Чтение онлайн

Умозрительно такое поглощение Белоруссии политически не представляет особых сложностей. Однако для его осуществления требуется дорогостоящий и требующий времени для подготовки референдум. Но как раз поэтому референдум невыгоден коммунистам. И они борются с такой идеей, и борются успешно. Им помогают распад производительных сил и промышленного производства в самой России и порождённое этими обстоятельствами разрастание морального, политичес­кого паралича правительственной и всей исполнительной власти, и подтверждаемое раз за разом опросами общественного мнения и результатами местных выборов сужение среды поддержки либеральной власти как таковой.

Верхи режима больше не в состоянии опираться в схватке с региональным коммунизмом на идеологию либерализма, на либеральных демократов, что было возможным в России осенью 1993-го года. Сейчас неуклонное падение доверия к либеральной демократии и к проводимым в угоду требованиям коммерческого политического интереса рыночным реформам заставляет российскую клику власти загнанно лавировать ради собственного политического выживания. И она вынуждена растягивать процессы сближения с Белоруссией на этапы, не в силах больше забалтывать и тормозить их.

Она вынуждена сначала пойти на подписание устава выгодной коммунистам конфедерации, в которой небольшая Белоруссия будет иметь равные политические права с Россией. Это позволяет коммунистам строить планы, де, завоевав подступы к власти в Белоруссии, взять реванш за поражение в 1993 году, влияя на внутреннюю политику России в обход Президента и Конституции. В случае успеха такой тактики, по прошествии времени, они, коммунисты, намереваются, – во всяком случае декларативно, – провести осуществление преобразования конфедерации в федерацию.

Но именно такая ступенчатая последовательность объединительных шагов чрезвычайно пугает очень влиятельные финансовые круги банковского частного капитала и связанных с ними правительственных чиновников. Слишком неустойчивым становится режим, чтобы быть способным хоть как-то проводить дальнейшее реформирование страны, а стагнация в проведении реформ делает режим обречённым. Он нынче подобен старому локомотиву, который из последних сил тащит эшелон в гору, – ему нужна помощь другого локомотива, а вместо этого к нему сзади прицепляют ещё один тяжёлый вагон, способный надорвать двигатель, потащить эшелон назад и опрокинуть.

Если противоречия на пути сближения настолько сложны в отношениях с Белоруссией, то ещё запутаннее они в отношениях с Украиной. И только революционный русский национализм способен разрубить данный гордиев узел.

Революционный русский национализм не имеет оснований бояться конфедерации России, Украины и Белоруссии. Наоборот. Его наиважнейшей целью является спасение промышленных производительных сил России, которые глубоким разделением труда, которое осуществлялось при советской власти, зависят от промышленных производительных сил Украины и Белоруссии, тоже находящихся в настоящее время в отчаянном положении и требующих спасения, возможное только в едином экономическом и политическом пространстве. Поэтому русский национализм видит в конфедерации с этими республиками шаг к созданию политических предпосылок Национальной революции, но шаг короткий, за которым должно последовать федеративное объединение.

Как раз в этом принципиальное различие отношения революционных националистов, с одной стороны, и коммунистов – с другой: к ступенчатости объединительных процессов. Думские деятели коммунистической оппозиции боятся союзной конфедерации снизу, которая имеет силу перерасти в федеративное объединение, выгодное прогрессивному общерусскому национализму, и они требуют конфедерации сверху, чтобы таким путём вернуть себе, захватить для себя привилегии власти. Они не в состоянии даже выдвинуть лозунг спасения производительных сил – эта проблема для них вторична. Ибо воздействие коммунистической идеологии на прогрессивное развитие производственных отношений полностью исчерпалось уже в семидесятые годы. С того времени коммунистическая идеология стала исторически реакционной, разлагающей производственные отношения и, соответственно, производительные силы страны.

Для коммунистов конфедеративное экономическое и политическое объединение с Белоруссией есть лишь некая ступень в цели осуществления подобного же объединения со всеми государственными образованиями СНГ. А для русских националистов объединение России со всеми странами СНГ представляется гибелью для России, неприемлемо ни в коем случае, ни под каким политическим соусом. Спасение России только в историческом движении вперёд, к качественно новым производственным отношениям, какие возможны единственно в русской национальном обществе. В большинстве же бывших советских республик пережитки феодализма, чуждого, враждебного идее русских городских национально-общественных отношений, самой промышленной европейской цивилизованности, очень сильны и разрушительны для производительных сил России, что было явным уже в последнее десятилетие Советского Союза.

Русская Культурная революция должна будет ставить целью духовное объединение русских, украинцев и белорусов, а так же расово и исторически близким им этносов в единую нацию с единой национальной культурой глобальной Сверхдержавы. А не пытаться внедрить в городское русское самосознание обновлённое советское имперское мировосприятие, которое не станет никаким иным, кроме субконтинентального и провинциального для современного миропорядка, – что с таким иррациональным упорством предлагают все национал-патриоты и народные патриоты.

Чтобы всякая Национальная революция стала возможной, она должна опереться на вызываемые рыночными преобразованиями коренные изменения в банковском обслуживании экономики, в становлении коммерции, фондовых рынков ценных бумаг, в опыте семейной и частной собственности, а так же на обусловленное этими изменениями появление зачатков городского этнического общественного сознания. Соответствующие изменения, вольно или невольно, осуществляет режим диктатуры коммерческого космополитизма вообще, и, в частности, тот режим, который господствует в нынешней России. Этот режим не имеет самодовлеющих побуждений преобразовать Россию в рыночную промышленную державу, необходимых для развития промышленного капиталистического производства, но способен налаживать непрерывное углубление коммерческой эксплуатации страны и населения. Однако наращивание коммерческой эксплуатации своей страны не беспредельно. Когда всё, что имеет рыночную стоимость в самой России, будет пущено в оборот, в том числе связанное с тем производством, которое было создано советским государством и позволяет создавать имеющие спрос на рынке товары, режиму придётся искать пути вовлечения в коммерческие сделки финансов, товаров и собственности в других странах. Иначе нельзя будет обеспечить дальнейший рост коммерческих капиталов. Если режим сумеет произвести временное усовершенствование, укрепление власти, обстоятельства вынудят его переходить к политике коммерческой капиталистической экспансии, и сначала в соседние «государства ближнего зарубежья».

Политика экспансии в страны «ближнего зарубежья» окажется возможной по простой причине. Именно русская буржуазно-демократическая революция развалила Советский Союз, то есть именно у русских России вызрела внутренняя историческая потребность и необходимость в революционном переходе к капиталистическому развитию. А потому, только русские готовы быстро осваивать капиталистические способы экономических отношений, а так же обслуживающих их политических отношений и выстраивать сложные капиталистические учреждения, имеющие внутренние побуждения к росту капитализации и экспансии. Другие республики бывшего СССР оказались поневоле вовлечёнными Россией в капиталистические преобразования и были к ним не готовы. Единственное, на что способны в них местные этнические круги, которые дорвались до независимой от Москвы власти, это захватывать собственность, созданную главным образом русскими, грубо и преступно отстраняя самих русских от владения ею. Однако сами запускать эту собственность в спекулятивно-коммерческий оборот они могут лишь на уровне простейшего базарного обмена. Без прихода внешнего капитала, внешних управляющих компаний подвластным им странам не выбраться из хозяйственного распада и развала.

Главное противоречие политики экспансии, на которую господствующий в России режим диктатуры выразителей коммерческих интересов станет толкать исчерпание возможностей наращивать коммерческую эксплуатацию своей страны, связано с тем, что такая экспансия пойдёт вширь. Господствующие круги режима не создадут в других странах новых промышленных производств, как не делают этого и в самой России, а будут искать в них только то, что можно быстро, при наименьших затратах превратить в прибыльный товар. Соответствующую политику и по тем же причинам с 20-х годов XIX века начали, например, проводить господствующие круги США, и сначала в Латинской Америке. Она нашла образное, доходчивое отражение в доктрине президента Монро, который объявил всё западное полушарие сферой жизненных интересов молодой капиталистической республики. В нынешней России важнейшей составляющей политики спекулятивно-коммерческой капиталистической экспансии станет политика экспансии в Украине и в Белоруссии, целью которой будет стремление вовлечь в коммерческий оборот местные сырьё, производства и навыки участников производственных отношений, всё, что тесно связано в единые цепочки с производствами и участниками производственных отношений в России. Так будут подготавливаться условия для того, чтобы русская Национальная революция распространилась на Украину и Белоруссию. И как раз конфедерация, затем федерация России, Белоруссии и Украины, пропаганда общей древнерусской традиции государственности, создали бы необходимые политические условия для быстрого подъёма промышленного производства и укрепления положения авторитарного военно-политического режима диктатуры промышленного политического интереса, который будет приведён к власти русской Национальной революцией.