Чтение онлайн

Христианство помогло западноевропейскому католическому миру унаследовать и развивать материальные достижения эллинистических держав и Древнего Рима. Уже в конце Средних веков в Северной Италии стали зарождаться буржуазно-городские общества и капиталистические отношения, капиталистические торговые интересы, по своей сути нацеленные на глобальную экспансию, на создание единого мирового рынка. Они подтолкнули Великие географические открытия и бурно развились вследствие данных открытий. После возникновения в Англии мануфактурного капиталистического производства и вызванных быстрым развитием капиталистических отношений нидерландской и английской буржуазных революций становление мирового капиталистического рынка товарно-денежного обмена оказалось основной целью внешней политики Нидерландов и Англии. Тогда-то и возникла историческая потребность в появлении масонства, которое организационно заявило о себе в Англии в 1717 году.

Если монотеизм ставил целеполаганием объединить мир посредством идеологического насилия и идеального умозрительного сообщества народов, то масонство поставило своей целью объединить человечество через буржуазно-капиталистический рационализм, построить здание общечеловеческого единения на материальной основе, через материальные интересы, через стимулирование потребительских побуждений. Иначе говоря, через рациональный материализм экономических отношений оно вознамерилось добиться "построения рая на земле" для всех, кто достоин такого рая, то есть способен вовлечься в мировые капиталистические товарно-денежные обмены, в соответствующее всемирное разделение труда. Для достижения поставленной цели масонству потребовалось подавлять ставшую традиционно субконтинентальной, обслуживающей феодализм традицию монотеистического мировосприятия. И оно воспользовалось интеллектуальными наработками французского Просвещения, либерализмом и декларацией Прав Человека Великой французской революции, применило их в качестве мощнейшего идеологического и политического тарана при разрушении крепостей, какие понастроил в свою защиту почвеннический, в своём мировоззрении иррациональный средневековый феодализм.

Современное масонство вовсе не столь сплочённое таинственное сообщество, как это представляется нашим патриотам. Оно изнутри пожирается разрастающейся моральной раковой опухолью, порождённой антагонистическими противоречиями, которые набирают силу по мере становления мирового капиталистического рынка. Современное масонство само не знает, не понимает причины этой болезни.

В чём же дело, в чём эта причина?

Главной движущей силой становления собственно капиталис­тического общества и мирового рынка был и остаётся коммерческий экономический и политический интерес. Коммерческий интерес как таковой существует со времён древних цивилизаций. Его особенностью является то, что стремление участников коммерческих сделок увеличивать денежные обороты и накапливать торгово-спекулятивные и ростовщические капиталы не знает предела, границ и, в отличие от производственной деятельности, оказывается слабо поднадзорным любой государственной власти. Именно выразители коммерческого интереса дали жизнь Великому Шёлковому пути, который был одним из самых ярких проявлений рождения глобальных торговых и ростовщических интересов, после завоеваний Александра Македонского связавших все цивилизации Древнего мира в единый рынок товарно-денежного обмена. Но превращение коммерческого интереса в подлинно глобальный интерес, оказывающий непосредственное и определяющее влияние на судьбы всего мира, после Великих географических открытий расширившегося до глобального мира, было вызвано мануфактурным и промышленным производством, которое на исходе Средних веков зародилось и вначале развилось в Средней полосе Западной и Центральной Европы. Мануфактурное, затем промышленное производство обеспечило быстрый рост товарной продукции при устойчиво растущей производительности труда, при постоянном изобретении и внедрении в обиход новых и новых видов товаров и средств производства. Благодаря промышленному производству быстро возрастали товарно-денежные обмены, охватывая всё новые и новые регионы планеты, обуславливая становление крупных коммерческих и банковских учреждений для налаживания глобальной мировой торговли.

Однако монотеистический феодализм за предыдущую тысячелетнюю историю своего господства успел создать мощные субконтинентальные имперские государства, сильнейшие традиции феодальных прав собственности и узаконенных привилегий и оказался чрезвычайно могучим противником становлению глобального капиталистичес­кого рынка. Его сопротивление усугубилось тем обстоятельством, что, кроме Западной и Центральной Европы, не было ни одной другой цивилизации в Азии, в Африке, в Америке, которые бы в своём историческом развитии смогли сколько-нибудь близко подойти к мануфактурному производству. Не европейские цивилизации оказались не способными создать собственную духовную, мировоззренческую, этическую, социальную среду, подобную той, на основе которой возникла европейская промышленная цивилизация.

Если в Западной Европе промышленное развитие резко увеличивало численность горожан, усилило интеллектуальные, экономические, финансовые, организационные позиции третьего сословия, заставило его задумываться о политическом свержении паразитарного и хозяйственно неэффективного земледельческого феодализма. То во всём остальном мире земледельческие феодальные отношения сотни лет вплоть до последнего времени представлялись незыблемыми и остаются таковыми в глубинной сути духовной культуры большинства из современных народов и народностей других континентов. Хотя в настоящее время большинство этих народов и народностей внешне признали политическую систему государственных отношений в виде узаконенной либеральной демократии, способствующую становлению мирового коммерческого капитализма, они в своих традициях остаются чуждыми духу полисной древнегреческой и республиканской римской цивилизации, из которых выросла, развилась европейская промышленная цивилизация.

Для борьбы с глубоко укоренившимися мировыми позициями средневекового земледельческого феодализма на определённом уровне развития европейского городского капитализма, а именно в начале 18 века понадобилась внешне не связанная с правительствами организация, и такой организацией как раз и стало масонство. Из-за могущества своего противника, который опирался на веками освящаемые монотеизмом политические и культурные традиции, на наследуемые привилегии в устройстве феодальных государственных отношений, масонство создало сложнейшее, эшелонированное ступенями посвящения, в значительной мере тайное сообщество. Долгосрочной целью этого сообщества стало рациональное построение мирового капиталистического рынка и соответствующего ему унифицированного миропорядка, повсеместное уничтожение феодализма и его традиций, его мировоззрений, его форм прав собственности и паразитарных наследственных привилегий. Но оно не могло бороться с феодализмом, не ведя борьбу с феодальными общественными отношениями, то есть с народными и народническими отношениями, с народным монотеистическим мировоззрением.

Политическая действительность заставила зародившееся в буржуазной Англии масонство признать, что капитализм и буржуазное право могут сначала революционно побеждать лишь в отдельных странах, лишь отдельные страны полностью вовлекая в глобальные капиталистические отношения. И страна, в которой произошла буржуазная революция, призванная утвердить в ней глобальное капиталистическое мировосприятие, господство глобальных коммерческих интересов, должна выдерживать не только внутреннюю феодальную контрреволюцию, но и совокупную интервенцию всех соседних феодальных монархий. Однако в случае победы буржуазного режима в такой стране, он мог бы стать новым идеологическим и политическим плацдармом для дальнейшего наступления капиталистических отношений во всём мире. Поэтому масоны буржуазных и феодальных государств из тактических соображений признали необходимость взять на себя обязательство поддерживать любую страну, где произойдёт буржуазная революция, и ради этого принимали на вооружение материалистическую идеологию космополитического либерализма и Прав Человека как таковых.

Эта идеология, временно примиряемая с любым монотеизмом рационально используемой традиционной верой людей в единого бога, создателя вселенной и человека, органично вытекала из главных политических требований коммерческого интереса, коммерческого капитала, а именно требований становления единого мирового рынка товарно-денежного обмена. Она преодолевала субконтинентальные цивилизационные противоречия тем, что отвергала традиции цивилизационного, социального, культурного развития, рассматривая человека только в виде биологического потребителя, вырванного из связей с любой социальной, общественной средой. Этим она предстала понятной повсюду. Ибо мануфактурное и промышленное развитие оказалось зависящим от духовной предрасположенности вполне определённых северных народов, от их способности воспринимать сложную городскую социологизацию общественных отношений, социальную этику совместного труда на промышленном производстве. То есть, оно совершалось лишь в небольшой группе европейских стран. Тогда как коммерция, спекулятивная торговля товарами и капиталами проникала по всему миру, повсюду имела и создавала своих агентов влияния, повсюду развозила товары и вывозила сырьё, полуфабрикаты, продовольствие.

Так уж случилось, что именно у воспитанных на иудаизме, на его способности к глобальному мировосприятию евреев была самая высокая предрасположенность, почти страсть к коммерции, к ростовщичеству, а судьба этого народа рассеяла его едва ли не по всем странам мира. И именно у евреев начал скапливаться мировой коммерческий капитал, они стали главными выразителями мирового коммерческого политического интереса, а потому и главными, самыми организован­ными агентами и проводниками идей либерализма и Прав Человека, идей антифеодальных революций. Поэтому и их роль в масонстве неизбежно становилась очень большой и значимой, как вследствие личного участия, так и из-за сильной финансовой поддержки. Евреи оказались олицетворением антифеодальных коммерческих интересов и вызвали ответную враждебность всех сторонников сохранения феодальных государственных и общественных отношений, всех народных патриотов.

Проблемы взаимоотношений либерального масонства и народно-патриотических сил ряда субконтинентальных держав, в которых исторически укоренились традиции феодального имперского мировосприятия, напрямую связаны с тем, что экономическая и внутриполитическая устойчивость в этих державах и культурное, духовное самосознание их государствообразующих народов обусловлены как раз имперским прошлым. Отказ от этого прошлого равнозначен для них признанию катастрофического поражения, означает очень болезненную потерю авторитета и влияния в странах, где находились жизненно важные имперские интересы, ведёт к весьма болезненной перестройке экономических, социальных, военно-политических учреждений под непривычные и воспринимаемые унизительными, жёстко навязываемые извне новые цели государственному развитию. Поэтому борьба народно-патриотических сил таких держав с либеральным масонством, – поскольку такая борьба ещё возможна, – принимала и принимает содержание борьбы за государственную независимость, за традицию феодальной имперской государственности. В известном смысле, такая борьба народно-патриотических сил воспринимается самими народными патриотами как необъявленная война с предательской пятой колонной либералов и масонов, которые стремятся подчинить державное государство единой капиталистической сверхдержаве, – на что, действительно, работает масонство сути своих целей. Такая борьба для традиционного народного патриотизма становится Священной и направленной против правительственных властей, вынужденных встраивать экономику страны в мировую капиталистическую экономику, в мировое разделение труда на основе капиталистических отношений. Патриотизм государствообразующих народов таких держав везде и всегда в значительной мере антилиберальный, антимасонский и антиеврейский.