Чтение онлайн

— Как говорят здесь, во Львове, не переймайся. Нам дали приличные подъемные от МЧС. Я решил потратить их на тебя. И вообще, кто сказал, что ветеринары бывают бедными?

— И любимый, и красивый, и богатый… Ужас!

— И заботливый. Покормить тебя?

— О, — Вера откинулась на подушку, — такого совершенства я не вынесу.

Он быстро и ловко открыл банку кофе, включил стоящий на столике электрический самовар. Достал из холодильника сыр и копченый балык, коробку конфет «Тирамису».

Затем принес на подносе наполненные чашки и тарелку с бутербродами, установив все это прямо перед ней на уголке постели.

— Андрюшка, ты решил меня совсем разбаловать! — проворковала она.

—Да. Баловать тебя — самое приятное занятие, чтоб ты знала.

— Тогда я, как порядочная женщина, должна быть послушной? И не лезть головой в пасть льва?

— Вот за догадливость я люблю тебя еще больше.

—Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась

Вера. — Придется задействовать Рину Ересь. Может, оно и к лучшему. — «Убийца может мне не поверить так, как журналистке. И не попадется на провокацию», — подумала она, а вслух сказала: — Есть некоторые детали… Ты, милый, и бесчувственное бревно уговоришь. А я ж не бесчувственная.

Он переставил поднос с едой на тумбочку. Объятия, поцелуи и нежные ласки отвлекли их на какое-то время. Первым вернулся к реальности мужчина:

— Кофе остынет! — предупредил он.

«Все будет хорошо, — думала Вера. — Все будет хорошо…»

Пусть будет так. Хотела подставить себя, а не получилось. Это потому, что с Андреем там, во сне, было плохо. И она надеялась — если пожертвовать чудовищу себя, то с ним ничего не случится.

Не получилось.

Она чувствовала тяжесть на сердце.

И даже любовные утехи, которые разгоняют все тревоги и лечат любые недомогания, этой тяжести не превозмогли.

Карнавал на закрытии фестиваля международной анимации шумел, звенел, искрился и веселился. Собственно, никакой особой организации не было. Каждый делал почти все, что хотел. Не смолкал хохот вокруг Романа Батюка: он буквально рассыпал шутки и анекдоты. Иностранные режиссеры и художники аккомпанировали танцующим кто на чем: на балалайке, саксофоне, гитаре, даже на фаготе.

Состоящее из мэтров анимации жюри наградило лучшие фильмы. Победителем стал фильм Эдуарда Ветрова «История дуба» — Гран-при, пятьдесят тысяч долларов и оглушительные аплодисменты. Поощрительные призы получили «Ручей» под патронатом Мамсурова и «Снежная королева» Олафа Боссарта.

Пока в излюбленной фестивалыциками кофейне «Смачна филижанка» шла церемония вручения призов и подарков, пока по импровизированному подиуму ходили аниматоры в разнообразных костюмах и масках — за маленькими окнами кнайпы разыгралась настоящая снежная буря. В который раз прохожие удивлялись такой ранней зиме в конце ноября и прятались по домам. По

узким улочкам и переулкам ураганные ветры неслись, словно равнодушно-бездумная банда скинхедов. Нелюбимые дети старухи Зимы швыряли в водосточные трубы ледяные глыбы, и те грохотали и стонали, грозя разорваться от немыслимого давления. Они же срывали с крыш настилы из синего в сумерках снега и обрушивали его вниз. С треском отламывали украшавшие карнизы сосульки и забрасывали их куда придется — хорошо, если не в случайных прохожих. Город, как испорченный орган, стонал, выл и хрипел невнятную мелодию вьюги.

В такую погоду, когда хороший хозяин плохую собаку во двор не выпустит, маленькие желтые оконца кнайпы светились теплом и уютом. Тут веселились аниматоры. Тут царствовали кремовые тона и изящные линии, неслышными тенями скользили официантки, разнося десерты, горячие и горячительные напитки. Соблазнительно сверкала витрина с кокетливо уложенными шоколадными фигурными изделиями. Дразнили взгляд и нюх шоколадные пасхальные яйца а-ля Фаберже, плетенная из белого шоколада корзина для бутылок, труба, рожок, флейта, трубочист, клоун, два паяца, велосипедист, младенец в кресле-качалке, девочка и мальчик на качелях, гномы, заяц, конь в сбруе, кабриолет, паровозик с вагончиками…

По случаю стужи и плохой погоды больше всего заказов было на горячий шоколад, чай с лимоном в больших керамических чашках и, конечно же, кофе — фирменный кофе из медной джезвы, взошедший ароматно-горькой пенкой из раскаленного песка.

Вера с Андреем устроились за отдельным столиком. Рядом с ними с аппетитом наслаждалась кофе и ликером Даша Сотникова. Лученко, казалось, тоже веселилась, отвечала на все вопросы и приветствия, махала рукой Лиде Завьяловой, кивала Кармен, которая получила приз вместо мужа… И при этом она умудрялась все замечать, фиксировать передвижения каждого — и ждать.

Все вышло именно так, как она хотела. Рину Ересь, не пришлось уговаривать, не понадобилось ей ничего объяснять. Еще час назад она с удовольствием объявила конец фестиваля и начало карнавала, после чего повела речь о своей книге «Я — женщина-вампир!». Она-де скоро появится на прилавках, а пока я вам зачитаю отрывок. И зачитала. Аниматоры ее почти не слушали. Никого не удивил этот неожиданный пиар: если Мамсурову так надо, значит надо.

Андрей в третий раз спросил шепотом:

—Да здесь ли он, этот маньяк?

Вера молча двинула его локтем под ребра. Ишь, чего захотел! Нельзя Андрею этого знать. Боец он, может, и хороший, а вот актер никудышный.

— Ты в засаде когда-нибудь сидел, а? — спросила она его, мило улыбаясь, будто речь шла о погоде. — Ты же бывший десантник.

—Десантников бывших не бывает, — ответил он, потирая ребра. — Сиживал.

— Тогда не суетись. Выпей кофейку. Я скажу, когда начнется.

— Слушаю и повинуюсь, о госпожа. Хочешь анекдот про засаду? А ты, Даш? — Сотникова кивнула и закурила. — Тогда слушайте. Есть такой зверек, ленивец. Вроде медлителен, но никто его не может поймать. Почему? Да потому что когда на него устраивают засаду, он не приходит: ленится.

Даша засмеялась, закашлялась.

«Это не тот случай, — подумала Вера. — Он здесь».

Она все время чувствовала убийцу. Среди многих ее необычных способностей была такая: в любой толпе, куда бы ни повернулась, она чуяла, где находится нужный ей человек. Даже если он закрыт. Даже если он далеко. Лученко как бы ставила на нем радиомаячок, психологическую метку. И могла уже спокойно потерять из виду. Зрению помогали остальные чувства. Спиной, боком, щекой она чувствовала направление к намеченному человеку. Как тепло в лесу от костра чувствуешь на расстоянии.