Чтение онлайн

Каждый раз, когда Марго вспоминала эту структуру, то поражалась и ужасалась, сколько бюрократии наверняка сопровождало работу такой громадной и могущественной спецслужбы. Хотя за двадцать лет своего существования ФСБ не успела обрасти таким ореолом жутких и таинственных историй, как её предшественник, девушка не сомневалась, что многие из сотрудников работали там еще со времен КГБ и действовали по абсолютно тем же методам. А ведь таких сотрудников должно было быть немало, ведь только по официальным данным численность федералов составляла около четырех сотен тысяч человек, из которых пятая часть – это военные. Марго хотелось верить, что к числу таких оперативников «старой школы» не относились Ряховский и Ковальский.

Машина обогнула здание и въехала в арку, миновала шлагбаум и оказалась во дворе штаб-квартиры. Трое федералов, Ратцингер и Марго покинули транспорт. Войдя в здание, сотрудники Второй службы повели своих незваных напарников лабиринтом коридоров.

– Куда именно вы нас ведете? Вы пригласили еще одного эксперта? – решилась спросить Марго.

– Нет, хватит с нас посторонних, – отмахнулся Ряховский. – Мы отправляемся на допрос.

Александр Ковальский в сопровождении Штефана Ратцингера прошел в смотровую комнату за односторонним стеклом. Ему было приятно видеть на лице приглашенного эксперта смесь удивления и восхищения.

– Я думал, подобные комнаты можно увидеть только в американских фильмах, – сказал Ратцингер. – В обычном отделении милиции такого никогда не видел.

– Мы одолжили и адаптировали эту американскую практику, – усмехнулся Ковальский и плюхнулся в офисное кресло за столом у стекла. Он указал Ратцингеру на второе: – Присаживайтесь.

Ратцингер прошел мимо него и уселся, устремив взгляд в комнату за стеклом. В совершенно пустом помещении за армированным прикрученным к полу столом сидел огромных размеров мужчина мускулистого телосложения. Коротко бритая под ежик голова казалась неестественно маленькой на фоне широченных округлых плеч. Исполин скрестил руки на груди, мышцы которой в подобной позе почти упирались ему в подбородок. В его суровом каменном лице не читалось никаких эмоций. Создавалось впечатление, что этот парень просто пришел на прием к врачу в поликлинику и с недовольством ждет своей очереди.

– Это и есть тот ваш свидетель?

– Подозреваемый, – поправил Ковальский. – Его сцапали прямо на Киевском вокзале сразу после того, как прогремел взрыв. Он просто не успел скрыться, так что нам очень повезло. Предыдущие два раза исполнителям от нас удалось ускользнуть.

– Что именно он сделал?

– Пронес взрывное устройство в поезд и оставил лежать там. После взрыва не поддался панике, никуда не побежал. Охрана вокзала сочла это подозрительным, и его повязали. Когда этого выродка доставили к нам на допрос, его держали сразу шестеро человек. Нам удалось взять у него кровь на анализ. Думаю, там будет такой коктейль, что мало не покажется.

– Как вы поняли, что он связан с этим делом?

– Перед взятием образца крови, провели детальный медицинский осмотр. На всякий случай, в целях безопасности нас и его. Вдруг у него там в зубе капсула с цианидом или еще какой дрянью. На левом боку, сразу под грудной мышцей (сейчас плохо видно за его ручищей), обнаружили татуировку…

– С тем же символом, что вы нашли в квартире Романова? – закончил за него Ратцингер.

– Именно, – вздохнул Ковальский.

– Вас что-то смущает?

– Как-то это слишком легко. Необдуманно. Или самонадеянно со стороны этих ваших сеттитов. Столько веков скрываться и конспирироваться и вдруг проколоться на таком элементарном деле? Притом, что у нас есть основания полагать, что это только начало.

Ратцингер лишь пожал плечами. В другой комнате грохнула дверь, и огромный сеттит гневно уставился в проход. Внутрь вошли Альберт Ряховский и Маргарита Романова. Ковальский по мимике и жестам Марго понял, что девушка очень нервничает и при этом пытается подавить в себе гнев. Девчонка была с характером, но на допросе его придется спрятать поглубже. Им нужно выудить у подозреваемого информацию о следующих терактах.

Маргарита села на стул напротив сеттита, Ряховский остался стоять рядом, холодным, презрительным взглядом сверля подозреваемого. Тот даже не шелохнулся, отвечая ему тем же.

– Зачем ваш начальник взял с собой Марго? – удивился Ратцингер.

– Убить двух зайцев, – ответил Ковальский. – Во-первых, это уловка. Этот ваш культист будет ждать вопросов от сотрудника спецслужбы, а не от простой девушки. И возможно, ей удастся кое-что у него вызнать. А во-вторых, это своеобразная очная ставка.

– Очная ставка? – недоуменно переспросил Ратцингер. – Ряховский считает, что в этом замешана Маргарита?

Ковальский медленно с недовольством выдохнул, откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

– К сожалению, да. Альберт никогда никому не доверяет полностью. Лично я очень сомневаюсь, что Марго в этом замешана. Но наша задача – отработать все возможные версии.

Только не облажайся, девочка, иначе он точно тебя запишет в подозреваемые.

Ковальский снова выдохнул и достал блокнот, приготовился писать. Ратцингер внимательно сосредоточился на происходящем в другой комнате.

Ряховский сделал шаг к сеттиту и заговорил:

– Твои дружки за тобой не явятся, можешь не кичиться.

– Я на них и не рассчитываю, – гордо ответил культист, усмехнувшись. – Мне была поручена миссия, и я её выполнил. Успешно.

– Не обольщайся, – хмыкнул Ряховский. – Мы тебя задержали и всю душу вытрясем, а ответы получим.

– Держи карман шире, – огрызнулся сеттит.

Ряховский приподнял одну бровь, положил руки в карманы, развернулся на каблуках и пошел вокруг стола.

– Скажи нам по-хорошему, где произойдет следующий террористический акт, и суд учтет это как смягчающее обстоятельство.

– Ты думаешь, я такой наивный и поведусь на эту чушь? Вам, кэгэбэшникам, никогда нельзя было верить. Вы ничуть не изменились. К тому же я не предам Хозяина ради спасения собственной шкуры.

– Ты в этом так уверен? – смерил его оценивающим взглядом Ряховский. – Если ты не скажешь добровольно, нам придется использовать старые добрые методы. В КГБ никогда не брезговали пытками. А в твоем случае они даже оправданы.