Чтение онлайн

Валландер вздохнул: пора браться за дело. Открыл папку, прочел бумаги и с удовлетворением заключил, что Мартинссон подготовил четкую, обозримую справку о случившемся. Потом откинулся на спинку стула и тщательно обдумал прочитанное.

Две юные особы — девятнадцати и четырнадцати лет от роду — вечером во вторник, в начале одиннадцатого, находясь в одном из городских ресторанов, заказали такси и велели отвезти их в Рюдсгорд. Одна из них сидела на переднем сиденье. На окраине Истада она попросила шофера остановиться: хотела пересесть назад. Такси остановилось у обочины. Тогда девчонка на заднем сиденье достала молоток и ударила шофера по голове. А та, что сидела впереди, выхватила нож и всадила ему в грудь. Потом они забрали у таксиста бумажник и мобильный телефон и скрылись. Невзирая на ранения, шофер сумел поднять тревогу. Звали его Юхан Лундберг, возраст — чуть за шестьдесят, можно сказать, всю жизнь за баранкой провел. Он смог подробно описать обеих пассажирок. Мартинссон, который выехал на место происшествия, без особого труда выяснил их имена, поговорив с посетителями ресторана, после чего обе были задержаны у себя дома. Девятнадцатилетнюю девицу поместили в следственную тюрьму. А ввиду тяжести преступления решено было и четырнадцатилетнюю тоже подержать под арестом. Когда «скорая» доставила раненого в больницу, он был в сознании. Но там ему неожиданно стало хуже. Сейчас он лежал в беспамятстве, и доктора не были уверены в благополучном исходе. Как писал Мартинссон, на вопрос о причине нападения обе юные особы сказали, что им «были нужны деньги».

Валландер скривился. Прежде он никогда не сталкивался с подобными вещами. Молоденькие девчонки — и такая дикая жестокость. По данным Мартинссона, младшая училась в школе, причем с отличными оценками. Старшая, которая сейчас сидела в следственной тюрьме, раньше работала администратором в гостинице и няней в Лондоне, а теперь должна была пойти на языковые курсы. Ни та ни другая до сих пор не имели дела ни с полицией, ни с социальными службами.

Не понимаю я этого, с грустью думал Валландер. Откуда оно берется, это полнейшее презрение к человеческой жизни? Они же могли убить таксиста. Не исключено, что в самом деле убили, если он умрет в больнице. Две девчонки. Будь это мальчишки, я бы, наверно, еще понял. Хотя бы по давней привычке.

Стук в дверь отвлек его от размышлений. На пороге стояла Анн-Бритт Хёглунд. Как обычно, бледная, усталая. Изменилась она с тех пор, как приехала в Истад, подумал Валландер. Среди однокурсников в Полицейской академии она была одной из лучших и в Истад приехала переполненная энергией и честолюбивыми планами. Силы воли ей по-прежнему не занимать. Но все-таки она изменилась. Бледность в ее лице шла изнутри.

— Не помешаю? — спросила Анн-Бритт.

— Нет.

Она опасливо села в шаткое посетительское кресло. Валландер кивнул на раскрытую папку:

— Что скажешь?

— О девчонках из такси?

— Да.

— Я разговаривала со старшей. С Соней Хёкберг. Она не запирается. Четко и ясно отвечает на все вопросы. Но не выказывает ни малейшего раскаяния. Второй девчонкой со вчерашнего дня занимаются социальные службы.

— Тебе это понятно?

Анн-Бритт Хёглунд ответила не сразу:

— И да, и нет. Мы ведь знаем, что жестокие преступления помолодели.

— А я вот не припомню, чтобы раньше нам доводилось сталкиваться с подобной историей: две молоденькие девчонки совершили нападение с молотком и ножом. Они что, были пьяны?

— Нет. Вопрос в том, стоит ли, собственно говоря, удивляться. В сущности, рано или поздно следовало ожидать чего-то подобного.

Валландер подался вперед:

— Будь добра, объясни.

— Не знаю, сумею ли.

— Попробуй!

— На рынке труда женщины теперь не востребованы. Прошли те времена.

— Это никак не объясняет, почему молоденькие девчонки нападают на таксиста с ножом и молотком, верно?

— Значит, наверняка есть другая причина, надо просто искать. Ни ты, ни я не верим, что люди рождаются злодеями.

Валландер покачал головой:

— По крайней мере, я стараюсь не верить. Хотя порой это трудновато.

— Достаточно заглянуть в журналы, которые читают девчонки такого возраста. Там опять пишут только о красивой внешности, а больше ни о чем. Как заарканить парня и самоутвердиться через его мечты.

— Разве так было не всегда?

— Нет. Посмотри на свою дочь. У нее-то есть собственные представления о том, как построить свою жизнь, верно?

Валландер знал, что Анн-Бритт права. Но все-таки покачал головой:

— Все равно не понимаю, зачем они напали на Лундберга.

— А должен бы. Ведь эти девочки мало-помалу начинают соображать, что происходит. Начинают соображать, что никому тут не нужны, более того — нежеланны. И отвечают. Так же, как мальчишки. В том числе насилием.

Валландер молчал. Он наконец понял, что пыталась сказать Анн-Бритт Хёглунд.

— Вряд ли я сумею объяснить лучше, — обронила она. — Ты бы сам с ней поговорил, а?

— Мартинссон тоже так считает.

— Вообще-то я к тебе по другому делу. Мне нужна твоя помощь.

Валландер молчал, ожидая продолжения.

— Я обещала выступить в одном из женских кружков здесь, в Истаде. Вечером в четверг. Но чувствую, что не сумею. Не могу сосредоточиться. Слишком много всего наваливается.

Валландер знал, что Анн-Бритт разводится с мужем и эта история требует от нее огромного напряжения сил. Муж ее постоянно был в отлучках, он занимался монтажом промышленного оборудования и разъезжал по всему свету. От этого процесс все больше затягивался. Еще год назад она говорила Валландеру, что их браку конец.

— Попроси Мартинссона, — предложил Валландер. — Ты же знаешь, я не мастер выступать с речами.

— Всего-то полчасика, — сказала Анн-Бритт. — Расскажешь, каково это — быть полицейским. Три десятка женщин. Они будут в восторге.

Валландер решительно помотал толовой:

— Мартинссон с удовольствием тебя выручит. Вдобавок он занимался политикой. И привык выступать.

— Я спрашивала. Он не может.

— А Лиза Хольгерссон?

— Тоже. Кроме тебя, некому.

— А как насчет Ханссона?

— Он уже через минуту переведет разговор на лошадей. А это совершенно ни к чему.

Валландер понимал, что не может ей отказать. Надо помочь.

— Что же это за кружок?

— Начинали они как маленькая группа любительниц словесности, а со временем сложился довольно обширный кружок. Собираются уже более десяти лет.

— И я должен рассказать, что такое — быть полицейским, и всё?

— Да. Ну, может быть, зададут несколько вопросов.

— Мне совершенно не хочется, но я пойду только потому, что ты просишь.

Она вроде как облегченно вздохнула и положила ему на стол листок бумаги.

— Здесь имя и адрес контактного лица.

Валландер взял листок: это в центре, недалеко от Мариягатан. Анн-Бритт встала.

— Денег не заплатят. Но кофе с тортом угостят непременно.

— Я торт не ем.

— Кстати, это целиком и полностью отвечает пожеланиям нашего стокгольмского руководства. Насчет того, что необходимо поддерживать связи с общественностью и находить новые способы информировать ее о нашей работе.