Чтение онлайн

–  Непременно. Вот и распорядись моим именем.

–  Посылаешь меня на Андогу?

–  Поедешь по зимнику. Передашь тамошнему тиуну мое распоряжение, чтоб всем миром поставили новоселам новые избы.

–  Андога-то эта самая, поди, далече?
– спросил кузнец с Волги.

–  Не шибко далече, - ответил Вукол.
– По утру выедешь из Белоозера, к вечеру будешь на Андоге.

–  На чем же мы поедем? Мы - безлошадные. А скарб, детишки малые…

–  Боярин Меркурьев снабдит вас лошадьми, - с этими словами Глеб Василькович отпустил лапотников, а с Вуколом еще долго совещался, как лучше организовать выплавку железа из болотной руды на Андоге. Вукол соглашался с князем, что дело это выгодное. Верховье Андоги лежат совсем недалеко от стольного града Белозерской земли. Доставка для кузнецов Белоозера уже готовых слитков железа потребует меньше времени и затрат людских сил, чем теперешняя постановка дела.

–  Много заказов от купцов на ковку корабельных якорей, - сказал Вукол.
– Охотники заказывают капканы на зверя, рогатины. Земледельцам нужны лемехи к сохам, топоры, лопаты. Не всегда можем выполнить все в срок.

–  Вот и выполнишь, - ответил весело Глеб. Отпуская Вукола, сказал:

–  Надо бы самому на Андогу съездить, да домашние дела держат. Княгиня прихварывает. Я и так больше года в Орде провел, от семьи отделился. Поэтому полагаюсь на тебя, Вуколушка.

Расставшись с кузнецом, Глеб прошел на домашнюю половину княжеских комнат.

–  Теперь, надеюсь, долго никуда не уеду, любушка моя, - сказал он жене. Глеб Василькович обратил внимание, что лицо Феодоры опять покрывал неестественный румянец, вернее, даже краснота. Иногда она надрывно кашляла и сплевывала в носовой платок сгустки мокроты с кровью. Часто Феодору охватывал болезненный озноб, и она прижималась к изразцовой печи, чтобы согреться.

Глеб, как мог, старался утешить жену:

–  Пройдет твоя хворь. Молода еще, выздоровеешь.

–  Это мама мне в наследство свою хворь оставила, - говорила с горечью Феодора.
– Хворь ее быстро скрутила.

–  А тебя не скрутит. Не позволю. Выздоровеешь, еще и деток нарожаешь.

–  Беспокоит меня Ромушка. Слабенький растет. Говорит мало. Зову его к столу, не разумеет.

–  Не тревожься: подрастет, выправится. Смотри, каким богатырем растет наш Михайлушка. И учитель его хвалит: все премудрости схватывает на лету.

Глеб иногда посещал уроки Михаила. Сын занимался в классной комнате с ученым монахом Далматом, которого подобрал игумен Иринарх. Иеромонах Далмат, еще не старый, живой, остроумный и подвижный, умело вел уроки. Сперва он давал маленькому Михаилу читать рукописный текст. Грамоту княжич осилил довольно быстро, хотя иногда и спотыкался при чтении. Не сразу ему дались значения некоторых букв, и поэтому он сперва часто прерывал чтение возгласами:

–  А что такое «фита», «ижица»? А почему есть «юс большой», а еще и «юс малый»?

Учитель терпеливо объяснял, а когда видел, что Михаил притомился, отпускал для разрядки шутку или делал экскурс в Священную историю. Чаще Далмат любил приводить яркие страницы из жизни и правления Владимира Красное Солнышко: как происходило крещение Руси, какие знаменитые богатыри жили при дворе, какие многолюдные пиры устраивал этот князь.

Глеб обычно тихо входил в классную комнату, делал Далмату знак, мол, не обращай на меня никакого внимания, и садился в кресло в углу комнаты. Он радовался, когда видел, что Михаил легко схватывает объяснения учителя и досадовал, когда сын чего-то не понимал…

С наступлением зимы, когда Белое озеро и Шексна покрылись крепким льдом, князь Глеб частенько приказывал заложить легкие санки, сам садился за кучера, брал с собой жену и сыновей и пускал коня легкой рысью по берегу. Феодора к зиме немного пришла в себя. Смена осенней слякоти на зимнюю погоду подействовала на нее благоприятно: княгиня стала меньше кашлять. Доезжали обычно до села Карголом. Там заходили обогреться к местному тиуну или священнику и возвращались обратно.

Другой излюбленный маршрут прогулок лежал к Усть-Шехонскому Троицкому монастырю. Глеб старался поспеть по времени к монастырской службе, которую отправлял игумен Ириней. Маленького Романа в такую поездку не брали: для него она была слишком утомительна. А Глеб с женой и Михаилом выстаивали всю службу, потом Ириней приглашал княжескую семью к себе, интересовался успехами княжича в учебе.

Сверстником детских игр Михаила был сын Власия Калик. Мальчики вместе бегали на лыжах, катались на салазках, спускались со снежной горки. Иногда Михаил приходил к товарищу в гости. Калик жил в доме отца и деда, просторном, уступавшем только княжеским палатам. Власий, по примеру князя Глеба, решил учить сына, отдав его в школу при соборной церкви. Там обучались сыновья именитых людей и богатых купцов.

Иногда Михаил увлекался игрой с Каликом, а время подходило к ужину. Родители начинали беспокоиться. Князь Глеб приказывал кому-нибудь из слуг разыскать княжича, но тот нигде не находился. Тогда Глеб Василькович догадывался, что Михаил засиделся в доме Власия, и сам отправлялся за сыном.

В середине декабря родные Калика отмечали его день ангела. Калик сказал Михаилу, что по этому случаю он пригласил всех своих соучеников по церковной школе и зовет и княжича.

–  Иди, коли зовут. И давай подумаем, что подарить Калику ко дню ангела, - сказал Глеб, узнав о приглашении.

–  Не могу надумать. Посоветуй, батюшка…

–  Видишь ли, сынок… Подарок должен быть не просто подарком, а полезной вещью для человека и к тому же достойной твоего княжеского звания. Купеческие сынки или поповичи могут подарить и попроще.

–  А можно подарить Калику сафьяновые сапожки?

–  Сафьяновые сапожки, конечно, подарок хороший. Но слишком обычен. Такие подарки часто дарят. И я твоей маме такие дарил и еще…

Глеб споткнулся, спохватившись, что чуть не проговорился о весянке Василисе.

–  Давай, сынок, думать вместе, что подарить твоему Калику.

Думали долго. Остановили в конце концов выбор на праздничном кафтане голубого бархата, расшитым бисером.

–  Наш Каллистрат сошьет за день, - сказал уверенно Глеб.

–  А Калик должен будет его примерять?

–  Ни в коем случае. Подарок должен быть сюрпризом. Вместо Калика портной примерит его на тебе.

–  Я же повыше ростом.

–  Ив плечах пошире. Ничего, подрастет Калик, и будет ему кафтан в самую пору.

На том и порешили. Глеб вызвал к себе Каллистрата и сделал срочный заказ. Портной в грязь лицом не ударил: к вечеру детский кафтан был пошит. Ордынка Анна, которую Каллистрат приобщил к своему ремеслу, украсила готовый кафтан бисерным узором.

Конечно, подарок княжича ко дню рождения друга не шел ни в какое сравнение с подарками других гостей. А завершился праздник катаньем на тройке. Вся детвора набилась в санки, за кучера сел на облучок Григорий Меркурьев, души не чаявший в любимом внуке. Он лихо взмахнул кнутом, по-молодецки прикрикнув на коней:

–  А ну, с ветерком, мои голубчики!

Тройка резво понеслась по зимней дороге вдоль Белого озера, только бубенцы на дуге коренника зазвенели.

В скором времени встретил Глеб Василькович обоз, направлявшийся на Верхнюю Андогу. Во главе обоза ехал в легких санках белозерский кузнец Вукол с сыном. За ним тянулись сани с переселенцами и их семьями с нехитрым домашним скарбом. Лошадей дал на время Вукол. За последними санями тянулась пятнистая комолая корова.