Чтение онлайн

Принципиальный диалог с незнакомым читателем.

Прокопий (11.10.2006 г.): Дорогой друг! Желаю вам скорейшего переезда в ФРГ!

Ответ короткий. Паровоз ушёл и смысл утерян… Э.Г.

С обширным комментарием и одновременно письмом по E-mail обратилась незнакомая женщина (упоминалась выше при обсуждении папки «Фамильный круговорот»). Ограничусь письмом, в котором она пытается сопоставить мои записки со своей семейной ситуацией.

Светлана (26.01.2007 г.): Уважаемый Эрвин Гельмутович! Совершенно случайно наткнулась на Ваше повествование «Прощай, Германия!» И с большим воодушевлением прочитала его. Очень оно меня тронуло, огорчило. И так задело за живое, что тоже захотела с Вами немного поделиться жизнью своей семьи. Я сама из Казахстана, русская, но мой отчим — немец, с двухлетнего возраста воспитывал меня, поэтому я называю его отцом. Сам он родом из Поволжья, только успел родиться в мае 41 года, как через два месяца всю их семью выселили в Казахстан, в Акмолинск. Всего детей в их семье было четверо, он самый младший, кроме него сестра и два брата. Отца его в войну забрали в трудармию, где он и умер, официально от воспаления легких. После войны и снятия с учета комендатуры их семья разделилась: мама и старший брат переехали в Уральск, сестра и другой брат стали жить в Целиноградской области, а мой отец — в Кокчетаве, где они и поженились с моей мамой. Из своего детства помню, что вся родня не очень жаловала мою маму, мол, женился на русской, да еще и с ребенком и т. д. Мама тоже была гордая и на родство не напрашивалась. Но иногда мы с Целиноградскими родственниками встречались. Особенно, когда в наш город стали поочередно приезжать отцовские племянницы, поступать в институт и жить, соответственно, у нас. Меня же всегда с юных лет интересовала генеалогия, родственники, но от родителей я толком не могла ничего информационно заполучить. Мама говорила, что в ее время было не принято интересоваться своими предками, отец тоже был такого мнения, а я думаю, что это зависит от характера. И сейчас, когда я «допрашиваю» старшее поколение — меня просто не понимают: да зачем тебе это надо?! — Ну как же! Ведь это так интересно! Ведь получается, что наши предки ушли в небытие, и никто их даже не помянет, не вспомнит… Ведь, на мой взгляд, это ужасно — забвение. Помню, как в силу своей командировки я оказалась на родине отца — в Саратове (он в области родился — Марксштадте) и как просто так зашла в архив, чтобы узнать, не остались ли какие сведения о семье отца. А к тому времени (90 годы) уже активно шла реабилитация репрессированных. И, помню, что я сама лично обращалась в наше Кокчетавское УВД о присвоение такого статуса отцу (мне это было интересно, и я очень активно этим занималась, пытаясь восстановить эту некую справедливость). И как мне дали кучу анкет (для отца) и указали сроки для ответа: три месяца. Ну и оказавшись в Саратовском архиве, причем, практически, в обеденный перерыв, но работники архива, узнав, что я приехала, аж из Казахстана в свой обед разыскивали необходимые документы. Я просто наобум указала года рождения всей семьи отца и на удивление — почти у всех угадала. И по истечении часа я уже с удивлением рассматривала сохранившиеся бумаги 41 года: всякие ордера, уведомления… Мне тут же оформили все необходимые документы для присвоения статуса реабилитации. Я была очень горда, что я так быстро добыла для отца и всех его родных (мамы их уже не было в живых к этому времени) необходимые документы. И как была огорчена-удивлена, что, оказывается, его сестре и братьям они не нужны были — они уже давно этот статус имели, не уведомив об этом моего отца. Но и моему отцу они не очень много дали, по-моему, только проезд бесплатный… и то ненадолго. Уже было в разгаре активное переселение в Германию. И также втихушку от отца его родные готовили себе документы через Красный крест, т. к. ни у кого там родственников не было. Так все и уехали и детей своих, и внуков — перетащили. И только потом вспомнили об отце. И стали оттуда его обрабатывать. А здесь в Кокчетаве наша семья (у меня еще есть младшая сестра от отчима) стала строить себе коттедж (появилась такая возможность у мамы — выделили землю, дали хорошую ссуду). И в это время из Германии — такой прессинг. Долго не буду описывать эту нервотрепку, скажу только грустный итог: в 2001 году отец, мама и сестра получили вызов (к этому времени уже был построен отличный дом, был разбит сад, огород, появилась живность — курочки, гуси). Мы с сестрой жили в 3-х комнатной квартире. Всё наконец-то так устаканилось, невзирая на всякие мелкие трудности. Мама отказалась категорически ехать, для неё начинать всё сначала в чужой стране, пусть и цивилизованной — было неприемлемо. А из Германии еженедельно слышались родственные вопли: что вы там думаете, быстрее, быстрее, быстрее езжайте. Ну и мама отпустила их: сестру и отца (мне, конечно, вызова не было), да еще и сказала: отпускаю на год-два, и возвращайтесь. Результат: отец по приезде оказался не удел. После всех лагерей (попали в Баварию), по настойчивым требованиям родных переехал в тот город, где братья живут и сестра. Ему сняли квартиру в одном доме, где жил самый старший брат (он вдовец), при этом накупили ему новую мебель, а потом забрали карточку и долгое время высчитывали за мебель, оставив ему минимальный остаток на еду. И он впал в депрессию (немецкий диагноз). Я вот прочитала у Вас термин «болезнь Альцгеймера» — хочу посмотреть потом, какие ее симптомы. Думаю, что у отца её проявления: склероз (помнит далекое прошлое), неадекватность поведения, неспособность себя обслуживать: может обмочиться, набирает еду в рот, но забывает проглотить и т. д. В общем, очень резко-резко сдал. Сначала брат за ним ухаживал, потом стали долбить мою сестру. А она осталась в том городке, куда их после третьего лагеря определили, т. к. там единственное место в этой курортной местности, где есть какая-никакая работа — фабрика. В общем, сдали отца в дом престарелых. Он уже никого не узнает, ни с кем не разговаривает…. А ведь ему всего 66 лет. Я вот смотрю на Ваши фото, читаю Ваши мысли и мне очень грустно, что мой отец — почти Ваш ровесник — почти растение…

Самой ужасное — через два года после их отъезда умерла моя мама. И я осталась здесь совсем одна… (после своего первого неудачного брака — вернулась к родителям, так и приросла, и вот теперь осталась одна)… Потом, правда, изменилась кардинально личная жизнь: появился любимый человек, родилась (в 39 лет) первая дочка…

Но все равно, я убеждена, это Германия — разбила всем нам жизнь, нельзя было моим родителям разлучаться, виноваты все — начиная с Перестройки и кончая отцовскими родственниками. Сестренка моя живет одна, выкарабкивается, как может. Я поняла, что одному человеку в Германии — жить очень трудно; обычно выживает семья: кто-то платит за еду, кто-то за машину, кто — за страховку. А когда за всё — одна… Но возвращаться тоже не хочет. Только из-за цивилизации… Ей повезло, в ее городке очень мало русских и на фабрике — всего их две, так что там и немки коренные стоят у конвейера.

Хотелось бы много еще написать Вам, изложить еще свои мысли, но не знаю, есть ли у Вас свободное время. Хотела вот написать кратко свое потрясение Вашим повествованием и не получилось. Ещё я смею попросить Вас: где еще можно почитать Ваши вещи, мне это очень интересно! А то я еще толком не ориентируюсь в Ваших многочисленных родственниках, кто кому приходится. Поняла, только что некогда большой и дружный клан — почти совсем онемечился и разобщился до полного равнодушия и даже вражды. Очень грустно… С уважением, Светлана.

Скороговоркой пересказана типичная трагедия смешанной русско-немецкой семьи, которая не может оставить равнодушным. История её отца, моего ровесника, впечатляет. А родственники есть родственники, в нищете и гонениях тянутся друг к другу, а как только появляются свобода и деньги, причём разные, развал семейных кланов неминуем.

Уважаемая Светлана! Благодарю за проявленный интерес к моим размышлениям. Рад, что наблюдения и оценка положения русских немцев в Германии показались Вам полезными. Как верен старый общечеловеческий принцип «Везде хорошо, где нас нет». 30-е годы, война и послевоенная дурь на национальной, религиозной… почве принесли и продолжают приносить столько горя народам СССР, что, при первой возможности, люди бросились, кто куда может. Ведь не только в Израиль и Германию уехали миллионы людей. Даже в Новую Зеландию, дальше некуда. Почти во всех последних размышлениях («Матери 20-го века», «Вожди-3. Путиниана»…) я касаюсь вопросов национальных взаимоотношений. Все три мои жены — русские, какой национальности дети? Среди моих родственников в Германии большинство полурусские, полунемцы. В Казахстане считали себя русскими, в Германии пытаются считать себя немцами. Светлана! Я понял, что Вы прочитали часть моей жизненной Мозаики на сервере «Заграница». Найдите мой раздел в Самиздате. Что-то объёмно понять в моих воспоминаниях можно, если начать с повести «Отец и сын», затем «Мозаика. Путеводитель…» С уважением Э.Г.

Подошла очередь и очень неприятной темы, связанной с публикацией «Прощай, Германия!». В начале мая 2007 г. получил приглашение к публикации моих работ в журнале Ост-Вест Панорама. Что-то в груди ёкнуло. Есть! Спустя 4 месяца беспредельное разочарование. Поговорил по телефону с Сашей Машкиным (муж сестры), а он: «Что ты хотел? Это же омские!» Для меня что-то новое. Оказывается в диаспоре русаков в Германии, выходцы из Омской области отличаются некоторым высокомерием по отношению к переселенцам из других мест бывшего Советского Союза, стремлением поучать, как надо правильно жить, но никто же в Россию не возвращается. Для меня, автора, переписка психологически важная, но слишком объёмная, вынужден излагать со значительными сокращениями.

Уважаемый Эрвин Гельмутович, беспокоит вас редактор журнала «Ост-Вест-Панорама» Генрих Дауб. Журнал выходит в Германии. Делают журнал российские немцы и для российских немцев. Случайно в интернете (на сайте Самиздата) я обнаружил ваши эссе. Мне очень понравилось, как вы пишете: смело, открыто и предельно честно. На первый взгляд перегружено деталями, но мне это тоже понравилось — какой-то сверх-реализм получается. И все это так узнаваемо, все это про всех нас, российских немцев, переехавших в Германию, а не только про ваших родственников! Просто удивительно, насколько типичны психологические изменения, которые происходят с людьми здесь и которые вы показали на примере своих родственников. Очень интересны сравнения российской жизни с германской.

У меня есть к вам просьба, не смогли бы вы разрешить нам опубликовать в сокращенном варианте ваше эссе «Прощай Германия» <…>? В журнальном варианте нам пришлось бы убрать многие подробности о родственниках (хотя в интернетном варианте это очень интересно читается и каждый из нас мог бы вам рассказать точно такие же истории о взаимоотношениях со своими родственниками) чтобы выделить мысли более общего характера.

Второе. Наш журнал молодой и еще некрепко стоит на ногах, хотя с гордостью могу вам сказать, что среди русскоязычных журналов Германии второго такого нет. И по качеству он довольно высок. Но финансовые возможности сегодня наши таковы, что мы все пока работаем бесплатно, в том числе и я. Наша цель: в этом году добиться самоокупаемости, что очень реально и тогда спонсоры начнут оплачивать нашу работу. Я в должности главного редактора буквально первые недели и очень хочу увеличить количество наших специальных корреспондентов, в том числе и в России. Подумайте над этим, не могли бы вы нам присылать свои материалы? Наши читатели такие же российские немцы, как и вы, поэтому вы понимаете, что им может быть интересно. У меня есть друзья в Омской области, которые уже дали согласие сотрудничать с нашим журналом. <…> Уверен, что если бы вы согласились помещать свои статьи в нашем журнале, они нашли бы живой отклик наших читателей. Желаю вам всего доброго, прежде всего здоровья и жду скорого ответа. С уважением Генрих Дауб

Ответил немедленно.

Уважаемый Генрих Дауб! Я не возражаю против участия в Вашем журнале. Сокращённые варианты выбранных Вами эссе я хотел бы предварительно посмотреть. <…> Сходу могу рекомендовать в журнал воспоминания папы-хирурга «Так было!» в повести «Отец и сын», их можно печатать с продолжением, но без принципиальных сокращений. Его воспоминания вызвали большой интерес в Томском русско-немецком доме, читались вслух на воскресных встречах. И ещё. Если Вы что-нибудь моё напечатаете, могу ли я рассчитывать на 1–2 экземпляра в натуральном виде (не электронном)? С уважением Э.Г. Полле

Переполненный энтузиазмом получаю следующее письмо с перепутанным отчеством. Мелочь? Возможно…

Уважаемый Эрвин Готлибович, спасибо за разрешение публиковать ваши материалы. Кроме уже имеющихся вещей, которые вы рекомендуете опубликовать, я приглашаю вас, если будет настроение, посылайте еще и просто актуальную информацию о жизни немцев в Томске и в области — это тоже чрезвычайно интересно. <…> Все изменения, которые вы хотели бы, мы предпримем, насчет этого не волнуйтесь. В редакции у нас очень сильные люди: профессора Гайгер Р.М., Обердерфер А.Р. и Обгольц А.А., так что корректность и качество гарантирую. <…> Отредактированный материал я вам тут же отправлю по электронке. Слава богу, она позволяет нам очень быстро обмениваться информацией. 1–2 номера мы вам тоже пришлем, правда, может быть не сразу, а с оказией. Послать просто так — это будет стоить дорого, а мне пока все приходится оплачивать из собственного кармана. Я рад нашему сотрудничеству. Мне очень хочется, чтобы наш журнал опирался на как можно большее количество хороших авторов из разных стран, ну и прежде всего из России. Всего вам доброго, жду ответа. Генрих

Контакты развивались стремительно и 12.05.2007 г. уже получено сообщение о направлении «Прощай, Германия!» в печать.

Уважаемый Эрвин Гельмутович. Я прошу прощения, что прошлый раз неправильно назвал ваше отчество: я перед тем, как писать вам письмо, разговаривал по телефону с одним из наших авторов Готлибом Айрихом и поэтому так получилось.

А теперь по делу. Мы отредактировали ваш материал и уже хотим поставить в июньский номер. Но вот незадача, слишком поздно пришла в голову хорошая мысль — предварить ваш материал коротенькой информацией о вас. Из интернета кое-что выудили (из материала «Отец и сын»), но там очень много и придется делать целое исследование. Не могли бы вы сами написать что-нибудь о себе — представиться читателям? И, если это возможно — по электронке сразу же прислать вашу фотографию? Если не сможем в этом номере поместить, то в следующем, где будем публиковать продолжение, поместим. Если сможете сегодня, завтра, послезавтра. У нас идет верстка номера. Редакция пока занимается вашим материалом, возможно, сегодня вечером пришлем вам для ознакомления. Попутно посылаю вам электронный вариант майского номера. С уважением Генрих Дауб.

Естественно, я немедленно отправил краткую справку и фото. Одновременно получил из журнала ещё одно многословное письмо.

Уважаемый Ервин Гельмутович! Я редактор русского отдела журнала «Ost-West-Panorama», с которым Вас, в общем, познакомил Генриха Дауб и с которым пригласил Вас сотрудничать. Рад, что Вы согласились, и я сегодня подготовил уже к печати в очередном, июньском, номере первый отрывок из Вашего эссе «Прощай, Германия».

Кратко о себе. Роберт Матвеевич Гейгер (Robert Geiger). Из одесских немцев. 1935 года рождения. Военные и послевоенные годы — на спецпоселении в Казахстане (Семипалатинск, Павлодар). Армия (1954-57). После армии — пединститут, историко-филологический ф-т, аспирантура в КазГУ и докторантура в АН (Москва). Работа — Павлодарский пединститут, с 1975 — Омский университет (зав. кафедрой, декан). Загранкомандировка по обмену специалистами в университет Гумбольдта — Берлин (1987–1991). В 1993 переехал с семьёй в Германию насовсем. В предпенсионном возрасте получить штатное место в университете не смог (читал в нескольких местах почасово) и ровно в 60 лет пошёл на пенсию (1995). Последние 5 лет работаю редактором русского отдела в «OWP» по приглашению его основателя и главного редактора в течение этих пяти лет Теодора Шульца, который совсем недавно оставил журнал и нас. Но мы не намерены сдаваться, и хотим, во что бы то ни стало выжить. С общего единодушного согласия спонсоров и членов редакционного коллектива предложили должность главного редактора Генриху Даубу, большому умнице и высокообразованному нашему (в полном смысле этого слова) человеку (историк, выпускник Омского университета), и он энергично и с воодушевлением взялся за дело. Вот — и Вас разыскал и пригласил. Даст Бог, удержимся на плаву.