Чтение онлайн

Князь Глеб остановил проходившего по берегу белобрысого мужика, скорее всего весянина или полукровку.

–  Старик Карг тебе ведом?

–  Кому же он не ведом?
– отозвался мужик.

–  Проведешь к нему?

–  Проводил бы, да вот… обещал соседу помочь сеть зачинить.

–  Ты знаешь, мужичина, кто с тобой говорит?
– прикрикнул на мужика Каллистрат.
– Это же сам князь белозерский, Глеб Василькович.

–  А не врешь? По одежонке-то не скажешь, что князь.

–  Человек мой правду тебе сказал, - вмешался Глеб.
– Проводишь до Карга, получишь от меня за труды.

–  Да разве я отказываюсь?

Один из гребцов остался при лодке, другой вместе с Каллистратом пошел с княжеской четой. Шли лесной дорогой, уходившей на юг от побережья Белого озера. Миновали выселок и расчищенную от леса поляну, засеянную рожью. Потом дорога раздвоилась. Повернули" влево и вышли к другому выселку, состоявшему всего из трех изб, разбросанных по опушке ельника. Крайняя из изб, совсем неказистая, с односкатной кровлей, пробитой дымовым отверстием, и была обиталищем Карга. Можно было уловить признаки того, что жил здесь человек хозяйственный. Крепкий тын окружал пасеку с ульями-колодами. Под навесом - поленницы дров - все отменная береза. Перед избой чисто, земля присыпана песком.

На зов проводника вышел невысокий сутулый старичок с редкой бородкой и глубокими залысинами.

–  Здравствуй, Карг, - приветствовал его князь Глеб.
– Наслышан о тебе, вот и решил самолично тебя проведать.

–  Гостям завсегда рады. Хоть ты и князь, а снизошел до старика… - сказал он глухим надтреснутым голосом.

–  Откуда, старик, ты узнал, что я князь?
– спросил с любопытством Глеб.

–  Голос подсказал мне, что ты важная птица. Осанка-то княжеская.

«Врешь старик, - подумал князь Глеб.
– Видел когда-нибудь меня в Белоозере, вот и запомнил».

Чтобы убедиться в правильности своего предположения, спросил испытующе:

–  Так вот всю жизнь и сидишь в лесной берлоге, как настоящий медведь?

–  Нет, отчего же?
– возразил старик.
– Бывает, и в Белоозеро выбираюсь. Медок свой продаю. Я ведь давненько пчелами занимаюсь, пасеку держу. Не желаете полакомиться?

–  Потом. Расскажи-ка лучше, дед, какому Богу ты молишься?

Пока Карг собирался с мыслями, чтобы ответить, Глеб подумал, что старый отшельник довольно чисто говорит по-русски, с едва заметным акцентом и лишь иногда вставляет в свою речь весянские слова. Это могло свидетельствовать о том, что он много общался с русичами. Князь Глеб встречал в глухих деревнях немало весян, которые почти не понимали русскую речь или изъяснялись на невообразимой смеси языков.

–  Спрашиваешь, какому Богу молюсь? А разным приходилось молиться, - наконец заговорил Карг.
– Был помоложе - ив русскую церковь хаживал. Русскому Богу молился. Коли он защищает бедных людей, почему бы ему не помолиться. А еще молюсь всяким добрым и недобрым силам, добрым, чтоб помогли, недобрым, чтоб не навредили.

–  Расскажи-ка, что это за силы, добрые и недобрые.

–  Великое множество этих всяких существ крутится вокруг нас. Главный-то среди них лесовой дедушка.

–  Леший что ли?

–  У русичей леший, а у нас лесовой дедушка. Он главная сила в лесу.

–  Ты когда-нибудь видел его в глаза? Каков он?

–  Нет, не довелось видеть. Он не может людям на глаза показываться. Но я чувствовал его: дыхание, прикосновение рук, бороды. Приходил он ко мне не раз и во сне. Помолишься ему, произнесешь заклинания, лесовой принесет тебе удачную охоту, отвратит встречу с тобой хищного зверя.

–  А кто еще водится на свете, кроме лесового?

–  Всех и не перечислишь. В озере, в реке, в болоте живет водяной. Это тоже великая сила. Может тебе хороший улов принести, а может оставить без единой рыбешки. В каждом доме живет домовой, покровитель домашнего очага. Бывает, отнесется хозяин к домовому без почтения, взъярится домовой, накличет на хозяина беду. Может дом рухнуть, а может сгореть дотла.

–  Кто еще встречается у вас?

–  Есть еще полуверица. Это вроде вашей ведьмы. В бане живет хозяин бани, вроде домового.

–  Как же вы поступаете, чтобы все эти силы не причинили вам вреда?

–  На это есть ворожеи, колдуны, знахари, прорицатели. Они умеют задобрить злые силы, отвратить их от всяких козней.

–  Как же можно задобрить нечистую силу?

–  Принести ей в жертву обещанную скотинку. При прежнем батюшке это делалось так. Бычка или барана закалывали на паперти церкви. Мясо поджаривали на костре и съедали всем приходом. Самый большой и жирный кусок доставался батюшке. Считалось, что это угодно лесовому, водяному и другим силам.

–  Этот обычай сохраняется?

–  Новый батюшка запретил закалывать скот на паперти. Говорит, это язычество, противное православию…

От дальнейшего разговора Карг уклонился. Но все же из его отрывочных слов можно было понять, что где-то в лесу существуют следы древнего языческого капища, где и совершаются обряды жертвоприношений. Он дал неопределенный ответ на вопрос Глеба - занимается ли он лично колдовскими заговорами.

Глеб Василькович обратил внимание, что под навесом, рядом с поленницами березовых дров висели на жердях связки сухих трав. Видимо, старик занимался знахарством и врачеванием. Князь попытался расспросить старика и об этом.

–  Собираешь целебные травы и врачуешь?
– спросил он, указывая на связки.

–  Да так… От отца научился травами пользоваться, - неохотно ответил старик.

–  И помогают твои травы от хворей?

–  Кому как.

–  Вот, к примеру, меня хворь прихватила, в дугу согнула, пройдет это, коли стану пить настой из твоих трав?

–  Одного настоя мало. Надо еще произнести заклинания, обращенные к лесовому дедушке или к водяному, если ты рыбачишь. А какова твоя хворь, князь?

–  Да нет, это я к слову…

Потом Глеб Василькович часто вспоминал старого Карга. Подобных целителей, знавших всякие заклинания против болезней, он не раз встречал и среди русичей, в основном престарелых стариков и старух.

Возвратились к Белому озеру, когда день уже клонился к закату. Ярко-оранжевый диск солнца спускался к линии горизонта сквозь клочковатую, рваную массу облаков. Над поверхностью озера низко пролетела с гоготанием небольшая стая гусей - не поймешь, диких или домашних.

Глебу захотелось освежиться, и он предложил Феодоре тоже принять участие в купании. Княгиня ответила согласием, произнесла что-то по-татарски. Глеб понял смысл ее слов:

–  Только не здесь. Пойдем туда, - Феодора указала на конец села, за которым начинались прибрежные кустарниковые заросли.

Глеб отпустил своих спутников, наказав им дожидаться у лодки. А сам с женой зашагал по песчаной кромке берега вдоль изломанной линии изб. За пределами села начинались густые заросли ивняка и ольхи. Озеро было спокойно, почти без всякой волны или ряби. Вода спокойно накатывалась на берег и растекалась по песку.

Феодора не умела плавать. Скинув верхнее платье и обувь, она вступила в воду, дошла до той черты, где вода достигала ей до поясницы, присела на корточки, окунулась и стала со смехом барахтаться, поднимая брызги. А Глеб скинул одежду и устремился крупными шагами вперед. Преодолев мелководье, он плыл, рассекая воду размашистыми движениями рук и ног. Глеб Василькович был сильным человеком, хорошим пловцом и легко уплыл далеко от берега. Феодора совсем потеряла его из виду и, перепугавшись, стала кричать, путая русские и татарские слова.