Чтение онлайн

— Для кого ты поешь в такой час?

— Для тебя, мой возлюбленный.

Возвращайся, успокой луну, Возвращайся, мое прекрасное солнце, Иначе завтра ты будешь плакать По исчезнувшей луне.

Все это было странно, и, без сомнения, тень на балконе тоже так считала.

— Кто ты? — спросила она у певца.

— Голос твоего сердца.

— Замолчи. Подожди! Я спускаюсь.

Через несколько минут из маленькой двери вышел мужчина с лампой в руках. Он направился к певцу и поднял лампу, чтобы осветить его лицо. Внезапно тот сделал то же самое. Как это часто бывает, можно больше узнать о человеке по вопросам, какие он задает, чем по ответам: это был Аутиб. Трепыхающееся на ночном ветру пламя осветило приветливое, улыбающееся лицо молодого человека.

— Что ты говорил? Ты для меня пел?

— Разве это было непонятно, господин?

Аутиб замолчал.

— Кто ты?

— Я певец, господин. Меня зовут Анакиб.

«Красивый мальчик, покоряющий сердца». Наверняка это прозвище, потому что уж очень удачно подобрано.

Аутиб улыбнулся.

— Так о чем же ты пел?

— Я был твоим голосом. Я пел об отсутствии твоего солнца.

— А откуда ты знаешь, что мое солнце не со мной?

— А разве это не так?

Аутиб не знал, что ему делать. Он забеспокоился: что же у него была за репутация, если даже какой-то юнец осмелился петь ему среди ночи серенады под балконом?

— Я надеялся, что в награду за мою песню ты мне предложишь стакан вина.

— Кабаки закрыты.

— А у тебя в доме вина не найдется?

Аутиб растерялся. Но этого загадочного певца нужно было вывести на чистую воду. Правда, время было позднее.

— Иди за мной, — сказал он.

Когда Аутиб проснулся, он был один.

Ему что, все приснилось?

Голубой флакон, стоящий на сундуке, свидетельствовал о том, что это не сон.

Он сел и задумался о сделанном ему предложении отомстить. А еще он задумался о тысяче золотых колец.

Второй распорядитель объявил о приходе Меритатон. Она пришла в сопровождении Неферхеру и носильщика опахала. Сменхкара встал, чтобы поприветствовать ее. Писарь поторопился предложить кресло сначала царице, а потом и Хранителю духов.

Аа-Седхем и Сменхкара видели, что Меритатон была мрачнее тучи. В свою очередь, Меритатон и Неферхеру заметили скверное настроение Сменхкары.

— Твой визит — настоящая честь для меня, моя царица.

— Боюсь, что, узнав о цели моего визита, ты не станешь радостнее, мой царь, — сказала она.

Потом повернулась к Неферхеру.

— Хранитель духов рассказал мне о странном человеке, с которым он встретился несколько недель назад. Он не говорил мне о нем до сегодняшнего дня, боясь расстроить.

Неферхеру рассказал о посещении торговца благовониями и его предложении.

— Похож на обезьяну? — уточнил Сменхкара.

— Да, божественный царь, — ответил Неферхеру, широко раскрыв глаза от волнения. — Именно на обезьяну.

Сменхкара повернулся к Аа-Седхему.

— У него было на груди Гнездо Исиды? — спросил лекарь.

— Да, господин, — почти крикнул Неферхеру, все больше и больше тревожась.

— И черный сундук в руках?

— Господин, но откуда ты знаешь?

— Ко мне он тоже приходил. И я тоже не сообщал об этом божественному царю, чтобы раньше времени не волновать его.

Меритатон встрепенулась.

— Значит, этот человек приходил к вам обоим? Что же ему нужно?

— Понятнее всего он говорил с Аа-Седхемом, — сказал Сменхкара. — Он дал ему задание отравить меня по сигналу, которого еще не было.

Он раскрыл ладонь и показал маленький флакончик. Неферхеру глубоко вздохнул. Меритатон вскрикнула.

— Пусть боги защитят нас! — воскликнула она. Ее голос дрожал. — Если я правильно поняла, Неферхеру должен отравить меня!

— Боги нас защитили, это правда, — произнес Сменхкара, — потому что Неферхеру и Аа-Седхем доказали свою преданность. Я желаю знать о других подобных посещениях.

Меритатон удивилась.

— Не понимаю… — пробормотала она.

— Сомневаюсь, что Ай ограничился двумя преступными попытками подкупить двоих самых близких нам людей, — сказал Сменхкара, обращаясь к царице.

— Ай? — вскричала она.

— А кто же еще? Кто еще хочет, чтобы ты исчезла из этого мира? Он знает, что ты осведомлена о его участии в отравлении твоего отца и моего брата.

— Нужно схватить его и предать суду! — заявила Меритатон.

Сменхкара покачал головой.

— Он бы не действовал без согласия, пусть молчаливого, священнослужителей и, вероятно, военных. И я не сомневаюсь в том, что его зять Хоремхеб и кузен Нахтмин согласятся на это.

Утверждение было ужасающим. Какое-то время никто не произносил ни слова.

— Тогда его надо убить, — медленно произнес Аа-Седхем.

— Это не остановит ни священнослужителей, ни военных. Я не должен был покидать Фивы. Это моя ошибка. Я возвращаюсь. Ни Тхуту, ни Майя не смогут ничего предотвратить.

Все выразили желание ехать с ним.

— Нет, мы не поедем все вместе. Для наших врагов это будет тревожным сигналом. Достаточно того, что со мной поедет Аа-Седхем, все-таки он мой лекарь.

Тогда Неферхеру задал вопрос:

— Кто же, божественный царь, мог рассказать Аю, кому больше всего доверяют божественные царь и царица?

Никто об этом даже не подумал. Кто-то очень хорошо знал о близких отношениях в кругу царской семьи и назвал имена Аа-Седхема и Неферхеру.

— Я этого не знаю, — ответил царь.

— Речь может идти о большом лжеце, потому что он не мог не знать, что открывает тайны врагу.

Сменхкара склонил голову.

— Верно говоришь, — заметил он.

— Пентью! — воскликнула Меритатон.

Сменхкара задумался.

— Возможно.

— Я дрожу при мысли, что ты отправляешься в Фивы, мой царь, — сказала Меритатон.

— Присоединишься ко мне через несколько дней. Я пришлю за тобой «Славу Амона». А пока давайте пообедаем вместе.