Чтение онлайн

– Такому действу сопутствуют ритуалы, порой неосознанные, как и всяким действам вообще, – прелиминарии, введение себя в специфический настрой, интонация. На своем веку я слышал много песен смерти, милорд, да и спел немало. Думаю, мне ведомы все мелодии, что поют мужчины перед тем, как убить. Схожим образом есть песни – слова, фразы, ритмы, даже мотивы, – исполняемые теми, кого убьют. Вам случалось узнавать эдакую песнь, милорд?

– Она не доносится ныне из ваших уст, капитан Квайр.

– Се песнь не по мне, милорд. – Квайр встал и подошел к скамье, полуусеянной старыми кофейными бобами. Он смел бобы. Те загрохотали по нагим половицам, и эхо разлетелось по пустому помещению. Капитан смотрел, как они прыгают. Нагнулся, узрев неподалеку свою шляпу. Поднял ее и смахнул пыль. – Я смакую жизнь.

– И смерть?

– Не свою. – Теперь, зная, что он в безопасности, по меньшей мере на время, Квайр воскресил всю гордость, коей временно лишился по итогам свидания с Монфальконом.

– Скольких вы убили, капитан, на Монфальконовой службе?

Квайр сделался смутен:

– Вы задаете политический – не личный вопрос.

– Скольких вы убили? Сколько жизней забрали за вашу карьеру?

– Сотню, не меньше. Возможно, и более. В смысле – я сам. Десятки мерли в схватках и прочем. Но я запомнил немногих.

– Моего племянника?

Квайр поднес сложенную в пригоршню руку к скрытому уху:

– Ага. Думаю, я узнал мотив упомянутой мною песни.

Лорд Шаарьяр помотал головой:

– Я допускаю, что вы помните его смерть, ибо она случилась недавно.

– Я помню только лучшую мою работу, а не смерти, каких тринадцать на дюжину. Была маленькая девочка – член семьи, – кою я насадил на шпагу, уговаривая поделиться сведениями ее мамашу. Однако в пересказе суть теряется, и мне не хватит поэзии, дабы оживить ее для вас.

– Как вы оправдываете свои убийства нравственно? – Лорд Шаарьяр вопросил искренне, хотя и нейтральным тоном. – Я желал бы знать.

– Нравственно? Никак. Нравственность не играет здесь никакой роли. Се было бы оскорбительно, милорд. Я убивал по любым возможным причинам – удовольствие, и золото, и щекотанье чувств; любопытство, месть, чтоб спасти свою шкуру и так далее, – кроме единственной: я никогда не убивал из-за нравственности.

– Монфалькон, должно быть, отлично вам платит. Куда идет ваше золото?

Квайр вспоминательно рассмеялся:

– Мне задают тот же вопрос дважды. Се день расследований. Моя бедность далека от спартанской. Ничем не владея, я не могу ничего утратить. Я беру внаймы и занимаю то, в чем нуждаюсь в данный момент. Деньги я распределяю щедро, но довольно прихотливо – покрываю возможные пути отхода – вымащиваю серебряную дорогу в спокойствие, если вы меня понимаете. Деньги делаются лучшим из активов, коими я могу обладать, – властью. Оттого я одалживаю их не с целью вернуть, но чтобы у меня появились должники.

– Сие я понимаю. – Лорд Шаарьяр был приятно изумлен. – Я задавался вопросом, каковы ваши слабости, капитан Квайр, и теперь мне известна одна из них. Вы склонны к велеречивости, не так ли?

Квайр открыл рот для ответа, но лорд Шаарьяр вернулся к изначальной теме:

– Я слышал, ваш меч хорош.

– Лучший клинок на планете. Закаленная в крови иберийская сталь. Мой меч и мои кинжалы – единственное мое сокровище. Се мои рабочие инструменты – и еще мой быстрый ум.

– Значит, других слабостей у вас нет, капитан Квайр. – Лорд Шаарьяр нахмурился, отворачиваясь, палец застыл у челюсти.

– Я, как вы говорите, склонен рассуждать о природе и практике моего искусства. Я достаточно горд, – добавил Квайр, как бы содействуя мавру. – Я расположен заканчивать работу, даже если она явно провалена, будучи завершена наполовину. Я требую твердых решений. Я возмущен критикой, когда временами ее заслуживаю. О, я уверен, найдутся и еще слабости.

– Но ни одной общепринятой. Женщины?

– Я удовлетворен в части половых нужд.

– Статус?

Квайр заржал.

Лорд Шаарьяр отступился от аргументов сего рода.

– Что бы вы сделали, чтобы спасти свою жизнь?

– Почти что угодно, сир, я полагаю.

– Поступились бы честью?

– Ваша интерпретация чести может отличаться от моей, милорд. Я верен себе, верен своему искусству.

Лорд Шаарьяр стал светлеть, будто вдохновленный.

– Я и правда начинаю вас понимать. Монфалькон нанимает вас ради особых дарований, сие очевидно. Вы – не простой наемный убивец.

Квайр переменил позицию за столом.

– Лорд Монфалькон – уже не мой наниматель.

– Что? Наконец-то я уразумел первые ваши слова. Он выставил вас вон!

– Нет, милорд. Я отказался от его покровительства.

Лорд Шаарьяр кивнул:

– Вот почему вы сочли, что он предал вас, отдав мне.

– Теперь я знаю, что он не предавал меня напрямую, – возможно, лишь по легкомыслию. Я ожидал большей верности.

– От него? – Мавр шлепнул рукой воздух. – Не от Монфалькона. Он не уважает никого. Он давным-давно отверг человечность ради идеализма.

– Сие я и понял сегодня.

– Значит, вам потребен свежий покровитель, да?

– Я сего не говорил, сир. Но вот что я вам скажу: если вы согласны пощадить меня и позволить мне уйти неповрежденным, я окажу вам любую затребованную услугу, за исключением цареубийства.

– Любую услугу, Квайр?

– Одну, сир. Не больше. В благодарность за сохранение жизни. Так будет честно.

– Сие вы мне и так должны. В обмен на жизнь моего племянника.

– Я не сказал, что заколол его, сир.

– Однако же вы его закололи. Я потратил огромную сумму на расследование злодеяния, едва получив первый ключ.

– Карль сидит за убийство в Ньюгейте – или уже выслан.

– А вы с вашим приспешником на свободе.

Квайр пожал плечами:

– Допустим, я согласен на сию сделку. Услуга за его жизнь, услуга за мою. Вы уже нарастили прибыль на сто процентов. Какие две услуги я могу оказать, лорд Шаарьяр?

– Никакие. Я не согласился ни с чем из вами предложенного. Вместе с тем я, быть может, готов списать все дебеты и кредиты вплоть до сего момента. И предложить вам взамен мое покровительство. – Лорд Шаарьяр залился довольным смехом, оборачиваясь к Квайру с вытянутыми руками, как если бы подставлял грудь под его нож. – Патрон, что будет уважать вас, капитан Квайр! И предложит вам величайшие из существующих возможности практиковать и отшлифовывать ваше Искусство. Монфалькон вас не уважил бы. Я – другое дело.