Чтение онлайн

– И что нам остается? Просто сидеть и ждать, пока он нас прикончит одного за другим?

Монгол философски пожал плечами. Скривив лицо от боли, со стоном лег на кучу тряпок, подложив под голову свернутую шинель.

– Нам мог бы помочь Сюгэ тойон, бог грома и молнии. Иногда его называют третьим именем в триаде верховного творца. Гром представляется стуком копыт его коня, а молнии – его топором, которым он разит нечистые силы. Кроме того, он покровительствует скоту, посылает людям детей, жеребят и телят. Только на него надежда.

– Все это, конечно, прекрасно, но как нам его вызвать? – ехидно спросил Чердынцев.

Покачав головой, он покосился на внезапно упавшего погранца, все это время молча слушавшего, сидя у входа в пещеру. Тот задергался на полу и перестал шевелиться.

– Что за черт? – Чердынцев быстро подошел к нему, склонился и попробовал перевернуть на спину. – Эй, ты чего, что с тобой? Переутомился?

Монгол почувствовал неладное, краем глаза заметив шевеление у входа.

– Не подходите к нему! Не надо!

Монгол ловко вскочил на ноги, опередив подполковника. Бесцеремонно оттолкнул того в сторону, первым делом снял автомат с предохранителя. Часовой лежал неподвижно, и только восковое лицо чуть подергивалось в легких судорогах. Затем произошло невероятное – он как будто взорвался изнутри, раскидав во все стороны нити, похожие на паутину. Большая их часть прилипла к полу и потолку, перекрыв выход из пещеры. Из разодранного в клочья тела появилась рука Булганина, оторванная ранее Дабаром, и заметалась по пещере. Люди с воплями открыли стрельбу по ней, чуть не перестреляв друг друга в первую минуту. Лишь один генерал, не растерявшись, схватил стоящий у стены стальной топорик и, выждав момент, пригвоздил мерзкую конечность к полу. Рука пыталась вырваться и яростно извивалась, стараясь отрастить дополнительные конечности, но все тщетно. Не теряя время даром, Монгол облил ее горючим и поджег. Туда же в костер отправились остатки тела несчастного бойца. Дышать в пещере сразу стало тяжело до невозможности. Смрад горелого мяса был невообразим, но приходилось терпеть, закрыв лица кусками мокрых тряпок.

– Я же говорил, что все, связанное с Дабаром или Абасом, подлежит уничтожению в огне! – набросился Монгол на молчаливых людей. – Есть еще что-то, что вы утаили от меня, пока я пребывал без сознания? Вспоминайте!

Немного поколебавшись, Булганин достал из рюкзака завернутые в тряпочку оба костяных дротика и при молчаливом одобрении генерала также бросил их в костер. Раздался отвратительный пронзительный писк, как будто в огонь бросили живую крысу.

– Это будет продолжаться до тех пор, пока вы все не уясните одну простую истину – шутить с Дабаром нельзя! – продолжил сердиться Монгол, обводя молчаливых людей яростным взглядом, словно учитель, наставляющий неразумных учеников младших классов. – Все, что удастся оторвать или отстрелить от демона, сразу отправляйте в огонь! Без раздумий и сомнений! Чем меньше его останется, тем проще будет изгнать из верхнего мира обратно в нижний. Товарищ генерал, скоро рассвет. Еще одну ночь в таком духе мы не переживем. Товарищу Серову нужна срочная помощь. Его еще можно спасти.

– Что требуется от нас? – тут же выступил вперед Чердынцев, а Булганин с генералом молча закивали. – Как ни прискорбно, но рядовой прав. Мы преступно утратили бдительность, осторожность и наделали кучу ошибок. Если единственный шанс выжить – слушать Дорсуна, то я готов. Вынужден признать, что мы без тебя справляемся плохо.

– Хорошо. Тогда не будем терять время зря.

Монгол молча принялся возиться в глубине пещеры, гремя стеклянными бутылками, наконец он извлек красную канистру из-под бензина и поставил ее перед Кошеваром.

– Огонь, единственное надежное средство от зла Дабара и всех его жутких созданий. Они хорошо горят, как будто вместо крови у них бензин. Я предлагаю вот что…

Пока они скептически слушали якута, глаза офицеров постепенно загорелись надеждой.

Подождав для надежности еще пару часов, когда совсем станет светло, ровно в десять утра все покинули спасительную пещеру и взяли курс на восточную оконечность острова. Но прежде посетили место, где лежал все так же перевернутый на бок БТР-50. На этом настоял лично генерал и для того имелись все причины. Перевернуть обратно на гусеницы тяжелую машину нечего было и стараться – слишком тяжелая и крепко вмерзла в землю. С нее сняли лишь канистры с дизельным топливом, пулемет Дегтярева с двумя запасными магазинами и парочку кумулятивных гранат к гранатомету РПГ-2. Все это время люди ожидали нападения ледяных людей, но Монгол всех успокоил, сообщив, что днем они предпочитают находиться под снегом и вообще на свету чувствуют себя неуютно. Пришлось поверить на слово. Следовало торопиться и до полудня выйти на восточную оконечность острова. Кроме канистр, генерал распорядился захватить с собой переносную радиостанцию, несколько ящиков с коктейлями Молотова, созданными на скорую руку из бензина, гудрона и дизельного топлива. Смесь получилась грязноватой, не очень хорошо горела, зато давала много черного дыма, что тоже можно использовать себе на пользу.

План был простой – добраться до побережья и подать сигналы бедствия проплывающим кораблям, если таковые появятся в море. А держать оборону от Дабара помогут неподвижные огневые точки, в роли которых военные инженеры использовали укрытые в специальных открытых капонирах тяжелые танки ИС-3. Танки были на ходу, полностью укомплектованные боеприпасами, и только топлива в их баках не нашлось, что и предстояло исправить. Сразу после войны эти грозные боевые машины доставили на Шикотан в качестве стационарных и в некоторых случаях передвижных орудийных установок, обладавших внушительной огневой мощью, на случай высадки японского десанта на остров. Вторжение они, скорее всего, не остановили бы надолго, но крови вдоволь у агрессора попили. Танки глубоко вкопаны в сопку, и между ними прорыты окопы, в некоторых местах они даже забетонированы. Мощная броня танков и постоянная боевая подготовка экипажей, а в строю было 10 машин, представляли из себя весьма серьезную проблему для вероятного противника. Кроме того, два раза в год проводились обязательные боевые стрельбы, и можно сказать, каждый метр побережья был пристрелян. Представьте себе, если с десяток снарядов разом попадут в одну точку, никому мало не покажется.

Кошевар, узнавший об этих особенностях островной обороны, все тщательно рассчитал. В их теперь уже поредевшей команде осталось пять человек, двое из которых умеют управлять танками, а именно, сам генерал и его заместитель Чердынцев. Поэтому, когда впереди уже у самого побережья появились занесенные снегом огромные сугробы, откуда торчали длинные хоботы пушек, все облегченно перевели дыхание. Вскоре пришла и вторая отличная новость – когда пытались вскрыть люк башни, выяснилось, что у одной из машин еще теплый двигатель. В этой машине прятался один из двух бойцов ОСНАЗ, который чудом спасся из западни и успел добежать до танка. Внутри он был в полной безопасности и поначалу отказался открывать люк, пока генерал не рассердился и не стал угрожать сжечь танк, закидав его коктейлями Молотова.

– Лейтенант Федоров, к службе готов! Простите за задержку, товарищ генерал! – смутился боец, с опаской выглядывая из люка. – Прошлой ночью тут постоянно околачивалась какая-то мерзость, скреблась по броне, пытаясь пробраться внутрь. Потом начались такие жуткие видения и приходы, что туши свет. Чуть не рехнулся. Всю ночь не сомкнул глаз, а под утро, когда сморил сон…

– Ты собирался отсидеться здесь? – строго перебил Кошевар, нахмурив брови.

– Никак нет, думал, поутру вернусь обратно в пещеру и обо всем доложу вам лично. Ночью возвращаться было невозможно, слишком опасно.

– Верю. Что с танком? На ходу? Боекомплект на месте?

– Не проверял его ходовые возможности. Двигатель этой машины запускается без особых проблем, другие машины не успел осмотреть. Вероятно, тоже в порядке, только топлива мало, а боекомплект на месте, ничего не пропало.

– Прекрасно! Топливо мы принесли с собой, так что подготовиться к немедленной дозаправке. Ствол орудия почистить, снег с танка убрать, а выезд из капонира освободить.

Отдав честь, осназовец быстро включился в общую работу, а ее предстояло немало.

Монголу, Булганину и лейтенанту Федорову предстояло в короткие сроки ускоренными тепами изучить и научиться стрелять из мощной сто двадцатимиллиметровой нарезной пушки Д-25Т образца 1943 года. Орудие устанавливалось в лобовой части башни на цапфах в спаренной с пулеметом установке. Наведение спаренной установки на цель осуществлялось при помощи телескопического шарнирного прицела, имевшего четырехкратное увеличение и поле зрения пятнадцать градусов. Помимо этого, для стрельбы с закрытых позиций пушка была оборудована боковым уровнем и указателем азимута. Боекомплект пушки состоял из 28 выстрелов раздельно-гильзового заряжания с бронебойными и осколочно-фугасными пушечными стальными длинными гранатами. В спаренной с пушкой установке размещался 7,62-мм пулемет ДТМ – он же танковый пулемет системы Дегтярева. Боекомплект пулемета состоял из 2000 патронов: 1200 – с легкой пулей, 200 – с бронебойно-зажигательной и 600 – с трассирующей. Из них 756 патронов в двенадцати дисковых магазинах по 63 патрона, остальные 1244 хранились в штатной укупорке не снаряженными в магазины. На крыше башни, на кольцевой турельной установке, размещался 12,7-мм зенитный крупнокалиберный пулемет ДШК, имевший круговой обстрел при углах вертикальной наводки от минус четырех до плюс восьмидесяти четырех градусов.