Чтение онлайн

Секунду я боялся, что Хасбро снова припомнит Ханиуэлла в связи с переоборудованием, но он просто кивнул в знак согласия. И тут быстрая вспышка над вулканом, осветившая облачка раскаленного пепла, привлекла наше внимание.

— Не откроете ли название нашего острова? — спросил Сент-Ив. — Теперь это не принесет вреда, мы стоим на якоре у самого его берега.

— Никакого вреда, профессор. Он известен как Санта-Луска, хотя вы не найдете его названия ни на одной карте, уверяю вас. Я долго искал. — Он швырнул окурок сигары за борт при этом сообщении, отчего немедленно раздались мягкие всплески — рыба кинулась к добыче.

— Не припоминаю Санта-Луску в том описании… — протянул Хасбро. — Возможно, Санта-Лусия?

— Ничуть. Остров Санта-Лусия находится в цепи Малых Антильских, чуть к юго-западу. Это Санта-Луска. Языческая святая, чему я не удивляюсь, в этой части света они куда влиятельнее.

В этот миг зажглось слепяще яркое палубное электрическое освещение, и остров исчез из виду. Тут же раздался громкий скрип и лязг мощного парового крана под управлением Фиббса, который, к моему изумлению, стал поднимать то, что я считал частью палубной надстройки, — исполинский предмет около двадцати футов длиной и десяти шириной, накрытый просмоленным брезентом, закрепленным батенсами [71] . Выяснилось, что это небольшое судно. Оно повисло за бортом и опустилось в спокойное море, где было отверповано [72] вдоль нашего корабля и подтянуто к кранцам, сделанным из холщовых мешков, набитых пробкой. Вся операция прошла быстро и слаженно и напомнила мне, что не стоит недооценивать Гилберта Фробишера, который был невероятно успешным магнатом литейного бизнеса и большим авторитетом в орнитологии. Причин, позволяющих предполагать, что теперь он окажется полным профаном, просто не существовало. Скорее всего, до того как «Нэнси Доусон» отплыла из Истборна, Фиббс и его люди не один день отрабатывали последовательность действий, добиваясь слаженности и автоматизма. Два матроса убрали батенсы и брезент, скрывавшие штурвал, бойлер, топку, паровую машину и кран поменьше, и перед нами предстал оснащенный двигателем двухвинтовой катер, построенный по образцу обычных лихтеров, какими кишели лондонские доки.

Широкая крышка люка на верхней палубе «Нэнси Доусон», пять минут назад скрытая под катером, откинулась на железных петлях, открыв водолазный колокол, стоявший в секции трюма. Его также подняли с помощью крана, перенесли через борт и аккуратно установили на катер, сильно осевший, но выдержавший вес.

— Колокол изготовлен по проекту Эдмонда Халли, если не ошибаюсь, — сквозь шум заметил Сент-Ив.

— Да, сэр, — ответил Гилберт, когда мы отошли. — Подача воздуха осуществляется посредством принципиально нового мотора Портера-Аллена, для безопасности установлен и еще один агрегат. Но вы будете поражены, профессор, когда узнаете, что колокол отлит из алюминия — его сделали на Карнфортовском металлургическом заводе, не считаясь с расходами. Он сравнительно легок, что является главным его достоинством, но может безопасно погружаться на сотню фатомов.

— И оборудован окнами по всей окружности, — добавил Табби, — для развлечения пассажиров, в число которых, кстати, я не включен. Я скорее решусь на битву со слоном, чем опущусь ниже поверхности океана.

— Стыжусь признаться, однако разделяю фобию Табби, — сказал дядюшка Гилберт. — Но я счастлив добавить, что акулы, упомянутые Джеймсом Дугласом, тоже не склонны покидать свою водную стихию. — Он взглянул на меня поверх очков. — Не стоит бояться, что они проберутся к тебе в колокол, Джек.

Мы славно побеседовали за едой и напитками в картохранилище под возобновившееся ворчание вулкана и шум работ на палубе, выступавших перемежающимся фоном. Гилберт потчевал нас описаниями своих передвижных трюмов, уделяя особое внимание прочности люков, способных выдержать вес катера.

— У меня вызревает идея, — говорил Гилберт, — наполнить трюм ямайским ромом в духе «Целебесского принца», но я откажусь от нее, если мы достанем этот шар серой амбры. Я в общем не жаден. — Затем, после паузы, он повторил погромче: — Запомните это, друзья. Я не жаден и никогда таким не был.

И он подмигнул, словно уже перехитрил судьбу.

Пресловутый дух острова не выходил у меня из головы, когда я ночью лежал в своей койке. Сквозь иллюминатор каюты мне был виден вулкан, плюющийся огнем; его склоны вновь ожили, ярко-оранжевые языки в кратере плясали и прыгали, ручьи текучей лавы становились широкими, словно реки.

Рассвет застал нас возле темного устья морской пещеры, видимого в утреннем полумраке, как и описал Джеймс Дуглас. Океан был относительно спокоен, слабый прибой плескался у рифов, перегораживавших маленькую бухту. Однако у меня всё равно было тягостное чувство. С северо-востока задувал легкий бриз, способный за доли секунды набрать силу. Вулкан, зловеще рыча, изрыгал дым и пепел пополам с тлеющими, как бомбы, камнями. Я никогда не бывал на войне, хвала Господу, но мне казалось, что сейчас мы переживаем последние минуты неестественного спокойствия перед великим сражением. Сэр Гилберт и Табби подошли ко мне, и мы вместе встали у борта. Табби принес корзину с сэндвичами и металлическую флягу крепкого горячего кофе, благодатно скрасившего импровизированный завтрак, остатки которого мне было приказано отнести Сент-Иву, уже занятому водолазным колоколом. Табби напялил свой нелепый боллинджеровский цилиндр с павлиньими перьями. А его дядюшка пребывал в редком для его натуры мечтательном состоянии духа; лицо старика освещалось лучами восходящего солнца, дарующего миру ощущение скорого посрамления дьявола. Он сопроводил добрую порцию хлеба и мяса в желудок соответствующим глотком кофе и сказал мне:

— Подходящее утро, Джек, для начала нашего предприятия. С одной стороны спокойный океан, а с другой — буйный остров. Тот самый вид равновесия, который так любят на Востоке, где последний мальчишка-посудомой, и тот философ. Завидую тебе, Джек, говорю честно, ты уплываешь за славой на борту катера, а я буду изнывать на палубе. Такой сорт славы почти перевелся в нашем мире…

Его прервал жуткий грохот вулкана, выплюнувшего кусок скалы величиной с зачетную зону поля для регби; громадные валуны, улетевшие далеко в океан, подняли столбы воды, достойные стаи китов. Широкий поток лавы хлынул из расщелины на склоне горы и покатился вниз.

— Будем молиться, чтобы вулкан швырял камни не в нашу сторону, — нервно усмехнулся я, мысленно посылая всякую славу к черту.

— Вулканы постоянно выкидывают такие фокусы, — ободряюще сказал дядя Гилберт. — Я изучал их. Они выгружают части своих внутренностей, чтобы ослабить давление, — это как хорошенько рыгнуть после тяжелой пищи. Теперь он будет поспокойнее. Можешь на это положиться, Джек. — Неубедительно улыбнувшись, старик поглядел на хронометр. — Однако нам пора начинать. Полагаю, какое-то время мы будем обходиться без компании в лице нашего друга Билли Стоддарда. Лучше всего было просто разнести в щепки его шлюп, тогда, у мыса Лизард, но получилась бы большая резня, а мне такое не по сердцу — наверное, слабость. Но если он явится снова, пощады не будет! Нет, сэр. Через три часа я намерен оставить этот уголок океана. Думаю завтра остановиться в Кингстоне, увидеть женщину, которую знавал в юности, некую мисс Бракен, очень милую — или когда-то бывшую такой. Конечно, я говорю не в библейском смысле, что «знал» ее, хотя если мне повезет, может, что-то переменится, а?

Он промокнул лоб платком, потому что утро становилось жарким.

— Как только вы, ребята, проберетесь в пещеру, Фиббс выключит все прожекторы, и вы будете в темноте дожидаться солнца, точно так, как в описании Дугласа. Меньше возможностей привлечь… э-э-э… нежелательное внимание.

Дядюшка Гилберт подмигнул, развернулся и спустился по съемному трапу на палубу катера, где было полно народу. Мы с Табби последовали за ним, а фраза «нежелательное внимание» крутилась в моем мозгу. Внезапно я страстно захотел поскорее оказаться под водой. Никогда не любил ждать.

Фиббс ждал приказа. Хасбро, в парусиновых штанах, закатанных по щиколотки, широкополой соломенной шляпе с низкой тульей, подбрасывал уголь в топку, из которой валил дым. Сэр Гилберт прокричал что-то своему механику, огляделся, кивнул с видимым удовлетворением и направился обратно к трапу на палубу паровой яхты. Там столпилась часть команды, стоял гвалт, четверо моряков с пиками охраняли воображаемые границы. Голова капитана Дина виднелась над картечницей Норденфельда — этот морской волк был на свой лад не менее кровожаден, чем пираты.

Я посмотрел на Сент-Ива сквозь один из иллюминаторов покачивавшегося на шлюпбалке колокола, закрепленного цепью, по которой был пропущен воздушный шланг — для нас источник и воздуха, и давления, хотя, если всё пойдет как надо, нам вряд ли понадобится что-то, кроме небольшой подпитки свежим воздухом; или амбра там есть, или ее нет. Переговорная трубка тянулась рядом со шлангом. К верху колокола изнутри крепилась большая механическая клешня, которую можно было как опустить в воду, так и убрать внутрь аппарата. В этот момент манипулятор находился в воде. Вот он поднялся со сжатыми когтями-пальцами, затем растопырил их и снова сжал — Сент-Ив осваивал управление. Металлические когти были скрыты под толстыми накладками, чтобы не повредить наш приз. В палубу катера, как раз под колоколом в походном положении, было встроено круглое стекло — я заметил под суденышком проплывающую рыбу, — глядя в него, Фиббс мог найти амбру и нацелить нас на нее.