Чтение онлайн

— Ни одна из трех встреч нашего агента не увенчалась успехом. Любовник царицы и любовник царя не сказали ни да ни нет. Хранитель гардероба, несомненно самый уязвимый из всех, может что-то сделать только тогда, когда этот земляной червь находится в Фивах. Хумос, который вроде бы сначала поддержал мои планы после беспорядков на празднике Осириса, в конце концов успокоился, потому что власть снова в Фивах. Так может продолжаться бесконечно.

— Терпение, господин, — это мужество сильных. Плоды зреют на дереве. Ты соберешь их в нужное время.

Ая слегка успокоил этот мудрый совет.

Меритатон должна была родить в конце сезона Сева. Оставалось только гадать: будет ли это еще сезон Сева или начало сезона Жатвы? Естественно, никто не мог этого сказать наверняка, но Хумос решил праздновать рождение ребенка в последний день сезона Жатвы в присутствии царя и царицы и, конечно же, уже жизнеспособного ребенка.

Два раза Сменхкара побывал в Ахетатоне, чтобы наблюдать за развитием ребенка, чьим отцом он не был, но которого принял всем сердцем. Каждый раз он видел вблизи комнаты царицы Неферхеру, напоминавшего Анубиса на страже царского сокровища. Аа-Седхем сказал Сменхкаре, что Хранитель духов узнал у него все необходимое о том, как ухаживать за беременной женщиной, а потом и про роды. Рассказав ему об этом, лекарь также порекомендовал использовать для личной гигиены роженицы и ребенка очищенную воду.

Настоящий и мнимый отцы все это время разыгрывали комедию, словно пребывали в неведении. Во время второго визита, после того как Сменхкара пожаловался на то, что ему опять приходится возвращаться в Фивы, Неферхеру ему сказал:

— Божественный царь, не бойся, я охраняю две души подобно Нехбет и Уаджет.

Царские Ястреб и Кобра.

Они обменялись долгими взглядами. Все было сказано.

На второй день сезона Жатвы у Меритатон начались схватки. Прибежали две повитухи, которые вот уже несколько дней жили в комнатах кормилиц. Царица сидела в специальном кресле для родов. Через час появилась головка ребеночка.

Неферхеру стоял за дверью.

Меритатон кричала, как никогда в жизни. Анхесенпаатон и младшие сестры были в ужасе от этого.

— Первые роды всегда самые тяжелые, — сказала одна из повитух.

Когда ребенок наконец родился, а пуповина была перерезана и перевязана, повитухи объявили:

— Это мальчик, божественная царица!

Измученная Меритатон кивнула. Она думала, что не выдержит и что ее разорвет на кусочки.

Потом вошел Неферхеру, неся в руках два горшка со специально очищенной водой, ведь царский лекарь приказал использовать для гигиены роженицы только такую воду. Повитухи были поражены мудростью Хранителя духов. А еще больше они были поражены тем, с каким благоговением он относился к малышу, которого пеленали при нем.

Потом он подошел к изголовью царицы с флакончиком ароматизированного бальзама и дал ей его понюхать.

Она приоткрыла глаза, и взгляд Неферхеру утонул в них.

«Как мед», — подумала Меритатон о глазах своего возлюбленного.

«Как вино», — подумал Неферхеру о глазах своей возлюбленной.

В комнату вошла Анхесенпаатон, светясь от счастья, и сразу же побежала к кровати, чтобы погладить Меритатон по голове.

Потом пришли младшие царевны.

— Значит, Макетатон не придет, — сделала вывод Анхесенпаатон.

Меритатон отрицательно замотала головой.

— Хочешь, я пойду расскажу ей?

Меритатон снова помотала головой. Она не могла забыть о том, что видела здесь по возвращении из Фив следы колдовства.

Сначала новость стала известна во дворце, потом в городе. Тут же был отправлен гонец в Фивы, чтобы уведомить царя о рождении наследника.

Когда гонец вернулся через два дня, он сообщил, что царь объявил день ликования в Фивах и приказал раздать жителям города зерно и угостить всех желающих пивом.

Обеспокоенность Неферхеру и Аа-Седхема из-за появления зловещего торговца благовониями стала постепенно исчезать. Возможно, Ай смирился и решил не бороться с неизбежным. Но скорее всего, его союзники отказали ему в поддержке, когда он настойчиво попросил их об этом.

Еще до прибытия царицы и до начала церемоний, которые должны были состояться в храме Амона, Тхуту и Уадх Менех кроме раздачи зерна устроили перед дворцом шествие, возглавлял которое ребенок-Хорус.

Трубы провозгласили приближение процессии.

— Божественный царь, не хочешь ли ты полюбоваться праздником с террасы? — спросил Тхуту.

Сменхкара вышел на террасу. Все министры последовали за ним и склонились над ограждением. Чиновники расположились на крышах или на улице.

Большая улица перед дворцом была заполнена людьми. Под звуки цистр и тамбуринов танцовщицы совершали немыслимые акробатические номера. За ними ехала роскошная телега, запряженная лошадью. Верхом на лошади сидел ребенок-Хорус. Совершенно голый, он ехал между Исидой и Осирисом. Толпа бурно приветствовала их. Когда они поравнялись с дворцом, все трое повернули головы к царю и заулыбались. Он протянул к ним руки.

За телегой, друг за другом, следовали музыканты. На платформе под звуки барабанов символически боролись два человека, у одного на голове была корона Верхней Земли, а у другого — Нижней Земли. Корона Нижней Земли венчала голову взрослого Хоруса, а корона Верхней Земли — голову Сета, убийцы Осириса. Музыканты прерывались только для того, чтобы позволить чтецу прокомментировать происходящее. Подойдя к дворцу, все смолкли и замерли, повернувшись к царю. Все знали, что благодаря ему прекратились распри. Затем раздались приветственные крики. Женщины бросали цветы воинам. Немного пройдя вперед, они опять начали бой для увеселения публики.

Снова заиграли музыканты. На этот раз звучали лиры. На третьей платформе был представлен ареопаг богов. На каждом была соответствующая маска, и все слушали, как Хорус просит рассудить его и вернуть ему земли, украденные его дядей Сетом. Так рассказывал чтец.

На четвертой и последней телеге, украшенной рогами, восседал на золотом троне Хорус во всем своем величии. Чтецы пели дифирамбы тому, кто завоевал вселенную для бога богов Ра.

Поравнявшись с царской террасой, он тоже повернул голову и поклонился монарху. Тот вскинул руку в приветствии. Снова раздались радостные крики, и на террасу полетели цветы.

Сменхкара все же был задумчив. Ведь приветствовали отца принца, а он им не был.

Но все равно он был царем, а значит отцом: по доверенности.

Через месяц после церемонии в храме Амона в Фивах две тени встретились в переулке по соседству с царским дворцом.

— Дело сделано, — прошептала одна тень. — Где мое вознаграждение?

— Ты уверен?

— Я был в кухне перед тем, как виночерпий разлил вино по кувшинам, и сделал то, что ты мне сказал. Где мое вознаграждение?