Чтение онлайн

Попытки создать новое глобальное масонство на основе принципов господства промышленного интереса предпринимались уже всю первую половину двадцатого столетия. Кроме большевиков, вождей русского коммунизма, этим в той или иной мере были озабочены вожди итальянского фашизма и немецкого нациолнал-социализма. В противовес работавшему на США либеральному масонству, провозглашавшему потребительский индивидуализм под вывеской Прав Человека, пронизанному насквозь политическими инстинктами коммерческого космополитизма, итальянские фашисты и немецкие национал-социалисты начали разрабатывать идеологии национальной и межнациональной социал-корпоративной этики поведения избранных наций, этики, которая отражала бы политические интересы участников индустриального производства. На основаниях соответствующих идеологий впервые в мировой истории столь впечатляюще осуществлялись диктатуры промышленного интереса в условиях капитализма, позволяя исповедовавшим их государствам добиться внушительной независимости государственной политики. Крах данных режимов был предопределён тем обстоятельством, что в то время промышленное производство ещё не набрало силы глобального влияния, было относительно развитым лишь в некоторых регионах Европы, Северной Америки, Японии. А промышленный политический интерес ещё не создал транснациональных компаний, производственных звеньев на всех континентах, где подавляющее большинство населения жило, в лучшем случае, сельскохозяйственным производством и мелкой торговлей.

К концу ХХ века положение вещей в корне изменилось. Наступивший после Второй мировой войны бум развития индустриального производства, повсеместная урбанизация стали порождать транснациональные корпорации, и промышленный экономический интерес начал проникать во все уголки земли, а его участники, выразители приобретать опыт понимания своего глобального значения и политического влияния. Казалось бы, развал Советского Союза привёл к торжеству либерального масонства, а диктатура глобального коммерческого космополитизма стала окончательно выстраивать мир под господство США. Но приближающаяся экологическая катастрофа делают это торжество либерального масонства эфемерным, кратковременным.

Либеральное масонство умирает. Ему на смену должно прийти масонство новое, с иным пониманием необходимых на данном этапе исторического развития способов объединения человечества в глобальную цивилизацию. Однако никогда старый порядок не уходил в историческое прошлое добровольно. И современный мировой порядок, основанный на глобальном диктате коммерческого капитализма и либерального космополитизма тоже будет намертво отстаиваться теми, кто связан с ним кровными интересами, даже невзирая на то, что они тащат всё человечество к гибели. Борьба нарождающегося нового порядка с отживающим старым предстоит принципиальная, ничем непримиримая. Обстоятельства же толкают именно Россию встать во главе борьбы за объективно приближающуюся смену типа глобальной цивилизации.

Россия коммунистическим прошлым и происходящей сейчас буржуазно-демократической революцией вырвана из всех традиционных систем глобального контроля, ибо в ней вызревает общегосударственный кризис и нынешняя диктатура выразителей коммерческого политического интереса как таковая агонизирует, рано или поздно приблизится к политическому параличу. Из всеохватного кризиса стране удастся выйти только в том случае, если она революционно породит самую адекватную завтрашнему миру идеологическую и политическую систему государственных отношений.

Предстоящие, объективно подготавливаемые текущими событиями русская Национальная Революция и Национальная Реформация самими складывающимися внутренними для страны и мировыми противоречиями вынуждены будут воплощать прорывное видение новой глобальной политики, какой ей предстоит стать в течение нескольких десятилетий. Оказавшись в чужеродной, отживающей системе господства коммерческого интереса, которая управляет современным миром, режим военно-политической диктатуры национальной демократии в России обязан будет взять на себя миссию идеологической, пропагандистской и политической поддержки новых прогрессивных движений в других странах Евразии и Америки, Южной Африки и Австралии. Движения эти неизбежно будут националистическими и расистскими, ибо в ХХI веке только и только национально-корпоративные общества способны будут создать экономические условия существованию максимально возможному числу людей, то есть отвечать биологической потребности человеческого вида как такового.

“Союзом социально-корпоративных наций северных цивилизованных рас” – в такой политической форме будет осуществляться новое глобальное единение человечества. Выполнение некоторых задач соответствующего стратегического плана развития и должно взять на себя новое масонство, которое на данном этапе истории не может выбрать иную державную страну в качестве экономического, идеологического и политического плацдарма, кроме как Россию.

20 авг. 1996г.

В Древнем Мире поздние языческие державы были уже имперскими державами, которые подчиняли себе субконтинентальные и межконтинентальные пространства. В империях расцвели достижения языческих цивилизаций в рациональном осмыслении окружающего мира. Именно в них рациональные знания и философия, которая выстраивалась на основаниях таких знаний, окончательно подорвали влияние языческих религий, используемых для выстраивания общественных государственных отношений. А под воздействием всеохватных коммерческих, ростовщических отношений и обслуживающих эти отношения идей космополитизма и потребительского эгоизма рациональные знания стали разрушать общественную этику и мораль как таковые. Когда военно-бюрократические способы удержания центральной имперской власти теряли действенность, господствующие круги империй поневоле обращались к поискам новой религии, способной возродить общественную поддержку имперской власти в сложившихся исторических обстоятельствах. Требование к такой религии было единственным. Она должна была сохранить и упрочить имперскую власть. А в условиях растущего влияния философских учений новая религия обязана была отталкиваться от этих учений, использовать их для обоснования религиозного общественного мировосприятия, этнического и языческого по происхождению, решительно отвергая космополитизм и потребительский эгоизм. Так появились и распространились монотеистические религиозно-философские учения, как учения конкретного имперского пространства. Однако военно-бюрократические имперские державы античного мира не могли искоренить великие традиции языческих цивилизаций, не в силах были преодолеть влияние коммерческих отношений и вызванные ими последствия распада общественных отношений; а потому, в конце концов, слабели и гибли от варварских нашествий. Но после них оставались духовно и идеологически организованные монотеизмом имперские миры, которые воспринимали себя в качестве особых цивилизаций с виртуальными духовными центрами власти. Так, на развалинах Римской империи возникла западноевропейская католическая цивилизация. После падения Византии осталась восточноевропейская православная цивилизация. Буддизм породил свою особую цивилизацию в Азии. А распад арабской империи, созданной полуязыческим-полумонотеистическим исламским вероучением, оставил после себя мусульманскую цивилизацию.

Только самое старое из монотеистических вероучений, еврейский иудаизм, несмотря на глубокую проработку теологичес­кой идеологии, оказался исключённым из процесса образования региональных имперских миров. Больше того, он предстал теологической идеологией, враждебной созданным на его основе мировоззрениям христианства и ислама. Он везде подавлялся ими, повсюду, рано или поздно, становился гонимым. И причина заключалась в том, что он отказывался признавать над собой имперскую власть, обслуживать имперские пространства.

Зарождение в условиях эллинистической, а затем римской империи христианской религии и выстраивание церковной организации, которую апостол Павел создал для налаживания религиозной пропаганды и борьбы за влияние на государственную власть на всей территории Рима, в основных чертах повторяло путь развития иудаизма, испытывало огромное влияние его исторического опыта борьбы за самоё себя. Но христианство, как позднее ислам, разрабатываемые на основе иудаизма, были, в известном смысле, его профанацией, приспособлением под задачи организации устойчивых и духовно жизнеспособных региональных имперских миров в разных субконтинентальных пространствах Евразии и Африки. Ибо иудаизм оставался верным представлению о том, что Бог в конечном итоге даст еврейскому народу полную власть над всем миром, над всем человечеством.

Иудаизм начал устойчиво набирать, действительно, властное влияние, влияние мировое лишь в последние века развития европейского капитализма. При относительно небольшой численности приверженцев, организованных по этническому признаку, его воздействие на мировую политику непрерывно возрастало со времени зарождения европейского капитализма и возникновения единых центров организации мировой морской торговли в Голландии, а затем в Англии. Влияние это достигло подлинно глобального размаха на таком уровне развития производительных сил буржуазно-промышленной цивилизации, когда проявились условия налаживания мирового рынка товарообмена и выделения из европейских государств собственно мировых держав, то есть держав с мондиальными торгово-финансовыми и, следовательно, мондиальными политическими интересами.

Почему такое влияние приобретал именно иудаизм?

Мировой рынок капиталистического товарообмена создавал предпосылки образования всемирных империй, предпосылки становления мондиального капиталистического империализма, для которого региональное имперское мировоззрение оказывалось устаревшим, не отвечающим новым задачам политической организации миропорядка. И наоборот, таким задачам вполне отвечал иудаизм.

Именно в этом смысле протестантизм, который появился на свет в качестве идеологической Реформации европейского католицизма в 16 веке, а так же русский коммунизм в 20-м веке, как реформация имперского православия, были неизбежными, необходимыми революционными усовершенствованиями западной и восточной христианских систем идеологического насилия, приемлемыми быстро увеличивающемуся городскому населению. Такие усовершенствования явились следствием роста разлагающего воздействия рыночных коммерческих, ростовщических отношений и европейского гуманизма эпохи Возрождения, призванного обосновать потребительский эгоизм, – воздействия на общественные и государственные отношения в соответствующих религиозно-имперских пространствах. Они революционно подтягивали реформируемое христианство до задач выстраивания городских общественно-государственных отношений через частичную, но сущностную духовную иудаизацию соответственно западноевропейского католицизма и восточноевропейского православия. Лишь таким образом получалось укрепить государственную власть в условиях вовлечения отдельных людей и всевозможных сообществ в глобальные политические и экономические связи и выстраивать истинно всемирные империи.