд Бестэйбл… что ж, все мы слыхали о его удивительном исчезновении в ходе так называемого «каталептического переноса», имевшего место в ходе послевоенного вояжа бывшего лорда-мэра на отдых в Лурд. К чему привело Джека Оулсби романтическое увлечение Оливией, мне не ведомо. Также не могу сказать со всею уверенностью, дерзнул ли Кибл смастерить для племянницы иную хитроумную игрушку взамен утраченной. Мне известно лишь, что на протяжении еще многих месяцев после описанной здесь суматохи всё семейство Оливии держалось за эту решительную девчушку, как если б та была неколебимой скалой Гибралтара.

По всему выходит, что мой рассказ никому не доставит неудобств или неловкости, но сумеет удовлетворить любопытство всех тех, кто еще не забыл о скандале с «Жутью из Сент-Джеймсского парка». Приношу свои извинения, если, обнажив причины и следствия, я тем самым перенес обстоятельства, выглядевшие чудесными и необъяснимыми, в разряд безынтересных и будничных явлений; увы, подобное «снятие покровов» вменяется в обязанности любому историографу, — и, смею уповать, я исполнил свой долг с надлежащими прямотою и объективностью.

Вы наверняка слыхали о происшествии в Чингфорде-у-Башни и об излиянии огненных фонтанов оранжевого пламени, виденных над Чингфордским лугом скаутами из школ Уортфорда и Энфилда вечером 24 октября. Вам также известно, что вся история через пару недель была почти забыта, высмеянная как розыгрыш, учиненный скаутам разбитной компанией местных молодчиков — тех самых, что во время слета последователей Баден-Пауэлла [6] в Сент-Джеймсском парке загнали четверых начальников скаутских отрядов в утиный пруд.

И всё же тот странный случай со скаутами, в панике метавшимися по лугам в отсветах горящих палаток, мало связан с проделками чингфордских задир. Дело совсем в другом, говорю вам. И поверьте, утверждаю со всею уверенностью, ведь об истинных событиях той безумной ночи не ведает никто, кроме меня, Джека Оулсби (к вашим услугам), а также профессора Лэнгдона Сент-Ива и его слуги и компаньона Хасбро. Если бы прошлым воскресеньем чуда не случилось и я не вернулся бы — смертельно уставший, но на своих двоих, — тогда мальчишки из Уортфорда и Энфилда наверняка заслужили бы себе прозвище «чингфордских чудиков», а штаб скаутского движения на Джермин-стрит сконфуженно свернул бы свои знамена, и вожаки его, поджав хвост, разбежались бы.