Чтение онлайн

— Как это? — не поверил Самойлов.

— Вот, полюбуйтесь, — патологоанатом залез рукой в перчатке в тело и приподнял из раструбов распиленных ребер странную ярко-красную массу. — Капиллярная надстройка над долевыми бронхами. При обычном дыхательном ритме эти капилляры получали кислород из крови по легочным протокам. По этим же протокам они питали легкие в случае слишком длительного пребывания под водой.

— Просто Ихтиандра какая-то получается, — зевнул наконец санитар.

— Мне бы не хотелось без разрешения родственников, но если мне позволят вскрытие в целях научного исследования, так сказать, я почти уверен — под щитовидным хрящом гортани нас ждет много интересного. Между голосовой щелью и желудочком гортани, по моим предположениям, может находиться гибкий клапан, перекрывающий доступ…

— Спасибо большое, — прервал его Самойлов и вышел.

— Что-то вы нервничаете, встречались с подобным раньше? — догнал его Колпаков в коридоре.

— С девочками-рыбами? — удивился Самойлов. — Никогда.

— С похищением человеческих аномалий, — уточнил Колпаков и подвел Самойлова к окну, чтобы удобно было открыть портфель на подоконнике.

— С похищением аномалий?… — задумался Самойлов.

— Если бы вы дослушали специалиста, узнали бы еще много интересного. К примеру, у нее была врожденная аномалия сердечного клапана. Смерть девочки наступила от остановки сердца вследствие введения в организм сильнодействующего снотворного путем подкожной инъекции. Спустя полтора часа после смерти ее обкололи стабилизаторами для задержки процесса разложения. Возле рта и на левой стороне груди обнаружены следы наружного воздействия, которые бывают при грубой, неквалифицированной попытке оказания первой помощи.

— То есть Башлыков хотел ее усыпить? А потом еще и откачивал?

Колпаков только развел руками.

— Более того, по отдельным пятнам на коже определено, что тело девочки для замедления разложения некоторое время было обложено сухим льдом.

— А мужчина? Отец? — спросил Самойлов.

— Перелом шейных позвонков. Никаких следов борьбы, никаких силовых перегибов: профессиональное движение — захват головы ладонями и резкий рывок в сторону. И — никакой заботы о сохранении тела в относительной свежести.

— И какие вы сделали выводы?

— Вот мои выводы, — Колпаков протянул Самойлову лист бумаги из портфеля.

Самойлов пробежал его глазами, задумался.

— Сводка из автоинспекции о происшествиях, — пробормотал он. — Вы подумали, что Башлыков держал тела на балконе в ожидании транспорта?

— Получается, что я угадал. Ведь угадал! Авария на перекрестке на выезде с Рогожской заставы. Фургон «Скорой помощи», оснащенный рефрижератором и оборудованием для перевозки тел и органов для трансплантации. Водитель скрылся с места происшествия, по номерам автомобиль числится за частным предприятием по оказанию ритуальных услуг.

— И что говорит это частное предприятие?

— Ничего не говорит, — Колпаков судорожным жестом повел головой в сторону и вниз. — Три дня назад прекратило свою деятельность. Никаких концов.

— У вас тик, — заметил Самойлов.

— У меня два трупа и никаких перспектив в расследовании их смерти! Башлыков говорить не будет. Знаю я эту породу, если сильно надавить на унижения и физическую боль — выгрызет вены себе из рук. Я о чем подумал… Вы ведь долго работали в отделе по розыску пропавших. Если бы отец не поехал за девочкой на десятый этаж, она бы числилась пропавшей, и родители прямиком пошли бы в ваш отдел…

— Я больше не работаю, — отвел глаза Самойлов. — Стар!

— Вы — профессионал. Подумайте на досуге, может, что всплывет. Что-то, чему вы не придали раньше значения, что показалось странным и не употребилось для розыска.

— Вы на меня не очень-то надейтесь, — предупредил Самойлов, уходя.

Он решил ничего не говорить Гоше, но, увидев его лицо, понял, что не сможет промолчать. По возможности коротко и спокойно он обрисовал в общих чертах результат посещения морга.

Гоша долго молчал, переваривая информацию, так долго, что Самойлов уже взбодрился — не будет обсуждений, предположений, вопросов и новых версий. Он закрыл глаза, чтобы успокоиться и перестать злиться на самого себя. А злился Самойлов потому, что попросил Гошу отвезти его на старое место работы. Вопреки обещаниям самому себе закрыть вход в ту часть жизни.

— Зачем красть девочку с жабрами? — нарушил тишину Гоша. Не дождался ответа, с минуту поглядывал в зеркало, чтобы подстеречь глаза Самойлова, но тот их не открывал.

Тогда Гоша озвучил-таки версию, которая стала на ближайший месяц ночным кошмаром Самойлова. Он сказал:

— Может, кто-то заказал ее себе для домашнего аквариума? — подумал и добавил: — Кто-то очень богатый и очень злой.

В отделе по розыску пропавших Старика приняли шумно и радостно. Его желание порыться в архивных документах восприняли как удачную шутку. Каким-то непостижимым образом все уже были в курсе вчерашнего подвига Старика и даже называли заветные сорок три минуты, за которые он вычислил тела.

— Случайность, — отмахивался Самойлов, влажнея глазами от родных, знакомых лиц. — Стечение обстоятельств. Женщина пришла в шлепанцах за почтой, случайность…

Ребятам было обидно, что он работал от какой-то страховой компании, а результаты расследования вообще захапал себе отдел убийств. Через некоторое время Самойлов понял, что в архив ему не попасть. Уже кто-то из молодых сбегал на улицу, уже накрывали стол. Он пошел в кабинет начальника, человека малознакомого — они работали вместе не больше года — и самого грустного здесь сегодня.

— Полный завал, — кивнул тот на гору папок. — Прохор Аверьянович, как вы это умудрялись перелопачивать?

— Я человек одинокий, сам себе хозяин, мог и по двое суток не уходить из отдела. А семейному это трудно, это как параллельная жизнь. Есть что-нибудь интересное? Что-то странное, непонятное?

— Да мне все непонятно! — взволновался вдруг начальник, оттягивая узел галстука. — Мне непонятно, как можно пойти за хлебом к ужину для жены и четырех детишек, а потом оказаться сожранным медведем за двести километров от дома в лесу?! В домашних тапочках, обратите внимание! В футболке и тренировочных штанах! И это — бывший десантник. Вот что мне непонятно, — добавил он уже тише, огляделся, пришел в себя, сел в кресло и, насупившись, уставился на Самойлова. — Мне непонятно, как можно зарубить собственную сестру топором — в восемнадцать лет, с ясными глазами и с лицом ангела, — спокойно и даже уныло продолжил начальник отдела. — Нет, при необходимости я могу это себе представить, но куда эта соплячка могла запрятать тело — вот что мне не дает покоя! Лучшие спецы из отдела убийств, собаки, криминалисты облазили дом и окрестности. А она — «хи-хи» да «ха-ха»!