Чтение онлайн

— Может, вертолет вызвать? — спросил подоспевший Мартинссон.

— Да неплохо бы. Причем с хорошими прожекторами. Но к операции его подключим, только когда все будут на местах.

Мартинссон вернулся к рации. Валландер осторожно выглянул из-за машины. И конечно же ничего разглядеть не смог. Вдобавок за шумом ветра и расслышать ничего невозможно. Не поймешь, где реальные звуки, а где мнимые. Ему вдруг вспомнилось, как однажды ночью они с Рюдбергом лежали в засаде на глинистом поле, высматривали убийцу, зарубившего топором собственную невесту. Дело тоже было осенью. Оба лежали, уткнувшись лицом в сырую глину, тут-то Рюдберг и обронил, что одно из самых трудных умений на свете — отличать реальные звуки от тех, какие только чудятся. Впоследствии Валландер не раз вспоминал слова Рюдберга. Но овладеть означенным умением ему так и не удалось.

Мартинссон снова был рядом:

— Я всех оповестил, они едут сюда. Ханссон вызывает вертолет.

Ответить Валландер не успел. Грянул выстрел. Оба съежились под прикрытием автомобиля.

Стреляли откуда-то слева. Валландер понятия не имел, кто или что было мишенью. Окликнул Элуфссона. Но первым отозвался Эль-Сайед, а следом и Элуфссон. Надо действовать, подумал Валландер и крикнул прямо в темноту:

— Сдавайтесь! Полиция!

Затем он повторил то же самое по-английски.

Ответа не было. Только шум ветра.

— Не нравится мне это, — прошептал Мартинссон. — Почему он прячется и стреляет? Почему не сдается? Наверняка ведь понимает, что мы вызвали подкрепление.

Валландер не ответил. Он задавал себе те же вопросы.

Вдали послышались полицейские сирены.

— Почему ты их не предупредил, чтоб помалкивали! — Комиссар не скрывал раздражения.

— Ханссон мог бы и сам допереть.

— Ты слишком много хочешь!

В ту же секунду Эль-Сайед вскрикнул. Валландер успел заметить, как смутная тень метнулась через дорогу на поле слева от машины и растаяла в темноте.

— Сбежать пытается! — прошептал Валландер.

— Куда?

Комиссар кивнул во мрак. Без толку. Мартинссон ничего не увидит. Надо действовать. Если стрелок пересечет поля, то скоро окажется в роще побольше, где взять его в кольцо будет гораздо труднее. Он велел Мартинссону посторониться, прыгнул в машину и, включив зажигание, резко ее развернул. При этом за что-то задел, но вникать не стал. Главное, теперь фары светили прямо на поле.

Вон он! Когда луч света упал на беглеца, тот остановился и обернулся. Дождевик развевался на ветру. Валландер увидел, как темная фигура вскинула руку, и резко подался вбок. Пуля пробила ветровое стекло. Комиссар вывалился из машины, крича остальным, чтобы они прижались к земле. Новый выстрел разбил одну из фар, она погасла. Что это? Чистое везение — достать фару с такого расстояния? — подумал Валландер и неожиданно сообразил, что плохо видит. Вывалившись из машины, он ободрал лоб о щебенку, и теперь кровь заливала глаза. Комиссар осторожно поднял голову, крикнув остальным не высовываться. Стрелок ковылял по мокрой глине.

Черт, где же собаки? — мелькнуло в голове.

Сирены приближались. Валландер вдруг испугался, что машины могут попасть под обстрел, и крикнул Мартинссону, чтобы он по рации велел им остановиться впредь до сигнала.

— Я обронил рацию, — ответил тот, — и в таких потемках мне ее не найти.

Беглец на поле стремился уйти из полосы света. Валландер видел, как он споткнулся и чуть не упал. Больше медлить нельзя, и комиссар выпрямился во весь рост.

— Ты что делаешь, черт побери! — закричал Мартинссон.

— Будем брать, — сказал Валландер.

— Сперва надо его окружить!

— Нет времени, уйдет.

Валландер посмотрел на Мартинссона (тот только головой покачал) и шагнул на поле. Глина тотчас комьями облепила ботинки. Стрелок был уже в темноте. Валландер остановился, достал пистолет, удостоверился, что он снят с предохранителя. За спиной Мартинссон окликнул Эль-Сайеда и Элуфссона. Комиссар ускорил шаг, держась рядом с полосой света от уцелевшей фары. Один ботинок увяз в глине, Валландер нагнулся, со злостью скинул и второй. Ногам сразу стало мокро и холодно, хотя двигался он теперь значительно быстрее. Внезапно он снова увидел стрелка. Тот ковылял по полю, с трудом держась прямо. Валландер нырнул поглубже в темноту. Потом, сообразив, что куртка у него белая, скинул ее, бросил в глину. В темно-зеленой рубашке разглядеть его будет нелегко. Человек впереди, похоже, не догадывался, что Валландер идет за ним. Стало быть, подумал комиссар, у меня есть преимущество.

Расстояние между ними по-прежнему было слишком велико, и Валландер опасался стрелять по ногам — можно промахнуться. Поодаль послышался рокот вертолета. Звук не приближался. Пилот ждал приказа. Незнакомец и комиссар находились посреди поля. Свет фары начал слабеть. Надо что-то делать, думал Валландер, только вот что? Сам он стрелок никудышный, а противник, хоть и промахнулся дважды, без сомнения, стреляет намного лучше его. В фару-то попал с большой дистанции. Валландер лихорадочно искал выход. Скоро противник исчезнет во мраке. Вертолет! Почему Мартинссон и Ханссон не велят ему осветить поле?

Человек впереди вдруг споткнулся. Комиссар замер. Увидел, как тот нагнулся и стал что-то искать. В ту же секунду Валландер сообразил, что он уронил оружие и никак его не найдет. Их разделяло метров тридцать. Времени слишком мало, подумал комиссар и устремился вперед, пытаясь перепрыгивать через мокрые, вязкие борозды. Споткнулся, едва удержался на ногах и — был обнаружен. Несмотря на по-прежнему большую дистанцию, комиссар разглядел, что его противник азиат.

И тут Валландер поскользнулся. Левая нога поехала, как по льду. На сей раз устоять не удалось, он рухнул навзничь. В тот же миг противник нашел свое оружие. Валландер поднялся на колени, увидел, что прямо на него направлен пистолет, и нажал на курок своего. Осечка. Снова нажал на курок. И снова осечка. В последней отчаянной попытке избежать пули рванулся вбок и изо всех сил впечатался в глину. Грянул выстрел. Валландер вздрогнул. Но его даже не задело. Он не шевелился, ожидая следующего выстрела. Однако ничего не происходило. Долго ли он так лежал, Валландер не знал. Мысленно он видел все как бы со стороны. Вот так, стало быть, кончится жизнь. Нелепой смертью, в одиночестве, в чистом поле. Вот к чему он пришел со своими мечтами и планами. Баста, ничего больше не будет. Уткнувшись лицом в холодную мокрую глину, он канет в вечный мрак. Причем даже без обуви.

Только когда услыхал быстро приближающийся гул вертолета, он дерзнул предположить, что останется жив. Осторожно поднял голову.

Незнакомец навзничь лежал в глине, раскинув руки. Валландер встал на ноги, медленно подошел ближе. Поодаль по полю скользили круги света от прожекторов вертолета. Лаяли собаки, Мартинссон что-то кричал в потемках.

Противник был мертв. И причина ясна: недавний выстрел предназначался вовсе не комиссару, а ему самому. Он застрелился. Прямо в висок. Валландеру вдруг стало нехорошо, закружилась голова. Он присел на корточки. От сырости и холода его бил озноб.

Ну что ж, думал он, многие вопросы отпали. Человек в черном дождевике, лежавший перед ним, действительно был азиатом. Какой именно национальности, Валландер определить не мог. Но не кто иной, как он, несколько недель назад в ресторане у Иштвана побудил Соню Хёкберг поменяться местами с Эвой Перссон, а потом расплатился поддельной кредитной картой на имя Фу Чжэна. И не кто иной, как он, пришел в квартиру Фалька, когда Валландер ждал там вдову. Он же два раза безуспешно стрелял в комиссара.