Чтение онлайн

Она терпеливо продолжала работать. Менее всего ей хотелось просто снять сенсационную программу о сатанизме, и то, что волей-неволей собирался огромный материал именно вокруг сатанизма, расстраивало ее, ибо она стремилась разоблачить нечто более тонкое и хитрое. Она хотела получить рано или поздно возможность продемонстрировать, как солнечные калифорнийцы, со всей их немного глуповатой невинностью, сами, не подозревая об этом, возможно, открывают двери невыразимому злу. У нее было время, несмотря на нетерпение Джессики. Бренвен пользовалась давно установившейся репутацией скрупулезного исследователя, и никто не ожидал, чтобы она создала крупную программу меньше чем за год.

Шли месяцы, материала скапливалось все больше и больше, энтузиазм Джессики угасал, а затем растаял окончательно. Бренвен тоже иногда хотелось сдаться. Она оказалась не в состоянии добиться того, чего ей хотелось больше всего: демаскировать Когносченти и разоблачить Орсона. Ее интуиция подсказывала ей, что этот человек был связан с этой группой, но она не могла ничего узнать об этом, а Орсон исчез из виду. Максимум, что удалось узнать Бренвен, было то, что Орсон переключился с больших публичных выступлений на маленькие частные семинары, попасть на которые можно было только по приглашению. Говорили, что у него был охотничий домик где-то в уединенной местности на севере Калифорнии, где и происходили эти семинары.

Узнав об этом, Бренвен снова попросила помощи у Уилла. Он купил себе джип «чироки» в предвкушении того, что скоро получит назначение в полевую исследовательскую группу — давнее его желание. В этом «чироки» Бренвен и Уилл провели несколько уик-эндов в бесплодных попытках отыскать домик Орсона. Осенью 1983 года, после девяти месяцев расследования, Бренвен наконец решила остановиться. Она очень скучала по Мендочино и «Макклоски» — аренду на домик она постоянно продлевала. Пора отдохнуть. Она поменяла свой «вольво» на более легкий фургон «кэмри» с четырьмя ведущими колесами; Уиллу мог понадобится «чироки», а у нее остался бы фургон, если бы она захотела продолжить поиски. Но она не думала, что захочет этого. Лучшее зарыться в «Макклоски» со всем материалом и начать не торопясь собирать свою программу в единое целое. Так, к сожалению, и не выяснив ничего о связях Орсона и Когносченти. Так и не вспомнив, где видела Мириам раньше. Она получила разрешение отсутствовать в офисе в течение длительного периода с целью подготовки программы.

Бренвен сложила все свои книги, записи и пленки в фургон, готовая ехать в Мендочино, готовая к отдыху и смене ритма работы.

Но ничего не получилось и на этот раз. Как раз в тот момент, когда она собиралась уехать из Сан-Франциско, раздались два телефонных звонка. Один от совершенно обезумевшей от горя миссис Бичер, а другой — от более спокойной, но не менее встревоженной Эллен Харпер. Гарри Рейвенскрофт приехал домой, в Рейвен-Хилл. Они думали, что он умирает.

— Все в порядке, Уилл, — успокаивала его Бренвен. — Я поеду одна. Ты мало знал Гарри, поэтому никто и не ожидает твоего приезда. Я собираюсь остановиться в Рейвен-Хилл и помочь миссис Бичер. Буду звонить тебе в офис, и кто-нибудь всегда передаст мои сообщения, где бы ты ни находился. А потом, ведь ты сам сможешь позвонить мне, если окажешься поблизости от телефона.

— Если бы это не было мое первое назначение на работу в поле, я бы отменил его через минуту, — сказал Уилл. Он взял Бренвен за плечи и внимательно всматривался в ее лицо. — Ты ведь понимаешь, правда? Ты знаешь, как долго я хотел выбраться из библиотек и архивов и попасть в состав полевой группы.

— Конечно. — Она посмотрела в светло-карие глаза Уилла и увидела в глубине их любовь и беспокойство. Она поняла, как ей будет не хватить его, как во многом она опиралась на него.

Уилл прижал ее к своей груди. Он пробормотал:

— Я буду себя странно чувствовать без тебя.

Бренвен обвила его руками и подняла к нему лицо:

— Не будь таким глупым! Мы часто расставались из-за наших работ за эти последние месяцы. Это то же самое.

— Я чувствую, что это не то же самое. Вирджиния и Вашингтон отделены от Калифорнии целым континентом. Мы пообещали друг другу, что мы всегда будем вместе, Бренвен, что ничто никогда больше не разделит нас.

— Я знаю, но ведь это неотложное дело. Мои связи с Гарри очень давние и глубокие. Он очень важен для меня. И твоя работа очень важна. Люди не могут постоянно находиться рядом друг с другом. Ведь я же вернусь обратно.

— Да, — прошептал Уилл, зарываясь лицом в ее волосы. — Ты вернешься ко мне.

Бренвен взяла напрокат машину в аэропорту и поехала прямо в Рейвен-Хилл. Природа вокруг, окрестности Редмунда, сам дом — ничто не изменилось. Рейвен-Хилл был таким же ухоженным, величественным и прекрасным, каким был всегда. Она въехала под арку и вышла из машины, оставив в ней сумки. Бичер потом занесет их в дом, а она хотела пойти прямо к Гарри. Выйдя из машины, она обратила внимание на увядшие и по-осеннему голые ветви старой глицинии, и это навеяло на нее мрачные предчувствия.

Ее шаги на крыльце показались ей самой слишком громкими. Рейвен-Хилл был окутан почти осязаемой тишиной. Дверь беззвучно распахнулась прежде, чем Бренвен успела постучать. За дверью стоял Бичер, одетый в темный костюм. Бренвен впервые увидела его не в рабочей одежде. У нее дыхание перехватило, она испугалась, что появилась слишком поздно.

Бичер наклонил голову.

— Добрый день, мисс Бренвен. Спасибо, что приехали. — Он отошел в сторону, давая ей возможность пройти в холл.

— Здравствуйте, Бичер. — Она с трудом проглотила застрявший в горле комок. — Надеюсь, мистеру Гарри не стало хуже?

— Нет. Все по-прежнему. Он целые сутки проводит в библиотеке, заставил меня перетащить туда его кровать. Я схожу за женой. Она готовит ужин.

— Не беспокойте ее. Я пойду прямо к Гарри. Я оставила небольшой чемодан и сумку в машине. Вы не могли бы их занести в дом?

Бичер снова наклонил голову. Он дотронулся до ее руки, когда она уже собиралась открыть дверь библиотеки.

— Понимаю. — Она расправила плечи и разгладила юбку своего серого шерстяного костюма. Потом, чувствуя на себе взгляд Бичера, открыла дверь библиотеки. Она вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

Просторная комната с высоким потолком была мрачной; там, где раньше на высоких окнах висели воздушные белые шторы, сейчас все было задрапировано тяжелыми занавесями неопределенного цвета. Занавеси были задернуты, и лишь слабый солнечный лучик, толщиной не более карандаша, пробивался внутрь. Бренвен не видела Гарри. Она использовала этот момент для того, чтобы собраться с мыслями и чувствами. Не только ее глаза были непривычны к темноте, но и сама комната казалась какой-то странной, неправильной. Она решила, что причиной этого является перестановка мебели, сделанная для того, чтобы уместить в библиотеке широкую кровать Гарри, которая сейчас стояла у самой стены.

Бренвен подпрыгнула, испуганная каким-то движением, которое она уловила краем взгляда. Темные тени двигались по потолку и книжным полкам. Сейчас она поняла, что тени отбрасывал огонь, горящий в камине. Одно широкое кресло стояло лицом к огню, а второго нигде не было видно. Бренвен подошла к камину и опустилась на колени рядом с креслом.

— Привет, Гарри, — сказала она.

Он не пошевелился, не посмотрел на нее и, казалось, даже не услышал. Гарри Рейвенскрофт выглядел так, как будто был уже мертвым. Его волосы стали совершенно седыми, длинными и тонкими, как будто бы они выросли уже внутри гроба. Руки, лежавшие на ручках кресла, судорожно сжаты и похожи на когти. Иссохшее тело было покрыто темным халатом из шотландки, а ноги обуты в черные бархатные шлепанцы. Его нос выдавался вперед, как клюв, а густые пучки бровей нависали над глазами. На него было страшно смотреть.