Чтение онлайн

4. Все бывшие дворяне и титулованные особы старой аристократии

5. Все бывшие члены молодежных организаций (бойскаутов и т. д.)

6. Все националисты всех мастей и оттенков

Б) Сотрудники и служащие активной службы царизма

1. Чины быв[шего] министерства внутренних дел

2. Чины быв[шего] министерства юстиции…

3. Весь без исключения офицерский и командный состав быв[ших] царской армии и флота

В) Скрытые враги Сов[етской] власти

1. Весь быв[ший] офицерский, командный и рядовой состав белых движений и армий украинских петлюровских формирований, разных повстанческих отрядов и банд, которые выступали активно против Советской власти. Не исключая при этом и лиц, амнистированных Сов.[етской] властью

2. Все те, кто находился на гражданской службе учреждений и местных управлений белых правительств, армий Украинской Центральной Рады, гетманской державной варты и т. д.

3. Все служители религиозных культов…

4. Все быв[шие] купцы, торговцы и т. наз. нэпманы

5. Все быв[шие] помещики, крупные арендаторы, зажиточные крестьяне (применявшие в прошлом наемный труд), крупные кустари и хозяева промышленных предприятий и производств

6. Все лица, у коих кто-либо из близких до настоящего времени находится на нелегальном положении или же продолжает борьбу против Сов[етской] власти в рядах антисоветских банд

7. Все иностранцы вне зависимости от подданства

8. Все те, у кого за границей имеются родственники или знакомые [474] .

Понятно, что реальное выполнение всех этих пунктов, да еще в месячный срок, было не по силам чекистам на местах. В результате на учете Курского ГО ОГПУ в 1925 году состояло 57 бывших кадетов, 471 член Союза русского народа, 1019 бывших помещиков, жандармов и др. [475] В Чувашской областной ЧК в 1921 году на учете находились 451 бывший полицейский, 199 офицеров, 718 лиц духовного звания, 1071 кулак и спекулянт (зачисление в последнюю категорию было весьма субъективным). Регистрационно-статистический отдел Омской губЧК в октябре — декабре 1921 года насчитал 138 монархистов, 65 кадетов, 117 меньшевиков, 272 эсера [476] . В других губерниях Сибири в сентябре 1921 года ситуация была схожей: Томская губерния — 175 эсеров, 31 меньшевик, 58 кадетов; Иркутская губерния — 500 эсеров и 300 меньшевиков, хотя в Иркутске меньшевики действовали легально до июля 1921 года. На начало 1922 года Красноярская губЧК поставила на учет 208 правых эсеров, 41 левого эсера, 16 эсеров-максималистов, 27 эсеров-областников, 66 меньшевиков, 77 кадетов, 29 анархистов, 11 сионистов, 9 монархистов [477] . 4 сентября 1922 года Томский отдел ГПУ запросил у губкома РКП(б) адреса 53 исключенных из рядов коммунистов.

Через месяц губком заслушал доклад об арестованных меньшевиках, эсерах и сионистах [478] . В 1924 году, по данным Иркутского отдела ОГПУ, в губернии числилось 127 эсеров и 69 вышедших из этой партии, 94 меньшевика и 31 бывший меньшевик, 29 анархистов и еще 41 человек «в установке» (речь о ведении негласного сбора данных об указанных лицах. — В. И.), 41 монархист (т. е. члены правых партий) и 116 человек в агентурной разработке, 30 кадетов и 28 в установке, 31 сионист и 42 в установке. Причем учитывалось не только общее их число, но и распределение по территории. Так, например, члены партии эсеров по губернии рассредоточились следующим образом: в Иркутске с уездом — 84 человека, в Черемховском районе — 9, в Зиминском уезде — 14, в Верхоленском — 2, в Киренском — 9 и в Тулунском — 9. В отношении меньшевиков ОГПУ вело не только территориальный, но и профессиональный учет. Из 94 меньшевиков 15 являлись рабочими, 24 — советскими служащими [479] . Вместе с тем следует помнить, что отнесение конкретных людей к тем или иным политическим течениям зависело от квалификации осведомителя, сотрудника, принимавшего эту информацию, и, наконец, от человека, скреплявшего своей подписью докладную. Например, в одной из сводок Иркутского ГОГПУ некто И. И. Сосновский охарактеризован так: «Эсер, по убеждениям монархист» [480] . И никто из имевших отношение к составлению данной бумаги не задумался над тем, как социалист-революционер может быть монархистом.

Среди состоявших на оперативном учете особым вниманием пользовались бывшие офицеры. 20 сентября 1921 года были приняты «Временные правила по вопросам бывших офицеров (белых) и военных чиновников». Каждый бывший офицер был обязан заполнить специальную анкету, включавшую 38 пунктов, в том числе: «Укажите ваше политическое настроение в данный момент». Анкета имела примечание: «Давшие неверные сведения в анкете или уклонившиеся от прямых ответов будут подвергнуты строжайшей ответственности» [481] .

К середине 1920-х годов происходило некоторое смягчение политики по отношению к данной категории лиц. Постановление ЦИК и СНК СССР от 13 февраля 1925 года было решено снять с особого учета бывших белых офицеров, награжденных орденами Красного Трудового Знамени; а также находящихся в рядах Красной армии и Красного флота. Следует заметить, что всего в это время в РККА служило не более 585 бывших белых офицеров [482] .

Ф. Э. Дзержинский признавал, что отношение к этим лицам менялось крайне медленно. В письме своему заместителю В. Р. Менжинскому 21 октября 1925 года он ссылался на записку прикомандированного в тот момент к РВС СССР Н. И. Муралова, побывавшего в Дальневосточной области и утверждавшего, что «положение с обязательной регистрацией белых офицеров в ДВО совершенно ненормально. Это положение бьет по лояльным, стесняет их, делает париями, создает волокитнейшую переписку и т. д., не давая им возможности найти работу и стать к нам лояльными» [483] .

В 1926 году на особом учете состояло 63 836 бывших белых офицеров, затем 37 437 из них было снято с особого учета. В 1928 году на особом учете по стране оставалось 5946 офицеров и чиновников, 8987 репатриантов, 15 бывших контрразведчиков, 1051 человек, служивших карателями. При этом 5221 человек состояли на гласном учете, остальные, 10 778, на негласном [484] . Р. М. Абинякин считает, что 68,2 % бывших белых офицеров на особом учете не состояли, а Постановлением ЦИК СССР от 2 ноября 1927 года все они подлежали снятию с особого учета [485] . Подзаконным актом этого Постановления стала директива Главного управления РККА № 767445 от 5 декабря 1927 года. В ней предписывалось местным органам ОГПУ «одновременно со снятием [бывших белых] со своего учета» обязывать их явиться в военкомат. Тем самым прекращался не только особый учет, осуществлявшийся военными, но и гласный надзор со стороны чекистов [486] .

Но здесь сохранялась возможность их постановки на негласный учет. Например, в 1926 году на территории Иркутской губернии на учете ОГПУ находилось 174 офицера Белой армии, в том числе два генерала, 30 старших офицеров (из них шесть полковников), 123 младших офицера, 19 юнкеров и чиновников военного времени, а также 60 лиц, служивших при царе в полиции, жандармерии и в карательных органах белогвардейских правительств. За поставленными на особый учет Иркутский отдел ОГПУ установил негласный надзор. Помимо этого, поскольку бывшие офицеры и служащие армии, МВД и органов юстиции царского времени были по Конституции лишены избирательных прав, перед каждыми выборами Иркутский отдел ОГПУ рассылал председателям исполкомов и избирательных комиссий списки лишенных избирательных прав [487] . Общее число поставленных на учет увеличилось в 1927 году от 30 тысяч до почти 72 тысяч человек [488] .

Следует подчеркнуть, что задачи политического контроля кроме Информационного отдела выполняли и другие подразделения ГПУ — ОГПУ: Особый (ОО), Контрразведывательный (КРО), выделенный из ОО в июле 1922 года, Политконтроля (ПК), Секретный. Например, в Секретном отделе приказом Административно-организационного управления (АОУ) от 5 февраля 1923 года был создан подотдел по интеллигенции (12-е, 13-е и 14-е отделения). 12-е отделение ведало «антисоветскими элементами» в сфере литературы, печати и театров (начальник А. С. Славатинский), 13-е отделение осуществляло контроль над добровольными обществами и съездами и решало вопросы высылки интеллигенции за границу (начальник М. Д. Соловьев), 14-е отделение наблюдало за «антисоветскими элементами» в вузах и освещало госучреждения (начальник В. Я. Шешкен). Начальником подотдела по 25 мая 1923 года был И. Ф. Решетов [489] .

1 января 1924 года в связи с новыми штатами Секретного отдела 12–14-е отделения были преобразованы в 7-е отделение. Его начальником стал А. С. Славатинский [490] . Приказом АОУ от 19 марта 1928 года в СО с 16 марта 1928 года (т. е. задним числом) создавалось 8-е отделение с функциями борьбы с троцкистской оппозицией и наблюдения за исключенными из партии (так называемые «свои люди»). Его начальником стал А. Ф. Рутковский [491] . Особый отдел на 1 декабря 1929 года включал восемь отделений: 1) выявление, борьба и наблюдение за деятельностью анархистов; 2) меньшевиков и бундовцев; 3) эсеров, антисоветских выступлений крестьян, националистических движений в Белоруссии и на Украине; 4) бывших провокаторов, жандармов, контрразведчиков белых армий, карателей и тюремщиков, антисоветских еврейских групп и партий; 5) выявление и борьба с антисоветскими проявлениями среди интеллигенции и молодежи, правых партий; 6) православная церковь, другие конфессии и секты; 7) выявление, борьба и наблюдение за деятельностью закавказских национальных партий, грузинских меньшевиков и др.; 8) по борьбе с троцкистской оппозицией, учет и борьба с антисоветской деятельностью исключенных из ВКП(б), нелегальных партийных группировок, с протестными выступлениями рабочих и безработных [492] .

8 мая 1922 года на заседании комиссии в составе зам. председателя ГПУ Г. Г. Ягоды, начальника Секретно-оперативного управления (СОУ) В. Р. Менжинского и председателя Всеукраинского ГПУ В. Н. Манцева было признано необходимым возобновить «ежемесячные доклады о внутреннем положении России» для информирования полномочных представительств ГПУ. На практике такие обзоры одновременно начали предоставляться и в ЦК РКП(б). В результате на основании местных сводок Информационный отдел СОУ ОГПУ составлял месячный обзор. Первоначально он имел название «Краткий обзор политико-экономического состояния РСФСР», с января 1924 года — «Обзор политико-экономического состояния СССР» и с сентября 1924 года — «Обзор политического состояния СССР» [493] .