Чтение онлайн

— Как? Неверные смеют указывать вам, что делать с беглецами? Это нельзя терпеть! — вскричал афганец.

Бек, лениво поднял веки, снисходительно поглядел на говорившего.

— Вы увидите, как я расправлюсь с непокорными. Несколько человек вернулись в Поршниф, поверив урусам. Завтра на базарной площади жители Поршнифа получат урок повиновения… Иорбай, всё ли выполнено?

Начальник отряда почтительно приложил руку к сердцу, сладким голосом пропел:

— Повеление моего бека — закон в горах Шугнана, Роушана и Вахана.

В Орлиное гнездо прискакал казак из Хорога и привёз новые распоряжения начальства. В канцелярии были три офицера поста и вольноопределяющийся сын охотника Алексей Силин.

Полковник Кверис, положив на стол распечатанный конверт, обратился к присутствующим:

— Произвол и самоуправство бека Мирзы Юлдаш-бия Дотхо перешло всякие границы. Поездка на Памир драгомана политического посольства пробила брешь в рутинном бухарском правлении. Поршнифский ишан тоже помог раскрыть настоящее лицо бека. Ишан пользуется большой популярностью во всём Шугнане.

— Насколько помнится, поршнифский ишан сам бежал в Афганистан? — прервал полковника капитан Бренчанинов.

— Вы ошибаетесь, Борис Сергеевич. Ишан Али Ша был выслан по настоянию бека из Шугнана. Боясь насилия, он бежал в пределы Афганистана. Но афганские власти вместо того, чтобы привлечь к себе симпатии этого влиятельного человека, поселили его в Файзабаде почти как пленника. То же проделали с мингбаши Ааиз-ханом, бежавшим от притеснений бека. Оба они пользуются огромной популярностью среди населения. Ишану удалось пробраться в Ташкент.

— Мне кажется, у нас будет много хлопот с этим вандалом Дотхо, — задумчиво проговорил Бренчанинов.

— Могу порадовать вас, господа офицеры… Сейчас получена новая инструкция…

Полковник вынул из конверта бумагу и быстро прочёл вступление:

— Это обычная часть, а теперь главное: "От офицеров и нижних чинов памирского отряда требуется бдительность в надзоре за действиями туземной администрации в целях привлечения симпатий населения на сторону русских и в целях предупреждения и пресечения насилий и злоупотреблений со стороны туземных властей…"

— Это прекрасно! — воскликнули офицеры.

— Позвольте доложить… — краснея, обратился Янтарёв к полковнику. Тот наклонил голову.

— Несколько раз я сам был свидетелем… Нукеры бека поджидали рабочих, которые строили у нас конюшни, и отбирали у них заработанные деньги, а протестующих избивали до бесчувствия…

Не успел поручик закончить фразу, как дверь распахнулась и на пороге появился казачий урядник.

— Что случилось? — спросил полковник.

— Неотложный случай, ваше высокородие!

— Что такое?

— Вчерась семь человек беглецов решили вернуться домой, как вы приказали…

— Ну?

— Из Поршнифа их выгнали, а на пятой версте нукеры бека догнали, избили… Одного порешили, двое в горах спрятались. Один ушёл за Пяндж, а другой к нам прибег. Едва живой. Его доставил патрульный казак на своём коне.

— Введи его сюда.

Казак вышел, через несколько минут вернулся, поддерживая под руку окровавленного парня.

Кверис скомандовал:

— Вольноопределяющийся Силин, переводите мои вопросы и ответы туземца. Поручик Янтарёв, ведите протокол допроса. — И повернувшись к горцу, произнёс: — Где остальные, ушедшие с тобой в Поршниф? Переведи, Силин!

Силин поднялся со стула, подошёл к парню. Повторил по-таджикски слова полковника.

Горец хриплым голосом ответил:

— Мы поверили командиру… Такой большой русский начальник… Как не верить? В кишлаке нас окружили бековские нукеры, хотели связать… заступился народ. Тогда стали гнать: "Забирайте свой скарб и уходите, вы предатели". Мы забрали вещи, погрузили на арбу, посадили жён, детей и поехали сюда. На пятой версте нас догнали нукеры, отобрали имущество, женщин, детей. Мы стали защищаться. Нас избили. Старика Мухаммеда так ударили, что он не встал. Я и Астанкул прыгнули под откос и, прячась в кустах, ушли… А четырёх всё-таки повели в арк…

— Сколько было нукеров?

— Норбай и с ним пятнадцать человек.

Закончив допрос, полковник распорядился:

— Отправьте к фельдшеру, пусть сделает перевязку. Одеть, накормить…

Едва успели увести горца, в комнату вошёл киргиз с длинноствольным старинным ружьём. Это был мерген — охотник, желанный гость во всех пограничных постах.

— Плохие вести, начальник, — заговорил он взволнованно. — В Поршнифе бек приказал казнить четырёх человек.

Полковник нахмурил брови:

— Откуда узнал, мерген?

— Ночью прибежал в мою юрту мальчишка, рассказал. Я шёл горными тропами. Утром видел связанных людей возле чайханы. Ждут казни…

В глазах полковника загорелся недобрый огонёк.

Круто повернувшись, он скомандовал:

— Вольноопределяющийся Силин! Сейчас же возьмите четырёх казаков. Кровь не проливать… Отбейте приговорённых, доставьте их сюда. Действуйте по инструкции смело, но не дайте беку повода для обоснованных жалоб. Поняли?

— Так точно, полковник. Всё будет выполнено.

Не прошло и двадцати минут, как Силин и четыре казака на размашистой рыси неслись к кишлаку Поршниф. Дробно цокали копыта лошадей, поскрипывала сбруя, звякали удила и стремена.

В пути Силин ознакомил своих казаков с полученной инструкцией и дал указания, как держаться, чтобы не вызвать стычки.

— Винтовок не снимать. По моему сигналу нукеров взять в нагайки… Бека и его свиту не трогать…

— А коли невзначай, господин вольноопределяющийся, заденет нагайка какого пузатого? — спросил бородатый урядник, скосив лукавый глаз.

— Не озоровать!..

Чёрные брови сошлись в одну линию. Красивое это было лицо с орлиным взглядом тёмно-серых глаз. Немного скуластое, смуглое.

Двадцать лет назад в кочевом улусе известный всему Туркестану охотник Иван-бай — Тигриная смерть, дал родившемуся сыну имя Алексей.

Жена не соглашалась:

— Ой, какое непочетное имя.

— Не перечь, Анзират-ой. У тебя есть два сына и дочь, настоящие киргизы. А этот, Алёшка, будет русским… Что, плох я, что ли?

Мать покорилась, но сына звала не Алексей, а Али Салим. Мальчик рос слабеньким, окреп как-то внезапно, на шестом году. Стал тянуться за отцом в горы, проводил время то с охотниками, то с пастухами. Семи лет с помощью взрослых Алёша взбирался на спину жеребца и, вцепившись в его гриву, скакал до тех пор, пока измученный конь шагом не возвращался к своему табуну. Тогда мальчик соскальзывал на землю и бежал к отцу поделиться своей радостью.