Чтение онлайн

Имеющаяся информация по Испании и побережью Средиземного моря дает возможность также проследить изменение арендной платы за использование обрабатываемых земель от античности до средневековья. Этот показатель зависит от двух факторов — во-первых, от урожайности земли в данной местности, и, во-вторых, от дефицита или наоборот, избытка земли. В Египте, где в античную эпоху была и очень высокая урожайность, и сохранялся дефицит земли ввиду густоты населения, арендатор платил владельцу земли около 50 % собранного им урожая ([131] р.767). Что касается северо-западного Средиземноморья, то известно, например, что Третейским договором, вынесенным в 117 г. до н. э. между Генуей и ее оброчными деревнями, было установлено, что Генуя будет получать оброк с принадлежащих ей виноградников в размере 1/6 с произведенного вина ([38] с.411). При этом данная плата за использование земли, очевидно, не включала налоги государству, которые в период расцвета античной экономики в среднем составляли порядка 25 % от стоимости собранного урожая и которые указанные деревни должны были уплачивать в казну самостоятельно. Примерно такой же порядок цифр мы видим и в XII в. н. э. на севере Испании (в Арагоне), где арендная плата за виноградники составляла от 1/5 до 1/3 от произведенного вина — очевидно, включая налоги, которые местный феодал сам уплачивал королю ([82] р.347).

В отличие от этих нормальных с экономической точки зрения арендных отношений, в раннем средневековье мы видим совершенно «ненормальную» картину. Как указывает Р.Смит, обычная арендная плата с крестьянского двора в этот период в Испании была равна 1 курице в год, и взималась в натуре ([82] р.357). Если представить, сколько продовольствия требовалось средней крестьянской семье для существования в течение года, становится ясным, насколько мизерной была такая «арендная плата», если попытаться ее измерить в % к собранному за год урожаю. Тем не менее, по-видимому, она отражала сложившую ситуацию с избытком земли, которая совершенно не стимулировала вообще брать какую-либо землю в аренду, когда ее и без того хватало. Понятно, что единственной возможностью в этих условиях извлекать дополнительные доходы для «сильных мира сего» становится внеэкономическое принуждение, в том числе закабаление крестьян и прикрепление их к земле. Характерно, что крепостное право широко распространяется в раннем средневековье именно в Испании, Франции и Италии и вытесняет арендные отношения.

Важным свидетельством численности народонаселения может служить информация о численности войск, участвовавших в сражениях или военных кампаниях. Соответствующие сведения обычно упоминаются в древних летописях и так или иначе имеются для всех исторических периодов. Хорошо известно, что численность римских армий достигала сотен тысяч человек. Так, численность армии под командованием Цезаря в Галлии, не считая других римских войск, раскиданных по всему Средиземноморью, составляла не менее 100 тыс. [51] , а численность галлов в битве при Алезии в 52 г. до н. э. составляла порядка 300 тыс. ([5] с.253, 255) Римские войска при осаде в 134 г. до н. э. Нумантии, где засели испанские повстанцы, насчитывали около 60 тысяч ([39] с.21). Имеются соответствующие цифры и для раннего средневековья. Выше уже приводились размеры армий персов и славян в 626 г. и арабов в 717–718 гг. при осаде Константинополя (соответственно 250 и 200 тыс.). А какие сведения есть в отношении бывших провинций Западной Римской империи в эпоху раннего средневековья? Историки часто утверждают, что нет никаких (достоверных) данных. Это так, но только отчасти. Действительно, нет никаких достоверных данных о размере крупных армий, но есть вполне достоверные данные о небольших армиях или отрядах. Чуть ли не единственной армией VI–VIII вв., о которой имеется достоверная информация (взятая из арабских источников), является армия арабов во главе с Тариком, разбившая в 711 г. армию короля вестготов Родерика, что и определило судьбу Иберийского полуострова на последующие несколько столетий [52] . Численность этой армии арабов, как указывает Р.Коллинс, была всего 1700 человек ([102] р.151). Размер побежденной армии вестготов неизвестен, но, судя по всему, он вряд ли превосходил арабскую армию. После разгрома Родерика арабы прислали в Испанию дополнительные войска, и практически весь полуостров был ими завоеван в течение последующих 3–4 лет без единого крупного сражения.

Следующий важный этап в истории Испании — переворот, осуществленный Абдаррахманом I в 756 г. — свержение власти Аббасидов и утверждение династии Умайядов, которая в дальнейшем правила почти всем Иберийским полуостровом в течение нескольких столетий. Известно, что важную роль в указанном перевороте и последующих военных столкновениях с представителями Аббасидов сыграли 500 мувалладов — обращенных в мусульманство воинов арабской армии, которые были преданы династии Умайядов, и их участие в основном и решило дело в пользу последней ([102] р.170).

Карта исламских завоеваний в 17/ в. н. э. (наложенная на современную политическую карту). Источник: blip: ru. Wikipedia, org

Итак, мы видим, что в первом случае судьбу власти на полуострове решили 1700 чел., а во втором случае — 500 человек. И лишь позднее, в конце VIII в., - когда, согласно древним источникам, сын Абдаррахмана, Аль Хаким (правил в 778–795 гг.) решил увеличить численность своей армии до 6000 человек ([102] р.193), мы видим более внушительную цифру. Но это сообщение также дает нам понять, что до этого всю Испанию арабам удавалось держать в повиновении с еще меньшим числом войск — очевидно, всего лишь с 2–4 тысячами человек. Если сравнить приведенные цифры с тем количеством войск, которые в свое время пришлось держать в Испании римлянам в течение первого столетия после ее покорения (около 100 тыс. чел. в течение ряда лет, особенно в периоды войн с повстанцами в 149–133 гг. и в 80–72 гг. до н. э. [187] р.673; [74] р.219), то мы говорим о разнице в несколько десятков раз.

В отношении Галлии нет столь достоверной информации в письменных источниках. Но, например, известный немецкий военный историк Г.Дельбрюк писал о ничтожности армий франкских королей в численном отношении. По его оценкам, армии франкских королей даже в эпоху империи Карла Великого и его преемников (первая половина IX в.), как правило, не превышали 5000–6000 человек ([17] с.344; [19] с.2077) — при том, что в это время на севере Франции, где базировались франкские короли, уже наблюдался бурный демографический рост ([128] р.68). Что касается нескольких имеющихся больших цифр о количестве армий и потерь в сражениях, приводимых древними источниками, то они вряд ли вызывают доверие. Например, после битвы франков с арабами при Пуатье в 732 г., которую некоторые западные историки до сих пор приравнивают к величайшим сражениям мировой истории, франкские летописцы и поэты писали про уничтожение 375 тысяч (!) сарацинов — что было, по-видимому, в десятки раз больше, чем их вообще когда-либо до этого появлялось в Европе. При этом потери франков в этой битве, по данным тех же летописцев, составили лишь 1500 человек. Однако судя по описаниям этой битвы, франкская пехота в течение всего ее хода отбивала атаки арабской кавалерии, а после этого арабы ускакали, и франки их не преследовали (так как почти не имели конницы). Поэтому потери арабов не должны были быть большими, чем потери франков, и приводимые франкскими летописцами цифры о 375 тысяч убитых сарацинов являются чистым хвастовством [53] .

Другим примером являются 10 тысяч бургундов, якобы посланных королем франков Теодебертом в 538 или 539 году для оказания помощи остготам против византийской армии в Италии. Поскольку войска были посланы в ответ на просьбу остготов, то Теодеберт, очевидно, был заинтересован в том, чтобы объявленная цифра была как можно большей. Но посланные бургунды так и не пришли на соединение с готской армией. Вместо этого они стали грабить мирное готское и римское население на севере Италии и вскоре с добычей вернулись обратно ([153] р.52). Понятно, что оценить реальный размер этой «армии» было некому, да и сам характер ее действий не внушает никакого доверия к объявленной цифре.

Как видно из этих примеров, очень часто сведения о численности войск противника и числе павших в бою с его стороны сильно преувеличены летописцами, а в некоторых случаях можно считать преувеличенными и сведения о размере собственной армии. Сильные искажения числа убитых с побежденной стороны можно легко объяснить — хоронили со всеми подобающими почестями лишь своих воинов, а убитых врагов оставляли на поле боя, и никто не мог подтвердить или опровергнуть их точное количество. Например, Григорий Турский, живший в VI в., описывает сражение между свевами и саксами в Германии, в котором якобы из 26 тысяч саксов погибло 20 тысяч, а из 6000 свевов — всего только 480 человек, и несмотря на такое количество погибших саксов, совсем не упоминает о пленных ([202]V: XV). Очевидно, что победившие в битве свевы похоронили и пересчитали своих погибших, и, наверное, этому числу (480) можно доверять, а число погибших саксов (20 тысяч), судя по всему, было придумано самими свевами ради хвастовства. Историки не без основания многие такие данные подвергают сомнению. Но в большинстве случаев даже в «темные века» (V–IX вв.), о которых имеется не слишком много информации, вряд ли были серьезные основания искажать размер потерь собственной армии, а также число пленных и убитых среди мирного населения. Преувеличивать собственные потери не было никакого смысла, кроме того, было много свидетелей (оставшиеся в живых воины и командиры), которые могли уличить летописца в искажении правды, если бы он допустил такое искажение в своих сочинениях. Обычно было много свидетелей и в случаях с пленными или убитыми мирными жителями. Последних хоронили оставшиеся в живых; пленных надо было конвоировать, кормить и размещать на ночлег. Да и собственную армию, если это, конечно, была армия, а не банда грабителей, также надо было обеспечивать снабжением и ночлегом, в чем было задействовано немало свидетелей, и искажать ее размеры для летописцев было бессмысленно и в какой-то мере опасно — так как их ложь могла быть разоблачена.

Давайте с учетом этого сравним имеющиеся цифры по Галлии и Испании в VI–VII вв. с цифрами по Византии для того же периода. Известно, например, что византийскому императору Маврикию (582–602 гг.) ставили в упрек, что он пожалел выкупа за 12 тыс. византийцев в аварском плену, которых аварский каган после этого в раздражении приказал умертвить ([58] с.592). После взятия Иерусалима в 614 г. персы убили 57 тысяч мирных жителей и 35 тысяч увели в качестве пленников ([91] р.290; [59] с.36). Армия византийского императора Ираклия (610–641) во время его похода в Персию в 623–624 гг. составляла 120 тыс. человек, в ходе военных действий он захватил в плен 50 тысяч персов, которых впоследствии отпустил на свободу. Византийская армия, потерпевшая поражение от арабов на реке Ярмук в Сирии в 633 г., насчитывала 80 тыс. чел ([59] с. 43–44, 200, 229; [91] р.294). После попытки внезапного штурма Константинополя аварами в 617 г. они разграбили все его окрестности и увели за Дунай 270 тысяч пленников, где их и поселили, при этом некоторым из них удалось вернуться ([91] р.291). Император Юстиниан II (685–695 гг.) во время похода в Болгарию взял в плен 30 тысяч болгарских воинов, из которых он затем сформировал вспомогательные войска для защиты восточной границы Византии ([175] р.249).

Все эти военные кампании и сражения подробно описаны летописцами. По арабским источникам, во время осады Константинополя арабами в 717–718 гг., 100-тысячная армия Маслама, отрезанная византийским флотом от азиатского побережья, где находилась остальная часть арабов, была практически полностью уничтожена. При этом часть армии умерла от голода и болезней, 22 тысячи погибли в сражении с болгарским войском, выступившим на стороне Византии, а большая часть оставшихся 30 тысяч погибла во время шторма на пути домой ([175] рр.302–303). Г.Дельбрюк в своем труде приводит подробное описание сражения, взятое из арабских источников, между арабской и сирийской армиями в Сирии в 657 г., численность которых составляла соответственно 70 и 80 тысяч человек ([18] с. 2412–2419).

Приведенные факты, подробно описанные в разных летописных источниках, не оставляют сомнения относительно масштаба военных действий и численности армий Византии, Аварского каганата, Персии, Арабского халифата и Болгарии в VI–VIII вв., равно как и относительно численности населения этих стран восточного Средиземноморья. Понятно, что население крупных городов исчислялось сотнями тысяч, число взятых в плен воинов — десятками тысяч, а численность армий достигала 100 тысяч человек и более.

В отношении Галлии и Испании для VI–VIII вв. нет никаких летописных описаний, в которых фигурировала бы сколько-нибудь крупная армия, за исключением уже упоминавшейся выше армии Тарика в количестве 1700 человек в сражении с вестготами в 711 г. и 1500 убитых франков в битве при Пуатье в 732 г. Что касается большого числа пленных, то, возможно, единственное такое упоминание: более 2000 пленных, — мы находим у Григория Турского в его описании разгрома армии франков вестготами на юге Галлии в 589 г. При этом он сообщает, что готы захватили в плен всех пеших франкских воинов, поскольку они не могли убежать от готской конницы ([202] IX: XXXI). Таким образом, речь идет, очевидно, о пленении всей франкской армии или, во всяком случае, ее большей части, поскольку в этот период франки еще предпочитали сражаться пешими [54] . Что касается, например, взятия арабами Карфагена в 698 г., то известно, что арабы обратили в рабство большинство жителей города, но об их числе нет никаких сведений ([59] с.222). Между тем, результаты археологических раскопок свидетельствуют о том (см. выше), что к моменту прихода арабов Карфаген был уже, по выражению Р.Ходжеса и Д.Уайтхауза, «своей собственной тенью» ([138] р.170), и в нем оставалось очень мало жителей. Скорее всего, именно по этой причине летописцы и умалчивают о числе обращенных в рабство жителей, не считая его достойным упоминания. Очевидно, по той же причине франкские летописцы не упоминают ни об одном пленном после битвы при Пуатье в 732 г., хотя и торжествуют по поводу уничтожения «375 тысяч сарацин».