Глубокий чёрный
Шрифт:
Я бросился на него из-за балок, ударив его ботинком по голове, прежде чем он успел подняться. Он упал на пол, и я отбил у него пистолет, а затем продолжил бить его ногами, куда только мог: по голове, по рукам, по ногам, по спине, по всему, что оставалось открытым.
Когда он поднял руки, чтобы защитить себя, я ударил его в живот, и его вырвало кровавой желчью.
«Ты случайно не звонил источнику в Вашингтоне?» Я не дал ему времени ответить, просто пнул его в сторону огня. «Ты скачивал с Аль-Хамры на этот крутой номер?»
Он снова попытался встать на колени.
«Вот почему телефон и камера были подстроены, да?»
Я пнул что-то подо мной. Он рухнул у костра, упал в угли и разбросал их по грязи. Он покатился ко мне, отчаянно пытаясь убежать, и попытался свернуться в клубок. Я чувствовал запах палёных волос.
«Ты убил Роба, да?»
Пот градом лился по моему лицу, когда я снова пнул его по почкам, а затем упер приклад АК ему в плечо и глубоко вонзил дуло ему в щеку.
Я сделал первое нажатие.
«Нет, нет, нет…» — умолял он меня, и пламя сделало его взгляд ещё более безумным. «Я отправил снимки, но они никак не связаны с нападением. Не было времени что-то подготавливать. Нет времени!»
Я чувствовала запах его страха и обмана: он исходил от него волнами. «Я хотел пойти с тобой, помнишь?» — всхлипывал он. «Пожалуйста, Ник, пожалуйста…»
Я сильнее наклонился к оружию; дуло ещё глубже вонзилось ему в щеку. Он так отчаянно пытался дышать через распухшие губы, что забрызгал мне лицо кровью и соплями.
Что, чёрт возьми, я делал? Это было похоже на внетелесный опыт. Кто-то другой управлял мной, приказывал убить его.
«Ник, пожалуйста… моя семья…»
Я сильнее надавил на оружие, чувствуя, как жар огня начинает обжигать лицо. Палец выдержал первое нажатие.
Затем я встал.
Джерри увидел, как предохранитель щёлкнул, и перевернулся на бок, подтянув колени к груди. Он прижимал манжету куртки к лицу, пока я шёл к пистолету.
Я схватил пропитанную маслом тряпку и бросил ей в него. «Ради всего святого, вымойся».
Он приложил его к лицу и стал раскачиваться взад и вперед.
«Тебя поймали, Джерри, смирись с этим. Ты в дерьме».
Он пытался говорить сквозь слёзы, тряпку и боль. Я не мог разобрать, что он говорит, поэтому опустился рядом с ним на колени. «Убери эту чёртову штуку ото рта. С кем ты разговаривал?»
Он поднял тряпку. Я услышал слабое, сопливое «не знаю».
Это будет долгая ночь.
Но Джерри хотел помочь. «Я не знаю его имени, мужик. Не знаю».
«Ты использовал какой-то номер, код или что-то в этом роде?»
Он медленно покачал головой. Кровь капала по его лицу и падала на куртку. «Просто нужно было навестить его в Вашингтоне».
«Где вы с ним познакомились?»
«Старое здание где-то. Улицу не помню. Офис был какой-то «Горячий», «Горячий чёрный», что-то в этом роде».
Это не обязательно должно что-то значить.
Насколько я знал, многие парни использовали прикрытие в бизнесе Hot Black.
«Как он выглядел?»
Большая часть его слов затерялась в газетной газетенке, но я услышал достаточно, чтобы понять, что вселенная рушится.
«Он всё время называет меня сыном. Я ему, блядь, не сын. Я не сын этого придурка…»
«Ты прав, Джерри, — сказал я. — Он придурок. Придурок — второе имя Джорджа».
89
«Ты его знаешь?»
Речь шла о том, чтобы я узнал, что известно ему, а не наоборот. «Чем Джордж тебя заставил заниматься?»
«Он сказал, что ты обо мне позаботишься, поможешь мне его найти. После этого мне нужно было нажать кнопку сбоку аккумулятора, а затем продолжить съёмку. Мне нужно было убедиться, что сессия продлится не менее двух часов. Если нам нужно было уйти раньше, мне приходилось оставлять камеру».
Я направился обратно к «Фольксвагену».
Джерри плелся позади меня, стараясь не отставать, чтобы я мог слышать его сквозь шум двигателя.
«Я знаю, что он заставляет меня делать, чувак. Я же не идиот. Это какое-то устройство слежения, да? Я нажимаю кнопку, они знают, где он. Они находят его и убивают. Как только мы добрались до «Палестины», а потом до «Санни Сайд Ап», мне пришлось позвонить ему и нажать кнопку. Вот и всё, что я знаю, чувак, вот и всё. Клянусь».
Он сидел в свете фар, промокая лицо тряпкой, как будто это могло помочь.
«Что ты рассказал Джорджу о Робе и Бензиле в Аль-Хамре?»
«Он хотел быть в курсе событий. Мне приходилось рассказывать ему обо всём, что происходит, каждый день. Поэтому, когда я позвонил ему и рассказал о том, как военные хватают нас за задницы, а потом о Робе и Бензиле, он потребовал фотографии. Поверь мне, Ник, я взял «БМВ» только потому, что вы там были. Он не мог иметь никакого отношения к нападению…»
Он отпустил тряпку и его опухшие, налитые кровью глаза искали в моих глазах помощи, прощения, чего угодно.
«Зачем ты это сделал, Джерри?»
Я залез в кабину и поднял синий диск.
Кровь капала с его подбородка, образуя небольшую лужицу в грязи. «Он сказал, что это будет всего лишь одно дело, и все мои проблемы останутся позади…» Он откашлялся и выплюнул что-то из горла.
«Какие проблемы? Что у него на тебя есть?»
Джерри немного успокоился. «Я облажался». Он снова начал дэббировать. «Я поехал в один из тренировочных лагерей в Афганистане с ребятами из Лакаванны. Меня арестовали, когда я вернулся в Детройт». В его голосе слышалась почти злость. «Я никакой не террорист. Я просто гонялся за историей. Они, блядь, это знали, но всё равно отправили меня в залив».
«Вы были в Гуантанамо?»
«Два гребаных месяца, чувак, в одиночке. Ни с кем не разговаривал, никто со мной не разговаривал. В темноте. Рене совсем с ума сошла – она не знала, где я. И тут однажды появляется этот парень Джордж и играет в хорошего копа, говорит, что может вытащить меня оттуда в мгновение ока – но мне нужно кое-что для него сделать. Например, оказать услугу в банке. Ну, он наконец-то позвонил. Я сказал ему, что не хочу идти, но мне пришлось. Он сказал, что если я не пойду найду Нухановича, он убьёт Хлою».