Чтение онлайн

2 августа 2004 г.

По оконному стеклу барабанил дождь. Он-то и разбудил меня на рассвете, заставив сердце заколотиться от ужаса. Было невыносимо плохо от мысли о возвращении в мир живых, туда, где, как ни крути, моя жизнь снова, сделав крутой вираж, направилась в сторону очередного кошмара, автором которого была я сама.

Подсознание, прорвавшись на передний план в момент между сном и явью, пыталось что-то сказать. Но мне непонятна была его загадочная речь. Знала только- я на пороге чего-то нового, вызывающего страх от неизвестности предстоящего…

Я повернулась на бок, свернулась, сжала руками согнутые в коленях ноги, пытаясь тем самым отгородиться от всего мира.

Завтра 3 августа… Этот день вычеркнул из жизни Олега, оставив его жить только в моих мечтах. Память, беспощадная маньячка, мучила и терзала, в то же время не позволяя желанию жить исчезнуть навсегда. Она побуждала продолжать своё бесконечное путешествие по вселенной, несмотря ни на что….

Этим ненастным утром у меня не было ни сил, ни желания, как обычно, заняться своей экипировкой. Простые черные брюки, легкая строгая блузка, нейтральная, почти не заметная на губах, помада, волосы собраны в конский хвост. И всё.

Перед тем как выйти из дома лишь кофе, чуть не застрявшее в горле, словно кусок черствого хлеба. О чем-то более существенном не могло быть и речи.

Набросив на плечо сумку и сунув ноги в первые попавшиеся босоножки, я открыла входную дверь, мельком бросив взгляд на часы в коридоре- без десяти девять. У меня уйма времени не спеша добраться до здания прокуратуры и ещё, возможно, насидеться перед дверью 21го кабинета, в ожидании назначенного времени.

Стук моих каблучков звонким эхо разносился в тишине подъезда.

Я миновала несколько пролетов, приближаясь к площадке первого этажа.

Внезапно моего слуха коснулся легкий шорох в тамбуре, попросту называемым "предбанником". Я невольно вздрогнула и глянула в сторону, откуда только что раздался непонятный звук. Кто-то стрелой метнулся в проеме приоткрытой входной двери. Я попыталась сфокусировать свой взгляд в надежде разглядеть источник странного шума. Воздух вокруг будто накалился, стал вязким и ощутимым.

Пригляделась, слегка прищурившись — на меня в упор смотрели немигающие стеклянные глаза, остальная часть лица была прикрыта и слилась с размазанностью общего фона полутемного коридора, освещаемого одной тусклой лампочкой на весь первый этаж.

" Киллер… Вне всякого сомнения, по мою душу"- откуда-то я знала это. Скорее всего определила по его взгляду- для него я была даже не надоедливой мухой, которую хочется прихлопнуть, чтобы не жужжала над ухом. Нет, во мне он видел пачку денег, заполучить которую он может всего лишь легким нажатием на курок… В глазах ни ненависти, ни злобы, они были холодны и расчетливы, не более.

Он поднял руку. Автоматическое оружие с глушителем направлено четко в область моего сердца.

Секунду-две мы, замерев, смотрели друг другу в глаза- смерть и её жертва.

Говорят, будто кто-то в такие моменты видит прошедшую жизнь, или вспоминает любимых, тех, что остаются.

Я не чувствовала ничего, только дышала… Мое сознание погрузилось в бездну небытия…. Своего рода защитная реакция, спасительное оцепенение перед последним ударом сердца.

Шум, раздавшийся за закрытой дверью напротив тамбура, где стоял убийца, вывел меня из ступора. Я отчетливо услышала щелчок открываемого замка.

Глаза киллера ожили. Куда подевалось их ледяное бесстрастие?

Вот он, роковой момент, тот, что через мгновение оборвёт ниточку моей жизни!

Я видела, как напрягся его палец. Едва заметное, отработанное движение и моя смерть, несколько граммов стального сплава, выпущена на волю.

Трудно сказать когда, мгновением раньше или мгновением позже, дверь соседской квартиры распахнулась. Два брата-близнеца, что-то крича друг другу, вылетели на площадку.

Их гомон оборвался внезапно, словно невидимая рука выдернула вилку радиоприемника.

Я вновь (не понятно, как успела!) глянула на своего убийцу, замерев от изумления. Казалось, время изменило свой ход. Отчетливо видела, как пуля летит в мою сторону, медленно описывая параболическую траекторию своего полета. Я удивилась способности думать в эти короткие доли секунд! Каким-то образом успела повернуться в сторону ребят- те мечутся в попытке закрыть распахнутую дверь. Их движения обычны, торопливы и порывисты, сами они охвачены паническим ужасом. И как ни странно, я снова слышу оглушительный шум и истошные крики. Мой взгляд снова остановился на убийце- тот застыл подобно статуе, его зрачки двигались медленно и растянуто, а смертоносный сгусток металла продолжал свой полет, будто плыл в густой вязкой жидкости, преодолевая её сопротивление.

В это невозможно поверить, но я успела поменять своё положение в пространстве, отклонившись чуть в сторону….

И тут окружающий меня мир взрывается какофонией самых разнообразных звуков: приглушенный хлопок и тут же отвратительный лязг металла- пуля расплющилась о край приоткрытой двери; шум, крики, мой едва различимый стон. Последнее ощущение- жгучая боль в области предплечья. Ноги начали подкашиваться сами собой, я поползла по стенке вниз, теряя сознание. Спасительная пустота накрыла меня, вытолкнув за пределы реальности….

Резкий запах нашатыря, ударивший в виски, вынудил-таки мое сознание толчками пробиваться сквозь пелену, застилавшую мозг, то, заставляя воспринимать окружающий мир, то, вновь позволяя уплывать в небытие.

— Не беспокоитесь- пуля прошла по касательной… Она в обмороке…

Незнакомый голос доносился из иного мира, оттуда, где меня пока ещё не было.

Чьи-то всхлипывания… Мама, кажется… Запах лекарств. Обрывки разговора. Они раздаются издалека, словно из- за перегородки соседней комнаты, и едва фиксируются моим притупленным мировосприятием, но смысл их абсолютно не понятен, будто говорят на чужом языке.

— Мамочка! Вернись! Ну, пожалуйста!

Ледяные ладошки на моих щеках. Яна. Этот голос не спутать ни с чьим другим. Только он помог мне окончательно прийти в себя.

Я с трудом разомкнула слипшиеся веки. Потолок кружился, резко опускаясь, словно старался утопить меня в себе, но спустя мгновение вновь оказывался на своем месте где-то наверху.

— С ней можно говорить?

Новый голос. Я попыталась разглядеть говорившего. Тщетно. Мой взгляд не подчинялся мне, блуждая в пространстве, не в состоянии сосредоточиться на чем- либо конкретном.

— Терпение, молодой человек! Она ещё не пришла в себя, и вряд ли это случиться так скоро, как Вы того хотели бы.

Краешком глаза всё же удалось различить, что один из говоривших облачен в белый халат. Итак, врач… Кажется, возится в своем чемоданчике.

Заметив, что мои глаза ожили, доктор взял мою руку, нащупал пульс, ободряюще улыбнулся, заглядывая мне в глаза:

— Как Вы?

— Вполне… — прошептала я хрипло.

— Х-м, вполне…Просто здорово, после… — он замолчал, крепко сжав моё запястье, и ободряюще улыбнулся.