Чтение онлайн

Чаше всего подборка состояла из пяти писем, нередко объединенных одной темой. Так, в ноябре 1924 года из редакций «Крестьянской газеты» и «Бедноты» на имя Сталина поступило пять крестьянских писем об обострении отношений крестьян с городом, в октябре 1925 года «Рабочая газета» подготовила для Сталина подборку выписок об отношении населения к производству 40-градусной водки [380] .

В свою очередь, Информотдел ЦК готовил специальные обзоры на основании писем. Например, в 1926 году отделом была подготовлена сводка на 23 машинописных страницах по письмам корреспондентов и читателей «Учительской газеты» за январь — апрель 1926 года [381] . Такое внимание к письмам, приходившим в редакции, несомненно, объяснялось желанием получить более реальную информацию о настроениях на местах.

Совершенно естественное стремление любого чиновника, в том числе служащего партийного аппарата, показать и доказать, что под его управлением дела на вверенном ему участке идут лучше, чем раньше, прекрасно сознавали в руководящем аппарате партии. Циркуляр Архангельского губкома партии от 22 августа 1923 года указывал всем укомам и райкомам на значительное, а иногда и полное расхождение данных между официальными докладами укомов и информацией, поступающей в губком по другим каналам. В конце циркуляр требовал представлять строго объективные доклады и отчеты, «не преувеличивая и не приуменьшая имеющихся <…> затруднений и недочетов» [382] . Тем не менее спустя два года инструктор того же Архангельского губкома вновь констатировал, что информационные доклады укомов «больше стараются изобразить положение дел с лучшей стороны» [383] . Подобным грешили и сами губкомы, направляя свои отчеты в ЦК партии.

Понимание этого и желание получать более достоверную информацию породили такую специфическую форму отчетности мест перед ЦК партии, как «закрытые письма» или «личные письма» секретарей партийных комитетов. Они были введены впервые циркуляром ЦК РКП(б) № 1902/с от 18 января 1922 года. Предполагалось, что ежемесячно секретари губкомов и республиканских ЦК будут направлять секретные короткие письма в ЦК, давая характеристику положения в данном районе. Телеграмма В. М. Молотова от 20 апреля 1922 года подчеркивала, что «опыт ежемесячных личных писем секретарей губкомов показал уже в первые месяцы жизненность и важность этой формы связи ЦК с местами», и требовала присылать такие письма не позднее 5-го числа каждого месяца. В письме от 10 июня 1922 года за подписью В. М. Молотова и тогдашнего зав. орготделом ЦК Л. М. Кагановича ЦК разъяснял, что в «закрытых письмах», имеющих объем в среднем около двух страниц, следует освещать следующие группы вопросов: «важнейшие явления хозяйственной жизни», «настроение рабочих и различных слоев крестьянства», «враждебные нам политические партии (их влияние <…> методы работы)», «состояние и работа советского аппарата», «жизнь партийной организации».

Как видно, вопросы политического контроля над населением занимали здесь видное место. При этом подчеркивалось, что «вскрытие недочетов и вообще отрицательных сторон местной работы в закрытых письмах секретарей должно быть более решительным и законченным, чем это бывает в обычных официальных информотчетах» [384] . На заседании Секретариата ЦК 27 ноября 1922 года было принято решение: «Поручить Орготделу в конце каждого месяца составлять письменные сводки о состоянии и работе партийных организаций, о политическом настроении населения и о важнейших явлениях экономической жизни, пользуясь материалами закрытых писем секретарей, полученных за данный месяц» [385] .

Все же во многом аппарат ЦК был не удовлетворен содержанием «закрытых писем» и отчетов. В январе 1923 года в письме ЦК отмечалось, что «некоторые из полученных писем страдают отсутствием плана и конкретизации сообщений, <…> почти не освещают жизни партии». Здесь же высказывалось пожелание: «…главное внимание сосредоточить на состоянии и работе парторганизаций <…> на работу партии среди беспартийных масс, <…> больше внимания уделять процессам социального и политического характера, происходящим в деревне: <…> рост политической активности кулачества, факты классовой борьбы в деревне», показывать «формы и содержание движения среди различных слоев интеллигенции и духовенства» [386] .

Практика «закрытых писем» сохранялась и в последующие годы. Как отмечалось в Отчете Информотдела ЦК за период с XIII по XIV съезд партии, «наиболее ценную информацию дают закрытые письма секретарей парткомов, освещающие преимущественно политические моменты. В отношении содержания закрытых писем имеются также определенные достижения. Если раньше закрытые письма секретарей представляли перефразировку тех же отчетов, страдали нагромождением цифровых данных и т. п., то в последнее время они стали значительно короче и содержательней», «закрытые письма секретарей местных парторганов размножаются и рассылаются в конспектированном (сокращенном) виде или в изложении, в зависимости от содержания письма, работникам ЦК» [387] . В 1927 году Информотдел ЦК отнес «закрытые письма» к материалам «для информирования аппарата парткома» и «материалам для информирования вышестоящих парторганов». Они подлежали засекречиванию и ограниченному использованию [388] .

Но проблема с качеством получаемой с мест информации, естественно, сохранялась. В июне 1928 года Информационный отдел ЦК направил во Владимирский губком партии специальное письмо «О постановке информационной работы в губкоме». В нем отмечалось:

…до последнего времени ГК [губком] не организовал своевременную информацию ЦК о настроениях рабочих и крестьянских масс в губернии <…> не освещались вопросы о политическом состоянии в городе и деревне в связи с проводимыми кампаниями (заем индустриализации, крестьянский заем и т. д.) <…> прекратилась посылка закрытых писем секретарем ГК <…> не поставлена срочная информация ЦК об отдельных важнейших политических событиях.

В письме вновь рекомендовалось «поставить систематическую и своевременную информацию ЦК <…> о настроениях рабочих и крестьян» с привлечением информактива [389] .

Не слишком высокой исполнительской дисциплиной отличались даже крупные первичные организации. Московско-Нарвский райком РКП(б) Ленинграда в августе 1924 года сообщал организатору партколлектива завода «Красный путиловец», что «информационные отчеты коллектива по своему содержанию дошли до такого состояния, что полезным материалом <…> быть не может. За июнь месяц таковой прислан не был, а июльский <…> носит характер казенной отписки». Высказывалась просьба освещать положение более аккуратно [390] . В 1927 году уже Северо-Западное бюро ЦК напоминало руководителям партийных организаций все того же «Красного путиловца» и Главных мастерских Северо-Западной железной дороги о непредоставлении ими информационных материалов [391] .

Поскольку граждане все более учились скрывать свои мысли, чиновники уже на низовом уровне шли по пути поиска формальных показателей, например посещения собраний и демонстраций. В фабрично-заводских коллективах и учрежденческих организациях появились карточки учета присутствовавших на демонстрациях. В карточках указывалось общее количество явившихся на демонстрацию, в том числе мужчин, женщин, членов партии, комсомольцев и беспартийных. К примеру, в карточке, заполненной 7 ноября 1926 года на заводе «Красный путиловец», сообщалось, что всего на демонстрации присутствовало 5756 человек, из них 5344 мужчины, 412 женщин; 1311 членов ВКП(б), 753 комсомольца, 3692 беспартийных. В пояснении указывалось: «Карточка заполняется в день демонстрации помощниками руководителя предприятий или цехов, выделенными на каждые 10 рядов демонстрации. На основании этих карточек руководитель предприятия составляет по этой же форме сводку по всему предприятию» [392] .

При всех этих недочетах в ЦК в конечном счете поступала масса разнообразного фактического материала о положении на местах, о настроениях различных групп населения. Тем более что, кроме регулярных форм отчетности, ЦК периодически требовал от мест сводок по самым разнообразным вопросам. Например, в начале сентября 1924 года он направил письмо 17 губкомам и областкомам (Астраханскому, Воронежскому, Пензенскому, Саратовскому, Тамбовскому и др.) следующего содержания: «Ввиду громадной важности для всей партии последствий неурожая и борьбы с ним, а также влияния последствий неурожая на настроение рабочих и крестьян, ЦК РКП предлагает обратить внимание на своевременное и полное осведомление ЦК о положении в губернии. <…> Для этого, кроме того освещения, которое Вы дадите в письме и обычных отчетах, ЦК предлагает Вам к 1-му числу каждого месяца, начиная с 1 августа присылать в Информотдел ЦК <…> краткие информационные сообщения» [393] .

В последующие годы партийные организации на всех уровнях готовили специальные сводки, доклады и обзоры о настроениях рабочих, о политическом состоянии деревни, о настроениях студенчества и профессорско-преподавательского состава, о сектантском движении, об антисемитских настроениях, о настроениях в связи с изданием Манифеста о семичасовом рабочем дне, о настроениях в связи с угрозой войны и т. п. [394]

Так называемая «военная тревога» 1927 года (разрыв отношений СССР с Великобританией, убийство советского полпреда в Польше П. Л. Войкова, разрыв союза Гоминьдана с компартией в Китае с последующими массовыми убийствами коммунистов) вызвала повышенное внимание партийных органов к реакции населения. 14 июня 1927 года Информационный отдел ЦК ВКП(б) потребовал от национальных, областных, краевых и городских партийных информационно-статистических отделов наладить отправку в ЦК еженедельных подробных отчетов: