Чтение онлайн

«Нет», — я отстранился от кадра. «Понятия не имею».

«Именно. Но однажды ты это сделаешь. Его лицо будет на таком же количестве футболок, как и лицо Че Гевары. Они хотели заполучить некоторые из моих работ, но чёрт с ними, мужик. У меня было две собственные выставки. Я позволю им получить то, что захочу, то, что считаю важным. А не просто какие-то вещи, чтобы заполнить ту или иную стену».

К нам подошла одна из сотрудниц, женщина со светлыми волосами и чёрной водолазкой. «Не могли бы вы потише? Такие кадры, знаете ли, заслуживают уважения».

Джерри медленно покачал головой, не веря своим глазам. «Ну же, Ник, хочешь подышать свежим воздухом?»

Мы вышли на улицу, на солнце. Джерри надел зеркальные очки. «Кстати, Ник, ты выглядишь паршиво. Но всё равно рад тебя видеть, мужик. Пиво по старой памяти?»

Мы повернули налево, искали что-нибудь. Я бы выпил пива и пошёл.

«Значит, ты женат», — я кивнула на золотое кольцо на его пальце.

Улыбка достигла максимальной мощности. «У нас только что родилась дочь. Ей три месяца. Хлоя. Она самое красивое создание, которое я когда-либо видел».

Я ухмыльнулся ему в ответ. «Наверное, она пошла в мать…»

«Смешно. А ты?»

Я покачал головой. Мне не хотелось говорить о Келли. Это было личное. Даже Эзре дошла только сокращённая версия. Полная история была единственным, что у меня было и принадлежало только мне.

Мы зашли в дизайнерский бар с приглушённым светом и кожаными диванами. Вскоре на столике между нами стояли две бутылки «Амстел Лайт», и разговор продолжился. Я обнаружил, что мне это нравится. Он был не тем человеком, с которым я обычно знакомлюсь: он был гораздо лучше.

Ему было всего двадцать три, когда мы встретились в отеле «Холидей Инн». Его план был достаточно прост. Слетать в Лондон, купить видеокамеру Hi-8, чтобы присоединиться к 35-миллиметровой, которую мать подарила ему на выпускной, а потом автостопом добраться до Боснии и сделать фотографии, которые расскажут правду. Он собирался их продать, как только найдёт способ. Судя по всему, он сделал и то, и другое.

«Вы следите за Персидским заливом?»

«Шутишь? С таким цветом кожи? Последнее, что мне нужно, — это попасть под огонь по своим…»

Теперь его главной задачей было найти баланс между работой и семьёй. Я сказал ему, что не являюсь ведущим мировым экспертом в этом вопросе, но понимал, что проще уже не будет.

Джерри кивнул. Все трое переехали из Буффало меньше месяца назад, и Рене вовсю обустраивала гнездо. «Может быть, в следующем году родится ещё один ребёнок, кто знает?» — Его глаза снова стали немного влажными. — Всё хорошо, Ник. Всё хорошо.

Он заказал ещё пива, и я услышал, как делаю то же самое. Мы вернулись к разговору о выставке. «Знаешь что?» — его голос дрогнул. «Всю свою рабочую жизнь я старался не обращать внимания на ужасы, которые вижу через объектив, чтобы донести своё послание через изображение, но после Хлои всё изменилось. Понимаешь, о чём я?» Он с трудом сглотнул. «Трагедия матери, пытавшейся защитить своего ребёнка, зная, что ей самой осталось жить считанные секунды. Отчаянно надеявшейся, что кто-то о нём позаботится… Глядя на мои вещи, я вижу новый смысл. Какая расточительность…» Он сделал большой глоток. «Всё это чушь, правда?»

Я снова провёл рукой по волосам и вытер лицо. Внезапно я почувствовал боль в центре груди и понадеялся, что не делаю это слишком заметно. Наверное, я почувствовал то же, что и он; он смахнул слезу, медленно скатившуюся по щеке. «Ты прав, приятель, всё это чушь».

Он встал вместе со мной. «Пойдем со мной домой, повидаемся с Рене и Хлоей. Мы недалеко».

«Мне жаль, я...»

Он просто не сдавался. «Пойдем, моя машина уже за углом. Хочу показать тебе некоторые из своих работ. С нашей последней встречи всё стало гораздо лучше».

Я колебался, пока мы подходили к двери.

«Давай, чувак. Возвращайся домой. Я сто раз рассказывал Рене о том дне... Она никогда мне не простит, если я тебя не верну».

Если только я не начну угрожать ему ножом, он ни за что не позволит мне просто уйти. «Я тоже готовлю отличный кофе». Мы вышли за дверь. «Никакой арабской ерунды».

16

Мы выехали из Вашингтона в сторону Чеви-Чейз, вдоль главной улицы. Массачусетс-авеню провёл нас мимо всех посольств и, наконец, к ряду ничем не примечательных многоквартирных домов. К тому времени он закончил рассказывать мне, что Рене родом из Буффало, недалеко от Лакаванны, она работала внештатным фоторедактором и до недавнего времени жила в своей маленькой квартире, потому что он постоянно отсутствовал. Но вскоре после свадьбы появилась Хлоя, и пришло время переезжать. Почему они оказались здесь, в Вашингтоне, он так и не рассказал.

Его последним местом работы было освещение антиправительственного насилия в Венесуэле. «У меня есть несколько отличных кадров протестующих, сражающихся лицом к лицу с Национальной гвардией. Видели их в Newsweek?»

Мы повернули налево вдоль одного из многоквартирных домов, затем спустились по пандусу и съехали на подземную парковку. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне.

«Ты не хочешь остаться дома, Джерри? Я имею в виду, если бы у меня сейчас был ребёнок, думаю, это помешало бы мне мотаться туда, куда деваются».

Вместо ответа он вертел в руках связку ключей, пока мы шли к лифту. «Охрана», — сказал он. «Чтобы добраться до замка в этом месте, нужно открыть замок». У него возникли небольшие трудности с тем, какой ключ подойдёт к лифту, но в конце концов мы поднялись наверх.

«Всего один этаж». Джерри сиял, словно Свидетель Иеговы, только что принявший в свою общину нового члена. «Надеюсь, она уже здесь. Мы обычно в это время гуляем с Хлоей в парке». Он повернулся ко мне. «Ник…» — его голос понизился. «Я так и не собрался поблагодарить тебя, когда мы вернулись в Сараево. Я столько раз прокручивал это в голове. Я просто хочу сказать…»

Я поднял руку, чтобы остановить его. «О, всё в порядке. Это было давно. Не беспокойся». Мне не хотелось сейчас вдаваться во всё это. Лучше пусть лежит в коробке.

Он был немного разочарован, но всё равно кивнул. «В любом случае, спасибо. Я просто хотел тебе сказать, вот и всё».

Лифт остановился, и Джерри играл со своими ключами, пока мы направлялись к квартире.

Коридор с белыми стенами был устлан добротным серым ковром. Здесь было безупречно чисто. Большинство жильцов, вероятно, работали в посольствах, мимо которых мы проезжали.

Как только он вставил ключ в дверь квартиры 107, меня ударил запах свежей краски. Он указал вдоль коридора. «Коляски нет. Кофе? Пойдём в гостиную. Везде слишком много испарений. Извините за беспорядок. Вы же знаете, как это бывает при переездах».

На самом деле нет. Я не лгал Джорджу: вся моя жизнь уместилась в двух ручных кладях.

Двери двух спален справа были открыты. В каждой из них на полу лежал матрас, а рядом лежали кучи коробок и одежды.

Гостиная была ослепительно белой. Штор пока не было, но были телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр с красной светодиодной подсветкой. Похоже, старый ковёр не собирались оставлять: он был покрыт свежими пятнами краски. Всё остальное – детские вещи, пеленальные столики, сумки для подгузников и запах талька. В углу стояла голубая люлька на подставке, а над ней – пластиковый мобиль со звёздами и плюшевыми мишками.